9

Алена

— Ах ты дрянь, — тихо цедит сквозь зубы дядя Слава.

— Не забывайте, где мы находимся, — произношу я, замечая, как он приподнимается.

— Ты мне угрожаешь? — с брызжащей ядом враждебностью спрашивает он.

— Я вас предупреждаю, угрожаете мне вы.

— О-о-о… Как ты заговорила. Страх потеряла? Да я тебя…

Его незаконченная угроза вонзается в нервные окончания, точно провода. Нет! Я не стану снова это терпеть! Его превосходство держится только на моем страхе. И я больше не хочу бояться. И не потому что нет причин, они есть, но все эти причины живут только в прошлом и будущем. И если прошлое я не могу исправить, то будущее изменить в состоянии, а не принимать то, которое выбрал для меня этот человек.

— Я буду кричать, — высекаю уверенно еще одно предупреждение.

Дядя откидывается на спинку стула, его глаза сканируют меня сквозь две толстые складки жира, которые с трудом можно назвать веками. Его рот движется, будто он жует свое негодование. Надеюсь, ему так же противно, как и мне.

— Ты все такая же… Как и она. Я думал, что выбил из тебя все эти замашки, но, похоже, этого было мало.

— Если вы попробуете хотя бы коснуться меня еще раз, можете начинать готовиться к суду, — голос дрожит, но я не намерена сдаваться.

— Суду? Да что ты можешь, Алена? Ты! Против меня.

Вот она. Главная установка, которую внушил мне этот негодяй. Я ничего не могу. Он сильнее, потому что старше. Он кто-то, а я никто. И это ложь. Теперь я точно это знаю. Я могу не меньше, чем любой другой человек в этом мире, просто забыла об этом. Но мне вовремя напомнили...

— Попробуйте и сами узнаете.

— Я лишу тебя всех денег, у тебя не будет, ни дома, ни родственников… Ни-че-го.

— Вы уже это сделали. Этого всего у меня никогда и не было. Может, придумаете новую угрозу?

— Думаешь, что справишься сама? Ты никчемная, как и твоя мать…

Содрогаюсь всем телом, слыша вновь эту фразу, которую только сейчас понимаю в полной мере. Большая честь его ненависти направлена не на меня...

— Хватит! — голос ломается, в интонацию вплетается металл. — Мне восемнадцать. Вы мне больше никто. Так что оставьте меня в покое. По-хорошему.

— Ты об этом пожалеешь, Алена. Помяни мое слово. Ты еще на коленях приползешь к моему дому. Мы ведь оба знаем, кто ты.

— Вы совершенно не знаете, кто я.

Я и сама не знаю, но это всего лишь вопрос времени. Разберусь.

— Нет, Алена. Знаю. Ты слабая, жалкая, отвратительная дрянь, которая привыкла жить за счет других. Ты всегда такой была. С самого детства. Раздражающей копией своей твари матери!

И вот опять. Причем здесь моя мама?

— За что вы ее так ненавидите?

— Она убила моего брата. Этого достаточно.

— Они погибли. Оба.

— Погибли… — хмыкает дядя Слава, искривляя губы.

Его ответ выбивает меня из колеи. Я ведь даже не знаю, что именно случилось с моими родителями. Я помню похороны и два закрытых гроба. Помню, как плакал дядя, и как бабушка не отпускала моей руки, хотя сама едва держалась на ногах. После этого дня тема смерти родителей превратилась в запретную. И Все. И все…

Дверь в кабинет открывается, и Елизавета Игоревна вновь занимает свое место за столом:

— Вижу, что вы уже поговорили.

Дядя Слава смотрит в стол и молча поднимается на ноги. Напоследок он бросает в меня взгляд с эффектом разрывной бомбы. В нем слишком много ненависти и одно единственное обещание — «тебе же хуже». Он покидает кабинет даже не попрощавшись, и я обессиленной жижей растекаюсь на стуле.

