Глава 9

Евгений – Какая вкуснотища. Боже… – Вика, один из администраторов клиники, закатила глаза. – Я таких вкусных тортов никогда не ела. – Да вообще, – подхватила одна из медсестёр. – Евгений Михайлович, где вы его заказали? Там же можно сделать торт поменьше? У мужа день рождения через две недели, я бы ему заказала. – Да, а я дочери – у неё в конце января, – подхватила наш терапевт. Я стиснул зубы. Торт, будь он неладен, как торт, разве что раз в десять больше обычного. Посмотрел на кремовые завитушки и, не совладав с собой, всё же положил одну на тарелку. Будь Лена неладна! И эта… Рита вместе с ней. На кой хрен я повёлся на провокацию и принёс торт в клинику, сам не понял. И ведь, как она сказала, соскрёб перед этим дурацкую надпись. Маргарита… Ещё и имя ведьминское. Интересно, дочь у неё какая? Глядя на неё, и не скажешь, что ей сорок. Когда увидел её в первый раз, подумал, что не больше тридцати. Тридцать два от силы. И глазищи ещё такие… Огромные, как у ребёнка. – Евгений Михайлович, – вывела меня из задумчивости Виктория, – помните, вы просили не занимать одноместную палату? Говорили, что она для какой-то особенной клиентки. Вроде вы про декабрь говорили, а сегодня тридцать первое уже… – Клиентки не будет, – отрезал я. Вика кивнула. Над столом воцарилась тишина, но она быстро рассеялась. Я ковырнул розочку. Вот же чёрт! А она, похоже, в самом деле с нечистой силой заодно. Крем таял во рту, а мне почему-то представились её губы. Бантиком. Губы бантиком и огромные глаза. Надо же было так запустить ногу. Рита Я поправила розовый диванчик на первом этаже домика. – Ты счастлива? Мила улыбнулась во весь рот. – Скажи, пожалуйста, Дедушке Морозу спасибо. В следующем году я тоже буду хорошей девочкой. И тебе буду помогать. Очень буду. Дочь прильнула ко мне маленьким сладким котёнком. Я обняла её и, прикрыв глаза, вдохнула запах волос. Вот и наступил Новый год. Странный, непривычный. Столько лет подряд я накрывала стол, готовила на всю семью, а сегодня мы с Милой были вдвоём. Я почистила несколько мандаринок, налила нам детского шампанского – и на этом всё. Мой любимый брют так и остался нетронутым. Зато кукол в домике мы рассадили и поставили им веточку от ёлки, чтобы тоже отмечали Новый год. – Пойдём, я тебя уложу, – сказала, когда Мила зевнула. – Время смотри, сколько. Дочь ткнулась в меня. – А ты ляжешь со мной? – Конечно. За окном гремели фейерверки, компании, проведшие первые минуты Нового года за столом, высыпали на улицу. Снаружи слышались радостные возгласы и вскрики. Только я встала, зазвонил телефон. На дисплее высветилась фотография сына. – С Новым годом, – сказал он, стоило мне взять трубку. – С Новым годом, Ром. Ты что, уже поднялся? – Не совсем. Но должен же я поздравить лучшую маму на свете. Кстати, подарок мой видела? – Где? Нет. Подозревая, что он мог подарить мне, я оторвала телефон от уха и открыла приложение банка. Входящий перевод на десять тысяч. Господи, какой же у меня прекрасный сын! – Ромка… – Расчувствовавшись, я едва сдержала слёзы. – Спасибо тебе. А как же ты сам? Ты же ещё даже месяц не отработал. – Разберусь. Что я, не мужик, что ли? – Мужик, – сказала тихо, с гордостью. Мы с сыном проговорили ещё несколько минут, пока на заднем фоне кто-то в весьма цветастых выражениях не попросил его заткнуться и лечь спать. Я знала, что он живёт в общаге вместе с двумя друзьями, а разница во времени у нас шесть часов. У нас только наступила ночь, а у сына уже утро. – Спокойной ночи, мам. И мелкую за меня поцелуй. – А тебе хорошего дня, Ром. Как и просил сын, я поцеловала Милу. Ну не могли у плохого отца получиться такие дети. Как так? *** Дочь уснула, а я всё не могла сомкнуть глаз. Слушала, как празднуют другие. В конце концов поднялась, налила себе фужер шампанского и подошла к зеркалу. Дотронулась до светлых волос. Давно хотела обновить цвет. Надо было к Новому году, но было некогда. – Завтра куплю краску, – пообещала сама себе. Повернулась в профиль, приподняла грудь. Да, мне сорок, и что?! Да не каждая двадцатилетняя может сорок вторым размером похвастаться. Спасибо маме, конечно, но всё же. И Строганов этот… Индюк напыщенный! Думает, раз денег у него немерено и выглядит он, словно греческий бог, всё можно?! Да будь у меня деньги, я бы фору его Лене дала. – Господи, Рита, о чём ты думаешь? – одёрнула себя и глотнула брют. У соседей играла музыка. Я посмотрела на кровать, но Мила спала крепко и, может быть, видела сны о своих куклах. Подойдя, я присела возле неё. Протянула руку, чтобы дотронуться, и едва не выронила бокал. В окно кто-то долбился. Громко, настырно. Сердце ушло в пятки, по коже пробежал холодок. Стук повторился. Мы жили на первом этаже, к тому же, он был низкий, и в окно мог заглянуть любой. Пересилив себя, я встала и отодвинула штору. И глазам не поверила. Перед окном, в расстёгнутой куртке стоял Руслан. Не с бокала же шампанского мне такое мерещится! – Рус? – на автомате прошептала я. Муж махнул мне. Пошатнулся и чуть не сел в сугроб. Его шарф свисал с одной стороны до колена, с другой едва держался. Времени-то сколько?! Что он здесь делает?! – Открой! – заорал он с той стороны. – Открой, Ритка! Я к дочери пришёл! Я соскучился!