10

Алена

— Какая ты копуша, Ален, — раздражающе весело произносит Мнац. — Я уже было подумал, что ты меня кинула.

Перевожу взгляд на устрашающе холодное лицо его девушки, что становится рядом с ним и забирается «под крылышко». И нет, это не поиски поддержки, скорее демонстрация нашего положения. Мнац обнимает ее привычным жестом, даже не взглянув, потому что все его внимание сосредоточено на мне. Напряжение нарастает, темнота сгущается. Чувствую себя за бортом спасательной лодки в страшный шторм, глядя на людей, что никогда не протянут мне руки.

Ее глаза говорят — тони!

Его — плыви!

— Ну, вот я здесь, — отвечаю я, пожимая плечами, как будто чувствую себя спокойно.

Как будто...

— Да, я вижу. Кстати… Вы ведь все еще не знакомы по-человечески. Игра в карты не в счет, тогда малой все испортил… — вещает король с таким видом, словно происходящее нормально и естественно. — Алена, это Кристина — моя девушка. Крис, это Алена — моя новая подруга. У нас так много общего. Думаю, вы тоже сможете найти общий язык.

Да твоя кошечка откусит мне язык, как только я попробую сказать хоть слово. А под «так много общего» он подразумевает — ничего? Что за цирк?

Несколько мгновений Кристина остается абсолютно безразличной, но ее образ меняется за один хлопок моих ресниц. Милая улыбка, протянутая вперед рука.

— Рада знакомству, Алена. Классная прическа. Тебе идет.

На мой взгляд, у этих двоих точно есть кое-что общее. Какая-то магическая способность к трансформации. Они друг другу очень подходят.

Вытягиваю руку и слабо пожимаю предложенную ладонь:

— Взаимно и спасибо.

Наверняка мою ложь можно очень легко раскусить, но и я не верю, ни ее напускному дружелюбию, ни комплименту. Я ей не нравлюсь. Это понятно. А еще по радостной морде Мнаца можно догадаться, что его забавляет сложившаяся ситуация и он не собирается вмешиваться. Что-то я начинаю сомневаться в случайности нашей общей встречи. Он решил понаблюдать за мной в трудной ситуации? Тренировки сегодняшней, по его мнению, мне мало?

— Друзья Мнаца — мои друзья, — говорит Кристина, вдавливая острый ноготь большого пальца в тыльную сторону моего запястья.

Лучше бы ее друзьями были пилочка и ножницы. Она пытается напугать меня? Какой прозрачный и глупый намек. Я и так догадалась о ее неприязни. Но почему тайно? Почему она просто не устроит взбучку своему парню?

Хорошо, наставник… Хочешь посмотреть, чему меня научил? Смотри!

— Я бы ответила, что девушки Мнаца — мои девушки, но боюсь что ты не услышишь шутку, слишком стараясь продырявить мне руку, — отвечаю максимально спокойно и даже не шелохнувшись.

Кристина отпускает мою ладонь и одергивает свою руку, широко распахивая глаза. Не ожидала, что я ее сдам? Не знаю почему, но ее реакция меня забавляет, даже вызывает слабую улыбку.

— Я же тебя просил, — недовольно говорит Мнац.

Вздрагиваю, стараясь вспомнить, о чем именно он меня просил и проанализировать, что я сделала не так, но потом понимаю, что Мнац обращается не ко мне. К ней.

— Да я… Просто… Это… — растерянно бормочет Кристина.

— Крис, возвращайся в общагу.

— Ты серьезно? — говорит она, разворачиваясь и упирая руки в бока. — Отправляешь меня подальше, чтобы остаться с ней?

Очередное быстрое превращение. И какая же ты на самом деле? Странные… Странные люди...

— Серьезно. Я взял тебя с собой с условием, что ты будешь вести себя нормально, а не играть в бешеного пограничника. Нафига ты выделываешься? Сто раз тебе повторил, Алена хорошая девчонка, она у нас новенькая, практически никого не знает и мы просто идем ужинать, чтобы пообщаться. Хочешь с нами? Пожалуйста. Я был бы рад, но ты только и делаешь, что портишь настроение. И мне, и ей.