— Алена, ты ничего не хочешь рассказать мне? — спрашивает Елизавета Игоревна.

В голове тут же всплывают слова Мнаца и его раздраженный голос: «Ты хочешь, чтобы кто-то все сделал за тебя?». Хотела. Правда хотела. И сейчас у меня есть такая возможность — нажаловаться и забиться обратно в угол. И кем я останусь после этого? Той же жалкой и беспомощной Аленой, о которую так удобно вытирать ноги. И еще неизвестно, чем все это может закончиться. Набираю в грудь побольше воздуха и поворачиваюсь к директору:

— Хочу спросить.

— Спрашивай.

— Есть ли у меня возможность перевестись на бюджетное обучение?

Елизавета Игоревна хмурит брови, отводя подбородок в сторону, а после заглядывает в папку, что лежит перед ней на столе.

— Ты и так учишься на бюджете.

— Правда?

— А ты не знала?

А дядя Слава умело манипулировал мной. Какой чертов молодец! И я ведь безоговорочно верила всему, что он мне говорит. Тоже самое что надеть на себя наручники и плакать из-за того, что потеряла свободу. Идиотка!

— Наверное, я что-то перепутала, — сглаживаю этот острый угол.

— Алена, я ведь не слепая. Опыта у меня дай бог почти тридцать лет. У тебя напряженные отношения в семье?

— Думаю, не напряженнее, чем у многих других сирот и их опекунов.

— Я тебя услышала, но и ты меня послушай, пожалуйста… Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью или поддержкой, что бы ни случилось.

— Я вас поняла. Спасибо, Елизавета Игоревна. Я пойду. Итак половину пары пропустила.

— Конечно. Иди.

— Еще раз спасибо вам.

— Пожалуйста, Алена. Пожалуйста… — задумчиво произносит директор мне в спину.

Остаток учебного дня витаю в грозовом небе своих раздумий. Да. Я выиграла это сражение, но, как говорится, не победила в войне. Атака может быть в любое время, и я должна быть к этому готова. Морально готова. Единственный плюс, у меня теперь есть время на эту самую подготовку и политическое убежище. Пока я здесь, то в относительной безопасности. Но этого мало…

Выхожу из учебного корпуса, ощущая дикую слабость. Глаза слипаются, мозг отказывается работать и молит о крепком здоровом сне. Мимо проходят студенты, на лицах большинства улыбки. Они общаются, что-то обсуждают, смеются. Укол одиночества приходится в самое сердце, и в этот момент я замечаю шумную компанию, укрывшуюся под раскидистыми ветвями высокого старого дерева.

Нетрудно догадаться, кто сейчас находится в центре этого балагана. Конечно же Мнац. Он обнимает одной рукой свою девушку, рассказывая что-то другим ребятам и вызывая улыбки на их лицах. Грустные мысли тут же растекаются по телу, как хитровыдуманный смертельный яд. Это так глупо, но мне хочется, чтобы Мнац снова вот так же легко поболтал и со мной. Чем я хуже их всех?

Прибавляю шаг, но краем глаза все еще слежу за королем и его народом. Девушка Мнаца льнет к его груди, крепко обнимая. Интересно, была бы она также счастлива и весела, если бы узнала, что ее парень провел все выходные со мной?

Думаешь, она ревнует меня к ложке или зубной щетке?

Конечно… Я не более чем предмет для него. Интересная сломанная вещица, которую он хотел бы разобрать и починить, если получится. Только и всего. Печаль оседает в легких вместе со свежим осенним воздухом.

Наконец, компания выпадает из поля моего зрения, только вот ощущения никуда не уходят. Переставляю тяжелые ноги, направляясь к общаге, как вдруг слышу свое имя:

— Алена!

Недолго мешкаюсь, но решаю, что вряд ли это было адресовано мне. Продолжаю неспешно шагать вперед, как еще один оклик прилетает в затылок:

— Алена!

