ГЛАВА 7

* * * – МАРГАРИТА — Ужин подходил к концу, и мы заказали кофе и по воздушному пирожному «Павлова». Хрустящее безе, нежный крем и сочные ягоды. Это было идеальное лёгкое завершение. И так же легко и непринуждённо тёк наш разговор. Проклятые комплексы куда-то испарились, уступив место искреннему интересу к этому человеку. – Знаешь, на скорой иногда случаются разные казусы, – рассказывал Антон, отпивая эспрессо. – Как-то раз выезжаем на вызов. Диспетчер объявила, что «мужчина без сознания». Приезжаем, открывает дверь женщина. Она в панике: «Он там, в гостиной! Лежит!». Заходим, а на полу лежит мужик, а рядом… ещё один мужик. Оказалось, даму в квартире ждал её любовник, у него ключи были. Дама не успела приехать, а вот муж успел. И оба решили, что оба – домушники, взломщики. И друг друга одновременно по морде стукнули и в отключку. Мы так и не поняли, за кого она больше переживала, за мужа или любовника. Оба очнулись уже у нас. Я рассмеялась, представляя эту сюрреалистичную картину. И тут же загрустила, вспомнив про мужа. Антон продолжил. – А ещё был случай, – его глаза весело блеснули, – вызов к бабушке. Пожаловалась, что у неё сильно сердце болит. Приезжаем, бабушка лет восьмидесяти, вся бледная, стонет. Начинаю её пульс слушать, а у неё под кофточкой на руке что-то довольно сильно жужжит и вибрирует. Оказалось, ей внук «умные часы» подарил, которые вибрацией напоминают о необходимости двигаться. Был включен режим «напоминание о фитнесе», вот её полдня и трясло, как на вибростоле. Она решила, что это предсмертная агония начинается. Я рассмеялась. – Бедная женщина! – Зато теперь она ходит в поликлинику пешком и хвастается, что её «спас красивый доктор от неминуемой кончины», – с ухмылкой закончил он. Мне тоже захотелось блеснуть. Я рассказала ему о своих успехах. Арсений не очень интересовался моим делом, а мне хочется кому-то похвастать и услышать похвалу. – Помнишь, я говорила про охоту за талантами? Так вот, полгода назад мы с Олей нашли в забытом богом городке гениального самоучку. Он создаёт не картины, а целые миры… из бумаги! Представляешь? Он берёт лист и с помощью резца, скальпеля и каких-то невероятных складываний создаёт объёмные полотна. Целые саванны с жирафами, у которых видна каждая жилка на шее, или подводные рифы, где кораллы отбрасывают ажурные тени. Я видела, как Антон слушает, раскрыв рот. Достала телефон, нашла фото и видео и показала ему. – Вот, смотри, мы устроили ему выставку в моей галерее и нашли ему коллаборацию с брендом, который выпускает элитные аксессуары – сумки, платки – с принтами флоры и фауны. Так вот, он делал для них бумажные инсталляции для витрин, а они печатали его эскизы на шёлке. Это был фурор! И этот парень, который раньше на хлеб с трудом зарабатывал, теперь творит красоту и купается в деньгах. А бренд получил тонну хайпа. – Это потрясающе, Рита, – искренне восхитился Антон, листая фотографии. – Ты не просто бизнесом занимаешься, ты меняешь жизни. – Стараюсь, – смущённо улыбнулась я. Он отпил последний глоток кофе и посмотрел на меня с внезапной решимостью. – Знаешь, а я теперь отчаянно хочу увидеть что-нибудь такое. Какую-нибудь твою выставку. Ты просто обязана пригласить меня на следующий такой талант. В сердце что-то ёкнуло от восторга и паники. Это был такой неожиданный, такой искренний порыв! – Ну… – я почувствовала, как краснею. – Если честно… прямо сейчас в галерее как раз выставлен один художник. Он работает с бронзой. Этническая тематика, древние славянские божества, духи леса… Очень самобытно, красиво и… необычно. Если хочешь… я могу открыть галерею. Только для тебя. И показать моё рабочее место, так сказать. Я боялась, что он сочтёт это странным. Свидание ещё не закончилось, а я уже тащу его на работу. Но его глаза загорелись, как у мальчишки, которому предложили прокатиться на пожарной машине. – Ты шутишь? Конечно, хочу! Поехали прямо сейчас! Мы расплатились и вышли на улицу, где нас ждала машина и опять премиального такси. По дороге я пыталась вспомнить, в каком состоянии оставила галерею, и мысленно благодарила себя за привычку наводить там идеальный порядок. Подъехав к двухэтажному зданию с тёмным фасадом и светящейся вывеской, я с лёгким трепетом провела картой-ключом. Дверь