— Это была случайность! Я…

— Давай без тупых отмазок. Не сегодня, Крис. Я не хочу весь вечер беситься из-за твоих случайностей. Мы это уже проходили.

— Мнац… — жалостливо говорит она, скорчив мордашку раскаяния.

— Крис, — произносит он, оставаясь невозмутимым и жестким.

Между ними в течение нескольких секунд происходит безмолвный разговор, возможно даже борьба. Крис сжимает губы и тяжело дышит носом. Ее внушительных размеров грудь опускается и поднимается, но Мнац смотрит ей только в глаза. Дыхание девушки замедляется, лицо расслабляется, а руки опускаются вниз.

— Хорошо, — говорит Кристина и делает полшага вперед, чтобы поцеловать Мнаца в щеку. — Позвони мне, как вернешься. Повеселитесь.

— Ага. Спасибо, — сухо отзывается он и смотрит на меня, стоящую в стороне. — Садись, Ален.

— Вы можете поехать вдвоем... — тихо выдавливаю я, и получаю за это такой злобный и раздраженный взгляд Мнаца, что практически давлюсь своими же словами.

— Все нормально, — отмахивается Крис. — Я не очень то и хотела. У меня есть и свои дела.

И она уходит, гордо вскинув подбородок и распрямив плечи. Смотрю ей вслед, массируя пальцем место ее «укола ревности». Что вообще это только что было? Почему она так просто оставила все?

— Ты так хорошо начала и так тупо закончила. Запрыгивай давай! Когда я злюсь, то жрать хочу еще больше.

— Может, поужинаешь один? Никто не будет тебя злить. Хотя, что-то мне подсказывает, что в одиночестве ты и сам себя бесишь. Лишь бы прикопаться к кому-то...

— Поздно ты смелую включила, — закатывает глаза Мнац и подходит к водительской двери. — Поехали уже! Или мне тебя в багажник запихнуть?

— И как она тебя терпит?

— Говорит, что любит...

Поворачиваю голову в сторону, где уже скрылась Кристина, а после направляюсь к пассажирскому месту и залезаю в машину. У меня слишком много вопросов и озверевшее чувство голода. Я не стану отказываться от предложения Мнаца ради незнакомой мадам, которая с полслова меня возненавидела. А еще у меня нет больше сил, чтобы воевать с Мнацем. Не сегодня...

— Я не хотела, чтобы вы из-за меня ссорились, — говорю я искренне, пристегивая ремень безопасности.

Мнац заводит мотор и легко выезжает с парковки, заставляя машину быстро набрать скорость.

— Мы и не ссорились.

— Ага. Просто громко разговаривали, а потом злобно пялились друг на друга.

— Всего лишь решали момент недопонимания.

— Недопонимания? Ты ее обидел. На первый взгляд вы кажетесь более гармоничной парой, а оказывается, ты и в отношениях такой же тиран, как…

Тихий от усталости, но эмоционально яркий смех прерывает меня на середине мысли.

— Что смешного? — возмущенно спрашиваю я.

— Гармоничная пара... Но нет, Мнац, ты тиран. Фу таким быть! Обижаешь свою девушку. Как так можно? Ну, ну, ну, — кривляется он, а после возвращается к своей обычной насмешливой манере разговора. — А ты романтик. Да, Алена?

— Речь не обо мне. Ты говорил, что твоя девушка не из ревнивых. Я увидела совершенно обратное. А ты тот еще балабол. Да, Мнац?

— Крис не ревновала меня. Практически никогда…

— Тогда что это было?

Мнац смотрит на меня вполоборота, иногда поглядывая на полупустую дорогу. Долго смотрит. И мне даже кажется, что он впервые по-настоящему пытается меня рассмотреть, а не прожечь взглядом.

— Не знаю, — он делает задумчивую паузу. — Ты мне скажи.