Оборачиваюсь и не могу поверить глазам. Его величество легким бегом приближается ко мне, оставив свою свиту позади. Он останавливается совсем близко и дружелюбно заглядывает в глаза.

Какого черта здесь происходит? Еще одно испытание? И что на этот раз? Я должна отбиться от него?

— Я тебя уже заждался, — говорит Мнац весело, будто так и должно быть. — Ну, рассказывай.

Пытаюсь проморгаться, чтобы развеять мираж. Этого ведь не может быть на самом деле?

— Почему ты снова разговариваешь со мной? Еще и при всех…

— А я разве не разговаривал? Ты вообще о чем? — он взмахивает руками и одна из них опускается на мое плечо. — Лучше выкладывай, как все прошло? — с искренним интересом и беспокойством спрашивает Мнац, чем вызывает во мне очень противоречивые чувства.

Здесь что-то не так. Есть какой-то подвох. Я ведь знаю, что за человек стоит передо мной. И все-таки какая-то часть меня… Маленькая, но очень сильная. Она поднимается выше небес на невесомом облаке облегчения.

— Как видишь, я все еще здесь. Дядя в ярости, но пока отступил. Елизавета Игоревна этому очень поспособствовала. Так что, спа…

Резкий рывок, и я оказываюсь в жарких объятиях. Руки безвольно болтаются по швам. Мнац вжимает меня в себя так сильно, что становится трудно дышать. Упираюсь подбородком в его плечо, ощущая свежий запах шампуня вперемешку с сигаретным дымом.

Что? Как? Зачем? К чему это все?

Список вопросов растет, и с каждым ударом сердца появляется новая строчка, но в какой-то момент меня одолевает обжигающее опустошение, смешанное с удивительным приступом счастья.

Разворачивается новый список.

Он за меня рад? Рад?! Он волновался? Ему не все равно? Может быть, его странное поведение было еще одним уроком?

Если говорить о Мнаце, то тут все может быть… Но кое-что становится абсолютно очевидным — я бы никак не справилась без него. И я, черт возьми, благодарна.

— Ты молодец, — ласково шепчет Мнац, поглаживая мою спину.

Мои губы сами собой растягиваются в улыбку, по щеке скатывается одинокая слезинка. Моя правая рука подрагивает в намерении взлететь вверх и обнять в ответ человека, который пусть и жестоким способом, но наделил меня своей силой на короткий промежуток времени.

Ладонь пронзает спазм, пальцы сжимаются в кулак, и я с тяжестью опускаю руку обратно, потому что замечаю ее взгляд. Девушка Мнаца смотрит в упор. Она стоит достаточно далеко, но даже через расстояние я чувствую все ее негодование. Черт! Это нехорошо.

Предпринимаю попытку высвободиться из неожиданного захвата:

— Ты меня задушишь.

Ну, или это сделает твоя красотка в черном белье. Возможно, даже фотки потом тебе пришлет.

Мнац задерживает нас в прежнем положении еще на несколько секунд, а после делает шаг назад:

— Сегодня вечером у нас новый этап тренировок, — беззаботно выдает он. — Советую тебе поспать пару часов. Выглядишь стремно. Похожа на зомби-панду.

Вот теперь я его узнаю, но есть и кое-что новое. Что-то такое, чего я еще не видела раньше. Еще одна маска? Или же нет?

— Я напишу тебе часов в семь… Алена.. Прием-прием! Ты меня слышишь?

— Да, — отвечаю, все еще находясь под покрывалом раздумий, удивления и сомнений.

— Тогда до вечера, — подмигивает Мнац и легкой походкой возвращается к своей компании.

Снова встречаюсь взглядом с его девушкой. Все понятно без слов. Дерьмо! Кажется, у меня появился новый враг. Этого еще не хватало...

