ГЛАВА 12

* * * – МАРГАРИТА — Машина мягко неслась по трассе, оставляя позади суету города. В салоне пахло кожей, его парфюмом и лёгким ароматом свежести. Мы говорили о всяких пустяках, но каждый пустяк казался волшебным. – У тебя на заднем сиденье лежит книжка, – заметила я, увидев корешок. – «Атлас съедобных растений». Это для работы? – Для души, – он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. – Знаешь, иногда в тайге может закончиться еда. Или просто захочется сорвать дикую малину, а не перепутать её с волчьей ягодой. Знания лишними не бывают. – Ты же врач, тебе бы только анализы изучать, карточки заполнять, а ты по лесам шаришь? – подколола я его. – А что? Лес – та же клиника. Мы оба рассмеялись. Было так легко. Я глядела на мелькающие за окном сосны. – Вау, а машина у тебя… это что-то, – сказала я, наконец, решившись высказать то, о чём думала ещё дома. – На ней, наверное, можно заехать прямо на Эверест. Антон усмехнулся. – Для наших дорог к загородному дому – самое то. Да и в тайгу, на рыбалку, удобно. Места много, не укачает. – О, а ты рыбачишь? – оживилась я, поворачиваясь к нему. Мой отец был заядлым рыбаком, и что-то во мне всегда отзывалось на эту тему теплом. – Очень хороший рыбак, – ответил он с такой неожиданной серьёзностью в голосе, что я насторожилась. Он помолчал пару секунд, а потом сказал, глядя прямо на дорогу: – Вот какую рыбку недавно поймал – чудесную, умную, красивую, сексуальную… Рядом со мной сейчас. Воздух в салоне словно сгустился и стал сладким. Сердце у меня где-то в горле забилось глухо и горячо. Я не нашлась что ответить, только почувствовала, как по щекам разливается жар. – А если пройтись по фактам, без метафор, – продолжил он, и в его голосе снова зазвучала лёгкая, тёплая ирония, – то да, я неплохо ловлю рыбу. А ты как к рыбе относишься? – Ой, я обожаю рыбу! – выдохнула я, радуясь возможности говорить о чём-то простом. – В любом виде. Жареную, вареную, тушёную, солёную… – Отлично, – кивнул он, и я услышала в его голосе удовлетворение. – Я взял с собой еды для мангала. Мясо пожарю, а из рыбы… я сварю уху. С дымком от полена, которое кидаешь прямо в котёл, и с рюмкой водки в конце. По старинному рецепту. – Ого… – прошептала я, представляя эту идиллическую картину. – Супер-уха будет! – Ты попробуешь мою уху и больше никакую другую есть не сможешь, – заявил он с такой беззастенчивой уверенностью, что это прозвучало не как хвастовство, а как констатация факта. – Поверь мне, Рита. Я посмотрела на его профиль, на сильные руки, лежащие на руле, и почему-то не было ни капли сомнений. – Я верю тебе, Антон, – сказала я совершенно серьезно. И тут, как назло, в голову полезло сравнение. Арсений и Антон. Арс никогда не ездил на рыбалку. Считал это скучным занятием для «простых людей». Никогда не готовил уху. Он умел готовить другие блюда и ещё любил заказывать из ресторана, но сварить что-то простое и душевное на костре… О, нет. Он бы посчитал это ниже своего достоинства. «Так, прочь мысли о бывшем!» – мысленно отрезала я себя. Этот мужчина рядом, его полная противоположность. И в этом было всё его очарование. И будто прочитав мои мысли, Антон вдруг протянул правую руку через разделитель. Нежно, но уверенно взял мою левую ладонь в свою. Я замерла. Его ладонь была тёплой, сухой. Его другая рука всё так же спокойно лежала на руле, но всё его внимание, казалось, было сосредоточено на точке соприкосновения наших ладоней. Он переплёл наши пальцы. Его пальцы были длинными, сильными. Он не просто держал мою руку. Он её захватил. И с таким подтекстом силы и уверенности, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела на наши сплетённые руки, и что-то внутри дрогнуло и растаяло. Его руки… Это были не просто руки. Руки, которые спасают людей, а сегодня везут меня в загородный дом. Руки, которые умели готовить омлет, варить уху и… так невероятно владеть моим телом. Они были сильными, с проступающими венами на тыльной стороне – признак хорошего кровотока, как сказал бы врач. Они были надежными. Руками, которые точно удержат в момент падения. И которые заставят упасть в объятия с первого прикосновения. Это был чистый, концентрированный