И к чему он клонит? Неужели… Все именно из-за меня?

— Бред! — не сдерживаюсь я. — Я помню ее фотку, спасибо тебе, этот образ надолго останется у меня перед глазами, и видела вас вместе несколько раз. С чего бы ей ревновать ко мне, если до этого она этим не страдала? Что ты ей наговорил?!

— Логичный вывод, только я ничего не наговаривал. Ты ведь и сама все слышала. Разве я дал повод для ревности?

Да. Слышала. Он не сказал ничего такого. Приврал, конечно, немного, но… Я не понимаю. Такая девушка, как Крис, и я. Выбор очевиден. Ей даже переживать не стоит. Она кажется довольно уверенной в себе особой. И я не понимаю, в чем дело...

— Может, она просто не хочет ни с кем делить твое внимание? Тут неважно, кто именно, мальчик, девочка, компьютерная игра…

— А ты считаешь, что все внимание должно принадлежать только одному человеку? То есть, вступая в отношения ты присваиваешь себе кого-то целиком? Не слишком ли это эгоистично?

— Не тебе говорить об эгоизме. Только что ты повел себя, как…

— На арене появляется Алена — мастер отношений! Ну ка, ну ка… Просвети меня, девочка, которая даже ни с кем не целовалась. Как я себя повел?

Его напоминание о поцелуе меня немного дезориентирует и сбивает с толку.

— Плохо, — произношу я тише, чем хотела, и опускаю нос. — Ты ведь мог не раздувать все до ссоры.

— Бум! Сенсация! Мнац ведет себя плохо. Кому расскажи, не поверят.

— Хватит ржать надо мной!

— Хватит нести чушь.

— Вообще не буду больше с тобой разговаривать, — обиженно говорю я и отворачиваюсь к окну.

— Ален, просто ты рассуждаешь, как…

— Как кто? — резко оборачиваюсь, впиваясь взглядом в голову Мнаца, которую хочется сжать в руках и раздавить, как гнилой орех.

— Как девочка, которая верит в любовь, — с какой-то тонкой нежностью и сожалением говорит Мнац, заставляя мое сердце забиться чаще от волнения.

— А ты в нее, конечно же, не веришь, как и все крутые мачо, — сарказм всегда помогает скрывать настоящие чувства.

— Ну, почему же? Верю, — нейтрально отвечает он.

Чувствую очень сильный толчок в груди, а после… Тишина.

— Правда?

— В чем разница между кроликом и удавом, Алена?

Не понимаю глубокого смысла вопроса, поэтому отвечаю поверхностно. Первое, что приходит в голову:

— Удав ест кролика.

— Да, но… Дело не только в их силе и образе жизни. А еще и в восприятии их другими. Кролика хочется погладить, а удава убить. Согласна?

— А можно как-нибудь попроще?

Машина сворачивает направо и останавливается перед стеклянным зданием известного ресторана быстрого питания.

— Возьмем еду здесь. Сил уже нет терпеть. У тебя есть какие-то аллергии или нелюбимые продукты?

— Нет.

Мнац оставляет меня одну без ответа на последний вопрос. Кого он имел в виду, говоря про кролика и удава? Кролик, это я. Не трудно догадаться. Беспомощная слабая зверюшка, которая замирает перед хищником, позволяя без сопротивления его слопать. Но кто удав? Мнац? А может… Кристина?

Ерунда какая-то…

Мнац возвращается быстро вместе с тремя большими пакетами, загружает их на заднее сиденье, а после прыгает за руль:

— Едем молча. Боюсь, что могу захлебнуться слюной.

— А куда мы поедем?

— Что из моей фразы «едем молча» тебе не понятно?

— Все понятно. Может, я просто хочу посмотреть на твои мучения?

— Коза!

— Тиран!

— Тупица!

— Эй! — одергиваю его.

— Ты первая начала, — усмехается Мнац и увозит нас дальше в город.