Мнац

Я хорошо знаю этот взгляд Крис. Слишком хорошо, чтобы она смогла скрыть его от меня. Как только я снова подхожу к друзьям, она тут же подлетает ко мне и прижимается всем телом, будто бы пытается вновь пометить свою территорию и избавиться от запаха другой самки. А говорят еще, что все мужчины — животные.

— Кто это был? — спрашивает Крис, как можно непринужденнее, только частота ее сердцебиения, которое я чувствую ребрами, и напряженные скулы выдают ее с потрохами.

— А что? — отвечаю вопросом на вопрос, краем уха слушая разговор пацанов.

— А то, что я хочу знать, кого это мой парень обнимает среди белого дня, — звучит, как шутка, но на самом деле…

Плохо завуалированная ревность.

— Главное, ты знаешь, кого он обнимает по ночам, — говорю я и наклоняю голову, чтобы укусить ее за щеку.

— Мнац! — хохочет Крис. — Я серьезно. Кто это? — уже менее враждебно спрашивает она.

— Разве ты ее не узнала? Вы как-то играли в карты. Помнишь?

— Это она?

— Ага. Ее зовут Алена. Мы с ней теперь… Дружим.

— В каком смысле?

— Крис, ну в каком смысле можно дружить?

— Если речь о тебе, то во всех смыслах, — резко произносит она, теряя свою новенькую оболочку «не стервы».

Ничего не отвечаю, потому что это правда. И меня бесит, что Крис сама все понимает, но до сих пор ничего не делает. Но это ненадолго… Вторая фаза уже на подходе.

— У меня есть дела, — говорю я, отцепляя от себя Крис.

— Увидимся вечером?

— Не знаю. Может быть…

— Я позвоню.

— Ага.

Вхожу в кабинет, после короткого стука, и сразу же закрываю за собой дверь:

— Вызывали, Елизавета Игоревна? Если что, это не я.

Крестная улыбается мне и жестом предлагает присесть:

— Привет, Данька. Все еще говоришь, как пятилетний мальчишка.

— Чем обязан? — задаю прямой вопрос, развалившись на одном из стульев.

— Ты знал, что у Алены проблемы в семье? — спрашивает крестная в лоб и мое настроение мгновенно меняется. — Понятно… Что именно у нее там происходит?

— А что она сама рассказала?

— В том-то и дело, что ничего.

Да, у Алены явные проблемы с принятием помощи, но мы поработаем и над этим. Всему свое время. Для начала нужно справиться со страхом. Он сейчас ее главная движущая и наоборот тормозящая сила. Страшно бывает всем, но для одних это мотивация, а для других оправдание.

И все-таки, что-то внутри меня даже начинает гордиться этой мелкой. Она не стала жаловаться, решила справиться сама, даже учитывая то, как я вел себя с ней последние два дня? Похвально… Хотя, она могла просто побояться все рассказать. Вот это уже не очень радует.

— Я сам ничего толком не знаю.

— Но ты привез ее ко мне. Очень вовремя.

— Это случайность.

Крестная внимательно смотрит на меня, а после тяжело вздыхает:

— Ладно. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы продолжать этот разговор. Просто пообещай мне, что если вдруг понадобится моя помощь, я об этом узнаю раньше, чем в прошлый раз.

Нервный тик приподнимает мою верхнюю губу, но я держу себя в руках и спокойно отвечаю:

— Обещаю.

— Хорошо.

— Я могу идти?

— Мне вчера звонила твоя мама… — резко переключается крестная, и теперь уже я готов в окно выпрыгнуть, лишь бы не слышать продолжение. — Мне так жаль…

— С ней все будет в порядке! — отрезаю я.

— Конечно… Конечно будет, Дань. Мы все этого ждем.

— Слушай, я рад был тебя увидеть, но мне нужно…

— Да. Иди. Больше тебя не задерживаю.

