Глава 8

Рита – Опять вы? – Распахнув дверь, Строганов одарил меня гневным взглядом. – Я неясно выразился? – Не ясно. С наглостью у меня всегда было плохо. Но раньше я хотя бы на мужа могла надеяться и хоть немного – на Рому. Сейчас – нет. – Ясно мне только одно: у вас с вашей Леной какие-то непонятные разборки, а я осталась крайней. Так дело не пойдёт, Евгений Михайлович, я вам не девочка для битья. – А кто вы ещё? Посмотрите на себя. Бесхарактерная амёба. – У меня есть характер. Я решительно оттеснила его с порога и вошла в квартиру. Строганов отступил. Должно быть, от неожиданности. Я поставила торт на тумбочку в коридоре. – Тринадцать двести. Плюс такси туда и обратно – всего пятнадцать. Я отсюда не уйду, пока не получу свои деньги. – Тогда вам придётся у меня поселиться, потому что платить за это дерьмо я не собираюсь. – Это не дерьмо, а домашний торт, – отчеканила я с неожиданно вспыхнувшей злостью. – Если хотите меня задеть – не выйдет, а если продемонстрировать своё истинное лицо – не стоит. Я уже и так поняла, что вы из себя представляете. – И что же я из себя представляю? – с сарказмом спросил он. – Вы – самый обычный нарцисс. Нарцисс обыкновенный, если хотите. Только мне ваше «ячество» не интересно. Демонстрируйте его девочкам в своей клинике – они перед вами бисер метать готовы. А я, как вы не так давно выразились, взрослая сорокалетняя тётка в предклимаксном периоде. – Я так не выражался. – Но были недалеки от этого. Всё, что вы мне хотели сказать, я услышала и приняла к сведению, а сейчас я хочу одного: чтобы мне заплатили за мою работу. У меня с благотворительностью проблем нет, и играть в неё я не собираюсь. – Зачем мне ваш торт? – Спросите у своей Лены. Кстати, ей сколько? Двадцать? Двадцать пять? – А это совсем не ваше дело. – Согласна. Я смотрела на него с вызовом. Чувствовала, что, если отступлюсь от своего хоть на чуть-чуть, на Новый год мы с дочерью будем есть этот самый торт и ничего больше. Да и не только на Новый год – до Рождества хватит. Строганов поджал губы, я расправила плечи. – У меня непереносимость глютена, – процедил он. – А у меня аллергия на креветки. Дальше что? Я сделала то, что от меня требовалось, и хочу получить свои деньги. Дальше разбирайтесь со своей любовницей или кто она вам. Я сказала: я не уйду отсюда, пока вы мне не заплатите. Прислонив трость к стене, я демонстративно уселась на танкетку и сложила руки на груди. – Я вам тоже сказал: оставайтесь. Как раз горничную подыскиваю. Могу взять вас на испытательный срок. – Он посмотрел на мою ногу. – Хотя нет. Привык, знаете ли, что у меня дома порядок. Вряд ли вы справитесь с четырёхкомнатной квартирой. – Купили бы себе сразу дворец, что уж. – Я подумаю об этом. Он прошёл по длиннющему коридору и скрылся из вида, дав мне возможность выдохнуть. И что я сделаю, если он решит вытурить меня из квартиры? Покосилась на торт. Непереносимость глютена у него! Пусть коржи не ест! Я вот тоже в детстве их не ела, и ничего. Осмотрела коридор. Размером он был немногим меньше, чем две наши комнаты и кухня вместе взятые. А уж про ремонт и обстановку говорить нечего. Наверное, он и правда хирург от бога, раз столько зарабатывает. Только мерзкий характер это не отменяет. Заметила на полке под зеркалом женские перчатки. Кожаные, явно на маленькую изящную руку. И у этого тоже кризис среднего возраста? Почему все они, чуть за сорок, так сразу на молодых переключаются? Запахло кофе. Я развязала шарф и положила на колени, ворот пуховика тоже расстегнула. Долго я тут сидеть не смогу – спасибо соседке, что согласилась присмотреть за Милой, пока я отвожу заказ. Но отвезти заказ – это же не на сутки пропасть, да ещё и тридцатого декабря, когда у людей дел по горло. – Хамло, – процедила я, посмотрев на свисающую с коробки ленту. На один только дурацкий бант я триста рублей потратила, а ему – дрянь. Строганов вышел с чашкой в руках. – Вы всё ещё здесь. – Как видите. Может, розочку с торта? – спросила язвительно. – В ней глютена нет. Или с лактозой у вас тоже проблемы? – У меня нет проблем ни с лактозой, ни с чем-либо ещё. Только… – Только с Леной, – закончила я, и на его роже снова отразилось недовольство. Чашка в руках у него была маленькая. Наверное, эспрессо пьёт. Двойной, без сахара и сливок – прямо по канону. – С Леной у меня тоже проблем нет. Мы расстались, ей это пришлось не по вкусу, только и всего. Но мозг у неё всегда был вывернут наизнанку. В нём ртути, случайно, нет? – Он чашкой показал на торт. – Случайно нет, специально тоже. Я замолчала. Собранная в кулак решимость потихоньку иссякала, а я начинала терять надежду вернуть деньги. Мозг у любовницы Строганова действительно извращённый. Если она хотела потрепать своему бывшему нервы, могла бы выбрать другой способ и не вмешивать посторонних людей. Я отложила шарф и до конца расстегнула пуховик. Рассчитывать, что в этом доме мне предложат кофе, не стоит. – Что вы делаете? – раздражённо спросил Строганов, когда я принялась расстёгивать сапог. – Как что? Раздеваюсь. Хочу воспользоваться вашей уборной. Вы же сами сказали, что я могу тут пожить. Почему бы не принять предложение? Он простоял ещё секунд десять и скрылся в другом конце коридора. Я снова выдохнула. Расстегнула сапог и потёрла икру. Давно надо было пройти обследование и сдать анализы, но на это не было денег. А теперь нога давала о себе знать, стоило хоть чуть-чуть понервничать. Минуты не прошло, как Строганов вернулся. Сунул мне в руки несколько купюр и, схватив за плечо, заставил встать. – А вы говорите, что у меня нет характера. – Считайте, что я пожалел вас. Он взял пуховик, мой шарф и тоже сунул мне. – Всё, идите. Надеюсь, что больше мы никогда не встретимся. И, – кивнул на торт, – это тоже заберите. Иначе он пойдёт в мусорный контейнер. – Это будет очень глупо с вашей стороны. Лучше отвезите в клинику и угостите сотрудников. Если что, надпись можно убрать ложечкой. У хирурга с этим сложностей возникнуть не должно. Если он, конечно, нормальный хирург. – Я выразительно посмотрела на него и, надев пуховик, сжала в руках шарф. Подошла к двери и обернулась: – Я тоже надеюсь, что больше вас не увижу, Евгений. С наступающим. И привет Леночке. Как бы у неё мозги вывернуты ни были, их хватило, чтобы от вас избавиться. – Вообще-то, это я от неё избавился, – процедил он, распахивая передо мной дверь. Я фыркнула и вышла из квартиры, чувствуя, что он прожигает меня взглядом. Ни о чём не думать! И о молодой любовнице мужа тоже не думать – только о домике для Милы. Она была хорошей девочкой, а я всё-таки договорилась с Дедом Морозом. Ну или у Строганова деньги выбила. По сути, одно и то же.