Местом назначения становится парк, рядом с которым протекает небольшая речушка. Мнац останавливает машину на парковке возле супермаркета, из под колес вылетают мелкие камешки, а вокруг поднимаются клубы пыли.

— Можно и поаккуратней.

— У тебя нет прав, так что помалкивай, — бросает он и выходит из автомобиля.

Выбираюсь следом за ним, снова взбешенная его выходкой. Уровень моей эмоциональной нестабильности зашкаливает. Стресс, давление, усталость, голод, боль в мышцах… Да у меня даже мозг болит!

— Есть у меня права! Я такой же человек, как и ты! Хватит меня принижать!

— Ты все мои слова в штыки воспринимаешь? Напор, конечно, похвальный, но я имел в виду водительские права. Сплюнь яд, а то сама отравишься.

Выдыхаю, ощущая себя законченной истеричкой. И это все он виноват!

— Успокоилась? — говорит Мнац, нажимая на кнопку брелка. — Пошли, покажу тебе мое любимое место.

— Рядом с тобой невозможно долго оставаться спокойной, — бурчу под нос, шагая следом за Мнацем.

Осенний вечер нежно обнимает мое уставшее тело, легкий ветер дарит поддержку при ходьбе. Догоняю Мнаца на подходе к лестнице, что ведет к небольшому полуострову над рекой. Водная гладь украшена мерцающей в свете фонарей рябью, у дальнего берега виднеется стая диких уток.

— Это действительно твое любимое место или ты привел меня сюда, чтобы сбросить в воду и посмотреть смогу ли я переплыть эту реку?

— А ты сможешь?

— Только если ты будешь плыть впереди и моим заданием будет утопить тебя.

— А ты совершенствуешь свой навык огрызаться довольно быстро.

— Благодаря тебе…

— Как приятно.

— Это не комплимент!

Мнац на мгновение оборачивается, чтобы подарить мне свою милую улыбку, и я мгновенно опускаю меч. Чего у него не отнять, так это очарования. Стоит улыбнуться, как я практически забываю, что может вытворять этот парень.

— Место действительно любимое, Алена. Неужели это так странно? — спрашивает Мнац, уводя меня в самый дальний край островка.

— Зная тебя? Да.

— Ты меня не знаешь. Не обольщайся.

Его замечание попадает в цель и я замолкаю. Тут не поспоришь. Я совершенно его не знаю, даже не смотря на то, что мы провели уже немало времени вместе. Он же переключается, как по щелчку, выбирая нужный образ для достижения определенного результата. Может, он не человек? Какой-нибудь робот, посланный всем слабым для прокачки?

Ну что за мысли? Самой от себя тошно...

Мнац выбирает последнюю скамейку и ставит пакеты посередине. Садится на свободный край, а я занимаю противоположный. Он ловко разворачивает наш ужин и протягивает мне большой бургер. Аккуратно снимаю упаковку и едва сама не захлебываюсь слюной. Как же вкусно он пахнет. И плевать, что вредный.

Откусываю огромный кусок только после того, как это же самое делает Мнац. Он без стеснения стонет от удовольствия, продолжая жадно поглощать бургер. Я, конечно, не настолько свинья, но и не строю из себя мисс-этикет. Через пять минут в наших руках остаются одни шелестящие обертки, испачканные соусом, зато радости и удовлетворения становится в разы больше.

— Забавная у нас Вселенная, да? Все, что доставляет нам удовольствие, чаще всего приносит вред, а все что полезное и здоровое — скучное и неприятное, — говорит Мнац, вытирая руки салфеткой, и достает упаковку жареной картошки.

— Ты говоришь о еде?

— И не только. Это называется — баланс. Нельзя быть абсолютно счастливым или абсолютно несчастным.

— Можно.

— Нет. Это всего лишь иллюзия, основанная на твоих желаниях.

— Да кто ты такой? Ходячий гугл или сборник мудрых цитат?

— Собственно, за этим я тебя и позвал.

Мнац протягивает мне стаканчик с напитком, и я настороженно смотрю ему в глаза. Нет насмешки, нет лукавства. Кажется, что он говорит серьезно. Без выкрутасов. Но… Разве можно в это поверить?