Колочу грушу, что есть сил. Пот застилает взгляд, и я отдаюсь ярости на все сто процентов. Не знаю, сколько проходит времени, не чувствую рук и ног, зато когда валюсь на мягкие маты, голова звенит приятной пустотой. Позволяю себе насладиться минутой этого измученного спокойствия, а после включаюсь, как по щелчку.

Пора…

Хватаю со скамейки свой мобильник и набираю сообщение:

Мнац: «Жду тебя в спортивном комплексе. Крайняя дверь по коридору налево»

Алена: «Кто это?»

Она это серьезно? Идиотка…

Мнац: «Твой тайный поклонник, конечно. Кто же еще?»

Алена: «Мнац? Откуда у тебя мой номер?»

Мнац: «Ты собираешься переписываться со мной до ночи? Давай живо дуй сюда!»

Ответа нет. Обиделась что ли? Черт… Так впадлу переться за ней в общагу. Может, стоило быть немного мягче? Тем более, что она должна перестать ненавидеть меня, как можно скорее, чтобы все получилось.

Почва уже готова, семена в земле и щедро политы водой. Алена пока еще крохотный росток, а вот Крис крепкое и сильное растение. Первую еще необходимо подрастить, а вторая готова к пересадке. Ее корни уже начинают меня душить.

Мой маневр сработал прекрасно. Без осечек. Я видел грусть Алены сегодня утром из-за моего холодного отношения, и видел радость в глазах при следующей нашей встрече. Идеально. Еще немного раскачаю эти качели, и дело останется за малым.

Давление в висках усиливается, и я закрываю глаза, погружаясь в темноту. Это же правильно. Все, что я делаю. Я знаю, что правильно. Я не могу допустить, чтобы еще хоть одна…

Стискиваю зубы и сужаю свою концентрацию на воздухе, что проникает в легкие через ноздри. Я ведь всего лишь ускоряю процесс развития этих девушек, минимизируя ущерб от их же слабостей.

Крис, пусть и не до конца, но знает меня довольно хорошо. Знает, как я отношусь к чувствам и романтике, что думаю о любви. И именно поэтому все еще надеется стать той, кто меня разбудит, раз это не удалось ни одной другой. Нужно показать ей, что этой особенной ей никогда не стать. И никто не подойдет на эту роль лучше, чем…

Слышу, как тихо открывается дверь, и открываю глаза. Алена стоит у входа в спортивный зал, спрятав руки в карманы толстовки. На голове капюшон, взгляд мечется по тренажерам, а после останавливается на мне. Уголки ее губ приподнимаются, всего лишь на секунду, но мне этого достаточно, чтобы понять — я не заставлял ее приходить. Это уже ее выбор. И он основан не только на моем обещании помочь, но еще и на том, что это именно я.

Добро пожаловать в клуб, Алена. Тебе придется пройти все те же испытания, что и другим девушкам. Особое отношение к тебе закончилось.

— Твоя форма возле музыкального центра. Переодевайся.

Алена

— Какая форма? — уточняю я, подавляя сигнал своего мозга с командой бежать.

С Мнацем невозможно быть готовой к чему-то, но в этом ведь и суть.

— Тренировочная. Я, конечно, в восторге от твоих толстовок и треников, но нам будет жарко, а тебе еще и неудобно. Видишь, как я о тебе забочусь? Можешь не благодарить, — отвечает Мнац и хватает полотенце, лежащее рядом с ним на скамейке, чтобы вытереть свой взмокший лоб.

Рассматриваю парня. Майка на нем хоть выжимай, кожа блестит от пота. Он хочет и меня загонять до такого состояния?

— Что мы будем делать?

— Ален, ты только проснулась что ли? Чего тупишь?

— Так объясни нормально! — злюсь я.

Мнац отводит полотенце от лица. Голубые глаза гипнотизируют на раз-два. Недовольная гримаса появляется на его лице, полотенце резко отправляется обратно на скамейку.