секс в одном жесте. И нежная, трепетная близость. Я не сказала ни слова. Просто сжала его пальцы в ответ и повернулась к окну, чтобы скрыть блаженную, глупую улыбку, которая никак не хотела сходить с моего лица. Дорога была длинной, но я готова была ехать так вечно, под шум шин, лёгкой музыки в салоне, с его рукой в моей, с запахом леса впереди и ухи на костре, которую я обязательно попробую. И вот мы въехали в загородный посёлок. Теперь я поняла, что слово «посёлок» здесь употреблялось с большой натяжкой. Мы были так далеко от города, что, казалось, отъехали в другое измерение. И я наконец осознала, зачем Антону этот брутальный внедорожник. Дорога была не дорогой, а скорее намёком на неё. Колеи, камни, корни деревьев, рытвины, ямы, машина мягко, но уверенно преодолевала все неровности, лишь слегка покачивая нас на сиденьях. «Ну что ж, к рыцарю в замок без испытаний не попадешь», – подумала я, цепляясь за рукоятку над дверью. Но бездорожье длилось недолго. Вскоре мы выехали на асфальтовую дорогу, которая вилась серпантином вверх, через густой, почти сказочный лес. Смешанный лес: тёмные ели стояли вперемешку с берёзами и могучими дубами. И дома… их было раз-два и обчёлся. Все просторные, уединенные, скрытые от глаз деревьями. А потом дорога сделала последний поворот, и я ахнула. Дом Антона стоял на возвышении. Он будто вырастал из самой земли. Это был не коттедж. Это был терем. Деревянный, из тёмного бруса, с широкой террасой, массивными резными колоннами и огромными окнами, в которых отражалось небо и лес. Он выглядел одновременно мощным и удивительно уютным, как крепость, построенная не для войны, а для тихого счастья. – Какая красота! – вырвалось у меня, когда мы въехали на залитую солнцем площадку перед домом. – Да, это хороший дом, – просто сказал Антон, выключая двигатель. – Надеюсь, тебе здесь понравится. Мы вышли из машины. Воздух ударил в лицо, свежий, хвойный, с горьковатой ноткой опавших листьев и сладковатым запахом мха. Он был таким густым и чистым, что им можно было напиться. – Я уже заявляю тебе: мне здесь очень нравится! – повернулась я к нему, раскинув руки, вдыхая полной грудью эту атмосферу. – Ммм… А воздух какой… Просто… волшебство… Антон не ответил. Он просто подошёл ко мне несколькими быстрыми, решительными шагами и заключил меня в объятия. Крепко, без предупреждения, прижав к своей твёрдой груди. – Хотел это сделать ещё в машине, – прошептал он губами у моего виска, и его голос был низким, хриплым от желания. А потом его губы нашли мои. Это не было нежным «здравствуй». Это был поцелуй-заявление. Поцелуй-взятие. Его губы прижались к моим с такой властной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Я обвила его шею руками, вжалась в него, отвечая с той же жадностью. Его язык скользнул в мой рот, горячий, настойчивый, вкусный. Он исследовал, завоёвывал, доводя до головокружения. Мои ноги стали ватными. Весь мир сузился до точки соприкосновения наших губ, наших тел. Я слышала только его прерывистое дыхание и бешеный стук своего сердца в ушах. Голова кружилась от этого поцелуя, от его запаха, кожи, леса, мужской силы, от невероятного ощущения того, что мы здесь одни, посреди этой тиши, и больше ничего и никого не существует. Он прижимал меня к себе так сильно, будто хотел вдавить в себя. Одна его рука сжимала мою талию, а другая вцепилась в волосы на затылке, слегка откидывая мою голову назад, чтобы глубже пить из моих губ. Я стонала в его рот, теряя остатки стыда и контроля. Это было… прекрасно. Опасно. Совершенно. Когда он наконец отпустил мои губы, мы оба дышали так, будто пробежали марафон. Он прижал лоб к моему, его глаза потемнели от страсти. – Добро пожаловать в мой загородный дом, Рита, – прохрипел он. – Прости за торопливость. Просто я… очень соскучился. Я не могла вымолвить ни слова. Только кивнула, чувствуя, как по моим щекам стекает предательская слеза восторга. Он поймал её губами и снова поцеловал, уже мягче, слаще, но с тем же неукротимым огнём где-то в глубине. И я поняла, что эти выходные станут не просто отдыхом. Они станут погружением в него. В эту дикую, прекрасную тишину. И я была готова утонуть. Прямо сейчас.