— В смысле?

— Пора уже мне тебе признаться. Больше нет смысла тянуть.

— Признаться в чем?

— В том, кто я и зачем все это делаю.

Сжимаю в руках холодный бумажный стаканчик и вглядываюсь в светлые, сейчас почему-то печальные, глаза… Решил открыться мне? Вот так просто взять и все рассказать. Это, конечно, очень мило, но…

Короткая нервная усмешка слетает с моих губ:

— Думаешь, я куплюсь на это? Привел меня к реке, накупил еды. Отослал свою девушку, смотришь на меня кошачьим взглядом... Прям романтика-романтика. И, по закону жанра, я сейчас должна растаять и стечь тебе под ноги? Ты отличный актер, Мнац. Тебе бы в кино или на сцену. Такой талант пропадает.

Мнац приподнимает уголки губ, глядя вниз. Его бесовские глаза скрываются за длинными темными ресницами. Он проводит зубами по нижней губе, будто бы сожалеет, что я его раскусила. Но когда он снова поднимает на меня взгляд, то я вижу то, что уже привыкла. Надменность, озорство, немного разочарования и недовольства. Но я все-таки права. Это все не больше, чем мишура...

— Почему ты не рассматриваешь вариант того, что это раньше я притворялся, а сейчас нет?

— Ты все время притворяешься.

— А ты куда внимательнее, чем я думал. Плюсик тебе за это. Но я действительно хочу тебе кое-что тебе объяснить. Просто в образе страдальца до тебя бы быстрее дошло. Ты ведь у нас добряшка. Пожалела бы меня, а в голове бы отложилась нужная информация.

— Пожалеть? Тебя? А есть за что? Что-то я в этом сомневаюсь.

— То есть, все-таки интересно узнать обо мне? Может быть, я тебе даже нравлюсь?

— Не дождешься.

— Ауч! — вздыхает Мнац и прижимает руку к груди. — Ты разбила мне сердце, Алена. Это больно.

Качаю головой, не желая смотреть на этого клоуна. Не уверена, что такой парень вообще знает, какого это… Разбитое сердце. Я и сама представляю с трудом, но думаю это куда больнее, чем просто — ауч.

— Давай лучше вернемся к твоим объяснениям, — предлагаю я, не желая говорить на тему любви и отношений.

Мнац достает из кармана ветровки сигареты и одну из них вставляет между зубов, вытащив из пачки. Звучит короткий щелчок зажигалки, а после в темное небо поднимается белый полупрозрачный дым. Смиренно жду обещанных объяснений, но Мнац не спешит. Делает еще несколько затяжек, устремляя взгляд на водную гладь.

— Я был точно таким же.

Ветер затихает, как будто тоже хочет послушать эту историю. И я сама решаю не перебивать оратора. Наши споры могут только все испортить.

— Алена, я не играю. Все, что ты видишь, это и есть я. И в зависимости от ситуации, я могу быть кем угодно, если это даст тот результат, который нужен. Раньше я, как и ты, думал, что если буду очень хорошим, то и моя жизнь будет такой-же. Пытался всем угодить, принести какую-то пользу. Из кожи вон лез, чтобы всем помочь или порадовать. Меня так воспитали, и я не могу сказать, что это плохо, просто никто не объяснил мне, что с этим делать. Что я не готовый к употреблению продукт и иногда нужно включать мозг, а не делать то, что сказали или навязали. Что я никому ничего не должен и выбирать себя в первую очередь совсем не стремно, а правильно.

Он делает несколько затяжек подряд, а я терпеливо жду продолжения. Пока все это кажется странным. Я не могу представить себе Мнаца в роли добряка и примерного мальчика. Но и исключать это было бы полнейшей глупостью. Все верно. Я его не знаю...