— Да потрахаемся тут. Чем же еще нам заниматься в спортивном зале? Ален, серьезно. Давай уже включайся в процесс. Тебе нужно научиться защищаться. Не просто убегать или терпеть, а по-настоящему защищать себя. Может быть даже нападать, если придется. Этим мы и займемся. Логично? Переодевайся и начнем. Хватит уже разговоров.

Он снова завуалированно назвал меня тупой… Достал! Надеюсь, во время тренировки мне можно будет его стукнуть пару раз. Оп-па. А вот и мотивация появилась. Спасибо, Мнац, за то, что ты такой засранец.

Возле музыкального центра стоит небольшой бумажный пакет. Поднимаю его и заглядываю внутрь. Левый глаз предательски подергивается. И это форма? Да тут две небольшие тряпочки. Может быть это бинты для рук и повязка на голову? Защита?

— Надеюсь, я угадал с размером, — в его голосе плещется веселье вместе с издевкой.

Вынимаю из пакета вещи и перевожу взгляд с них на довольную улыбку Мнаца.

— Что это? — спрашиваю сквозь сжатые зубы.

— Шорты и топ. Хорошая фирма, кстати. Считай это подарок за твой сегодняшний успех.

— Я не стану это надевать.

— Тогда можешь возвращаться в общагу и ждать, пока твой дядя приедет за тобой.

— Ты ставишь мне ультиматум?

— Я хочу, как лучше. Это всего лишь одежда, Алена. Не понимаю причины твоего возмущения.

Не понимает? А по-моему, отлично он все понимает. Он ведь это нарочно.

— Это какой-то купальник!

— Открытая одежда не стесняет движений. Плюс, у тебя огромные проблемы с самооценкой, с самовосприятием, с личным пространством, — Мнац показательно загибает пальцы. — Это всего лишь еще один тренажер. Броня должна быть внутри, а не снаружи.

— Нет. Это всего лишь еще одна твоя издевка.

— Разве? Тогда докажи мне, что я не прав. Что ты можешь с этим легко справиться.

Запихиваю тряпки обратно в пакет и возвращаю его на место. Поднимаю голову, встречая сканирующий взгляд светлых глаз.

— Вот как? Хорошо… — говорит Мнац и поднимается на ноги. — Тогда я сам тебя раздену. Продержишься три минуты, не потеряв ни единой детали своего обворожительного лука, можешь заниматься в чем хочешь. Но учти, я раздену тебя полностью и не стану останавливаться даже если ты начнешь вопить и рыдать. Знаешь, как забавно звучит треск женского хлопкового белья? Уверен ты носишь именно такое. Кружево и сетки, конечно, рвутся легче, но… Я не люблю простые задачки.

Шагаю спиной назад, обнимая себя за предплечья. Он не станет меня раздевать. Пытается просто запугать, чтобы я поддалась. Мнац не особо дружит с головой, но такого он точно не сделает.

— Ты блефуешь…

— Подумай еще раз, — скалится он, приближаясь. — Три… Два...

Это его уловка. Испытание на слабость. Я не поведусь.

— Один! — выкрикивает Мнац.

Его широкий прыжок и толчок в грудь отбрасывают меня к стене. Взмахиваю руками, чтобы поймать равновесие, и не успеваю ничего сделать, когда этот извращенец сдергивает вниз мои штаны вместе с бельем. Открываю рот и давлюсь воздухом, возмущение обжигает горло. Мои запястья попадают в захват, Мнац припечатывает их к стене, оставляя между нашими телами несколько жалких сантиметров. Напротив моих глаз сверкающие весельем и превосходством его глаза.

Не может быть!

Понимаю, что полностью обнажена ниже пояса. Вскипяченная стыдом паника ошпаривает лицо. Из-за поднятых рук толстовка совсем ничего не прикрывает. Бедра покрываются мурашками, мышцы пульсируют. Пытаюсь свести ноги, но Мнац на мгновение меня опережает, упираясь коленом в стену и придвигаясь еще ближе. Его нога зажата между моими, еще немного выше и он коснется меня там!