бесшумно открылась, и нас встретила тишина и приглушённый свет дежурной подсветки. – Добро пожаловать в моё царство, – прошептала я, включая основное освещение. Просторное белое пространство залилось мягким светом. И в лучах софитов замерли бронзовые изваяния. Свирепый Перун с молниями в руках. Грациозная Макошь, держащая нити судьбы. Загадочный Велес в зверином обличье. Бронза играла бликами, казалось, что вот-вот боги оживут и сойдут с подиумов. Антон замер на пороге, его взгляд скользил по скульптурам с неподдельным благоговением. – Рита… это… это нечто, – он медленно прошёл к центральной фигуре, огромному дереву, сплетённому из бронзовых ветвей, где в листве прятались мелкие духи. – Это же колоссальная работа. Ты чувствуешь в них… силу. Он повернулся ко мне, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто интерес к искусству. – Спасибо, что привезла меня сюда. Это самое необычное и самое лучшее свидание в моей жизни. Мы стояли среди бронзовых богов, и тишина галереи была громче любой музыки. – Спасибо, что пришёл в мою жизнь… Слова сорвались с моих губ прежде, чем мозг успел их осмыслить. Антон лишь улыбнулся, мягко и так… сексуально. Что-то первобытное и жаждущее, рождённое смесью вина, его восхищённых глаз и магической атмосферы спящей галереи, толкнуло меня вперёд. Я подошла к нему так близко, что ощутила исходящее от него тепло. Моя ладонь сама потянулась к его лицу. Я провела кончиками пальцев по гладко выбритой щеке, ощутив под кожей твёрдость скулы. Затем медленно, почти невесомо, обвела контур его упругих губ. Они были тёплыми и мягкими. – Плата за вход в галерею после полуночи баснословная, – прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно соблазнительно. С тебя… целый… просто невообразимый… поцелуй. Его глаза вспыхнули. В них не было удивления, лишь мгновенная, хищная вспышка желания. Он не сказал ни слова. Он просто заключил меня в объятия. Сильные, уверенные руки обхватили мою спину, прижали к себе так плотно, что я почувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань моего платья. Искры, пробежавшие по коже при его прикосновении, вспыхнули настоящим пожаром, когда он наклонился и накрыл мои губы своими. Мир взорвался. Это не был нежный, вопросительный поцелуй. Это было завоевание. Его губы были настойчивыми, властными, они заставили мои ответить им с той же страстью. Я почувствовала вкус дорогого кофе, сладковатого пирожного, и что-то ещё, сугубо мужское, только его, Антона. Его язык скользнул в мой рот, и это было не вторжение, а приглашение к танцу, чувственному, медленному, полному невысказанных обещаний. Одной рукой он продолжал прижимать меня к себе, а другая запустилась в мои волосы, слегка потянув и откинув мою голову назад, чтобы иметь ещё больший доступ. Это сладкое, лёгкое болевое ощущение заставило меня выдохнуть стон ему в рот. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под ладонями жёсткую ткань пальто и мощные мышцы. Его запах ударил в голову: дорогой парфюм с нотками кожи и сандала, смешанный с чистым, прохладным ароматом холодной улицы. Я утонула в этом запахе, поцелуе, в его руках. И тогда, движимая внезапной, дерзкой смелостью, я опустила ладонь между нами и прижала её к его паху. Через ткань брюк я ощутила твёрдый, мощный бугор. Он был готов. Сильно возбуждён. И его размер, даже сквозь преграду одежды, заставил моё сердце бешено заколотиться и к низу живота заструилось сладкое, томное тепло. Он был… огромный. Мысль пронеслась, ясная и освобождающая: это другой мужчина. Не Арсений. Я никогда, ни разу за пятнадцать лет, не позволила себе даже мысли о другом. А сейчас… после всей той боли, оскорблений и растоптанного доверия, близость с этим невероятным мужчиной, будто ниспосланным мне самой судьбой в утешение, казалась не изменой, а очищением. Ритуалом сожжения старой, отравленной любви. Я оторвалась от его губ, запыхавшаяся, с пылающими щеками. Губы горели, всё тело трепетало от возбуждения. – Хочу тебя, Антон… – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза, полные такой же тёмной, неукротимой страсти. – Сейчас. Прямо здесь. Моё заявление повисло в воздухе галереи, смелое и безрассудное. Я ждала его реакции, всё ещё ощущая на своих губах жар его поцелуя.