— Я заинтересовался психологией лет пять назад, потому что мне было интересно, кто мы вообще такие. Почему принято считать, что если ты отдаешь что-то, то тебе вернется втрое больше, хотя на самом деле… Главный приз забирают те, кто умеет грести под себя. Немного разобравшись в этом, прочитав кучу книг и пообщавшись с некоторыми людьми, я начал замечать личностей, которые, так же как и я когда-то, попросту не знают, кто они. Окружение слепило из них что-то удобное и комфортное. Типа подставки для ног или прикроватного коврика. И меня это взбесило. Доброта — не слабость, но и не сила, Алена. Ты должна это отлично понимать. Я сейчас не пытаюсь тебе внушить свой опыт, а говорю на основе твоего собственного.

Крыть нечем, и все-таки… В его словах может и есть смысл, но они не абсолютны. Вряд ли можно быть счастливым, делая людей вокруг несчастными из-за своего эгоизма. С этим я не могу согласиться.

— А тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? Одно дело менять свою жизнь и копаться в себе, и совсем другое вмешиваться в чужие жизни. Какими благими не были бы твои намерения…

— Ты ведь сама пришла ко мне, — перебивает Мнац.

— Да, но… Ты вспомни, как со мной разговаривал поначалу. Что творил! Затолкал в кабинет, потом развел мою подругу, угрожал, унижал. Это неправильно!

— Да. Я знаю… — говорит Мнац и тушит окурок о край урны. — Но по-другому было никак. Ален, когда ты бросилась тогда защищать своего говно-брата, в первую нашу встречу, и я просто посмотрел на тебя и… — Мнац замолкает, задерживая дыхание.

Ощущаю, как его аура разрастается, затягивая меня в свои сети. Поворачиваю голову и вижу его напряженные скулы и подбородок. Мнац не отвечает на мой взгляд, лишь шумно выдыхает, и только потом дает увидеть его глаза. И я пропадаю на несколько мгновений. Никто еще на меня так не смотрел. Он наклоняется чуть ближе, вглядывается в мое лицо, исследуя каждый сантиметр.

— Я не мог, — глухо выдает он, и у меня перехватывает дыхание. — Понимаешь? Не мог не вмешаться. Я думал о тебе после этого еще несколько дней. Почти не спал! Не понимал, зачем вообще ты полезла? Ты должна была дать мне закончить, а не лезть в драку. А потом до меня дошло… Я увидел себя в тебе. Увидел и ужаснулся. Я честно отговаривал себя, убеждал, что не должен. Но…

— Я перевелась в «Волковский колледж».

— Да. И я почти сразу догадался, почему. Алена, я не врал тебе, когда говорил, что хочу помочь. Знаю, что мои способы…

— Непростые, — подсказываю я.

— Пусть будет так, но… Ты сравни, какой была в конце лета, и какая сейчас. Прошел всего лишь месяц. Я не пытаюсь переделать тебя, добавляя новые детали, я хочу вытащить наружу и показать в первую очередь тебе, твои же способности и силы. Знаешь, что практически все великие люди прошли в своей жизни такую жопу, которая многим и в кошмарах не приснится? И именно поэтому, они и стали великими. Они боролись. С собой, с миром, не важно. Они не сдались. Они сделали выбор и херачили изо всех сил. Наивысшая степень развития достигается в критических ситуациях. Это самый надежный способ, пусть и жесткий.

— Ну, на жесткость ты не скупишься, — вставляю в наш разговор небольшую колючку, просто потому, что хочу. — И все равно, твой рассказ не слишком хорошо объясняет причины и мотивы.

— Других объяснений у меня нет.

— Какая же критическая ситуация изменила тебя?

Мнац вновь поворачивается лицом к реке и прикуривает еще одну сигарету. Он не грустный и не веселый. Отстраненный. Далекий. Ответа нет, и похоже не будет. Может, еще не время?

Проводим в молчании пару минут, за которые я успеваю еще раз убедиться в его внешней привлекательности. Черт! Ну почему такой красивый парень и такой сложный? Не знаю, изменилось бы что-то между нами будь Мнац более земным, но нельзя отрицать того, что его методы действительно работают. А еще… Я, кажется, понемногу к нему привыкаю. Его персона больше не вызывает во мне урагана неприятных ощущений. И я его… Не боюсь. Разве, что капельку.

— Я благодарна тебе, — произношу я тихо, но уверенно. — И я рада, что мы с тобой познакомились и, что ты не «прошел мимо». Мне в самом деле нужна помощь. И если бы не твои выкрутасы, то… В общем, я принимаю твою безбашенность за помощь. Спасибо.

Губы Мнаца растягиваются в улыбке и он поворачивает голову:

— Смотри не влюбись, Алена. Судя по твоим словам, недолго осталось.

Ну почему он всегда так? Я ведь серьезно! Больше не стану его благодарить!

— Знаешь, что?! Ты не получишь моей реакции на подобного рода шутки.

— Что? А как я тогда буду веселиться? Не-не-не… Так не пойдет.

— Ты мне помогать должен, а не веселиться! Мы не в цирке и не в зоопарке!

— Я ничего тебе не должен, Алена. Это ты мне должна, помнишь? Так что одна из твоих обязанностей, в качестве расплаты, — это мило краснеть и играть в рыбку, когда я говорю о любви или сексе. Меня это успокаивает. Сейчас не часто встретишь девушку с такими живыми эмоциями.

— Ты точно извращенец, — отвечаю я, понимая, что эту стычку мне ни за что не выиграть.

— Еще какой... — Мнац понижает голос и тянется ко мне ближе. — Ты знаешь, почему я привел тебя именно сюда? По будням здесь практически никого не бывает. Безлюдное темное место, рядом глубокий водоем… Я и маленькая девственница… Что еще нужно для счастья простому начинающему маньяку?

— Прекрати! — вскрикиваю сквозь смех и отталкиваю от себя Мнаца. — Я начну вопить, как пожарная сирена, если ты только попробуешь…

— Когда я сегодня стащил с тебя трусы, ты молчала. А, рыбка? Что скажешь на это? Один: ноль. Плохиш Мнац ведет, а милая Алена в лузерах.

Ну он… Вообще! Еще и посчитать решил?! Да я… Да он...

— Советую тебе запирать на ночь дверь, плохиш-Мнац, иначе счет сравняется очень скоро.

— Стянешь с меня трусы?

— Еще и ножницы с собой прихвачу. После этого ты сможешь петь только фальцетом.

И я не знаю, как это получается. Какие планеты сходятся или какие падают волшебные метеориты, но… Мы смеемся вместе, глядя друг другу в глаза. И между нами нет никакого напряга или стеснения. Легко. Свободно. Глупые шутки. Наши общие глупые шутки, которые мы придумали вместе. Если бы нас сейчас кто-то видел, то он бы даже мог подумать, что мы хорошие друзья.

А возможно ли это? Хотелось бы мне этого?

Честно? Я не знаю…

— Неплохо, — Мнац корчит удивленную, но приятно удивленную, моську.

— Это я тебя пародировала.

— До оригинала все еще далеко. Тем более, что твоя угроза больше похожа на заманчивое предложение. Ножницы из твоих рук пропали бы очень быстро. Но попытка засчитана. А теперь ешь картошку, остынет.

Киваю, но прежде чем взять маслянистый поджаренный ломтик, решаюсь все-таки спросить еще кое-что:

— Почему ты среди волков? У тебя, конечно, не все в порядке с головой, но… К ним не попадают просто так.

— А разве ты еще не поняла?

— А должна была?

— Сколько всего ты пропускаешь мимо ушей, Алена. Из-за крестной, конечно. Я хотел помочь. Наладить отношения между студентами и преподавателями.

— У тебя какой-то пунктик на желании всем помочь?

— Не всем. Не обобщай.

Его серьезный тон пробуждает во мне необъяснимое чувство гордости и восхищения. Я попала в этот список. И это ведь… Хорошо?

— Но каким образом? Что ты сделал?

— Если коротко, то люди меняются в зависимости от отношения к ним. Если видишь напротив зверя, то он рано или поздно тебя укусит. Мы изменили политику колледжа. Я стал кем-то вроде парламентера с обеих сторон. Студентов перестали так сильно прессовать, пошли им на уступки: отремонтировали клуб, ввели свободное расписание на перемещение, даже «заброшка» теперь считается чем-то вроде детской площадки. После этого и студенты стали тише и спокойней, они воспринимают колледж, как дом, и благодарны за то, что он им может дать и дает. Короче, все довольны. Как-то так…

— Теперь ясно, почему все тебя так любят.

— А ты считаешь, что не за что?

Опускаю голову и запихиваю в рот сразу три кусочка картошки. Я не стану делать ему комплименты вслух. Нет уж! Он снова будет ржать надо мной.

Мнац, видимо, решает меня пожалеть, потому что больше не давит, а отвлекается на свой телефон.

— Достала! — резко говорит он и вздыхает.

— Кристина?

— Ага…

— Поехали обратно?

— Да прямо сейчас!

— Мнац, я…

— Вот только не начинай, ладно? Тебя вообще это парить не должно.

— Но я получаюсь замешана в этой ситуации.

— Мы с Крис встречаемся уже четвертый или пятый раз. Если кто и виноват в наших стычках, так это только мы сами.

Я что-то такое помню… Девочки на вечеринке говорили, что они, то сходятся, то расходятся, но...

— Пять раз?!

— Я и сам не знаю, что это за фигня, — нехотя признается Мнац.

— Ну надо же! Гений чего-то не знает!

— Да. Верная подколка. Заслужил…

И вот тут меня прошибает. Он просто согласился? Не стал спорить и препираться? Здесь явно что-то не так…

— Значит, это все-таки любовь, если вы уже через столькое прошли и все еще вместе.

— Я раньше тоже так думал… — отстраненно произносит Мнац, больше для себя самого, чем для меня.

— А потом? Что изменилось? — с интересом спрашиваю я.

Смотрю на него без какой-либо защиты. Открыто и честно. И жду такого же ответа. Не отдаю себе отчета, ни в мыслях, ни в действиях. Мнац удерживает мой взгляд, и мне впервые так спокойно в его оковах. Они не тяжелые, не тянут вниз, наоборот ощущаются теплыми ласковыми прикосновениями к рукам.

И это не просто игра воображения. Мое левое запястье сжато в большой теплой ладони Мнаца. Не хочу ничего говорить, погружаясь в транс, куда зовут меня глубокие голубые глаза. Ветер замолкает, не слышно шума города, только стук моего сердца.

Мнац поднимает свободную руку, его большой палец касается уголка моих губ. Нет никакого разряда тока или паралитического яда. Я остаюсь неподвижна по собственному выбору, не желая что-либо предпринимать. Мне интересно, что будет дальше.

— Ты испачкалась соусом, — говорит он, и низкие мурчащие нотки его голоса спускаются мурашками по моей шее.

Машинально облизываю губы, а Мнац все наблюдает за мной, не моргая. Что это? Почему он так смотрит? Все жду какого-то щелчка или словесного подзатыльника, но Мнац спокойно отстраняется, будто бы ничего и не произошло. Но это было. Точно было. И, судя по тому, что он никак не комментирует мое поведение, все произошедшее не имеет никакого отношения к тренировкам.

— У тебя руки холодные. Нам лучше действительно вернуться в общагу.

— Да…  — отвечаю я, сканируя свои новые ощущения.

А так бывает? Когда сердце стучит не в предвкушении чего-то ужасного, а наоборот? Мысли ударяются в панику, в голове неразборчивый гомон из вопросов и рандомных выкриков:

Что было бы, если он зашел чуть дальше?

Поцелуй!

Он же маньяк-извращенец!

Он может быть милым!

У него слишком много секретов!

Душа у него добрая!

Ты хочешь стать к нему ближе?

Может быть…

Это сумасшествие!

Он открывает мне мир совсем с другой стороны.