— Все еще думаешь, что я блефую? — мурчит Мнац.

Не могу ничего сказать. Дикая беспомощность и пожирающий стыд лишают последних сил. Мнац опускает взгляд на мой нос... Губы, подбородок, шея… Практически чувствую его маршрут на своей коже. Он ведь не собирается… Он...

— Хорошо! — выпаливаю я. — Ты победил! Победил!

И снова глаза в глаза. Хищная улыбка на красивых губах дает понять, что Мнац в этом и не сомневался. Дикая дрожь колотит тело.

— Отвернись, — прошу я.

— Думаешь, что у тебя там неведомые райские сады? Или что я не смогу удержаться и наброшусь на тебя?

— Просто отвернись, — повторяю, даже не собираясь с ним спорить.

— Ты сделала неправильный выбор, Алена. Стыдливость не спасет тебе жизнь. Ты ведь могла побороться со мной, но не стала. Очень глупо.

Мнац отпускает мои руки и поворачивается спиной, не опуская головы. Сгибаюсь пополам, чтобы натянуть белье и штаны. Побороться с голой задницей? Очень смешно!

— Я бы посмотрела на тебя в такой ситуации, — бурчу я, направляясь к пакету с этой дурацкой формой.

— Мне раздеться?

— У тебя вообще никаких границ приличия нет?

— Когда-то мы все ходили голыми и никого это не смущало.

— Ага. Жили в пещере и охотились на мамонтов.

— Не вижу в этом ничего плохого. Все было просто и понятно. Но… Самое главное правило тех времен до сих пор живо. Выживает сильнейший.

Я бы сказала, безумнейший.

Переодеваюсь, спрятавшись за самым крупным тренажером, Мнац демонстративно смотрит в окно. Осматриваю себя сверху вниз и не могу поверить, что все-таки сделала это. Топ сплющивает и без того небольшую грудь, а эти шорты… Из них торчат не ноги, а какие-то палки.

Вздыхаю и выпрямляюсь, ожидая следующих наставлений безумного гуру и его язвительных замечаний.

— Я готова...

Мнац оборачивается и… Ничего. Мазнув по мне взглядом, он направляется к стопке матов и вытаскивает парочку в центр зала. И это все? Он даже ничего не скажет? Для чего тогда была эта стычка? Я уже ничего не понимаю… Впрочем, как и всегда. Уже даже удивляться устала.

— Алена, твоя зажатость и закомплексованность работают против тебя. Ты не чувствуешь себя в безопасности даже в своем теле. Ты его ненавидишь, так с какой стати оно должно тебе помогать? Будет непросто это понять, но поверь, наше тело обладает невероятным ресурсом силы и выносливости, слабость только у нас в голове.

— Это все не объясняет, почему ты заставил меня раздеться.

Мнац криво усмехается, глядя куда-то в пустоту:

— Я ведь будущий маньяк. Ты забыла?

— С тобой забудешь.

— Р-р-р… Какая ты грозная. Хороший настрой, Алена. Теперь ты готова к тренировке.

— Так ты специально меня злил?!

— Может быть, — отвечает он и рассматривает меня сверху вниз, останавливаясь на лице, а после подмигивает.

Ну и… И как ему это удается? У-у-у! Как же он меня бесит иногда!

— И что мы тренируем? Мою выносливость к стрессовым ситуациям?

— Твоя жизнь состоит из стрессовых ситуаций, но выносливости так и не прибавилось, лишь терпимость и дебильное смирение.

— Заканчивай лекцию. Надоело.

— Ладно-ладно, — криво усмехается Мнац. — Вводное занятие окончено, займемся ближним боем. На сколько я помню, это был и твой запрос тоже. В следующую твою встречу с братом, обещаю, ты сможешь отделать его так, что он будет шарахаться от тебя весь остаток жизни.

— Я не хочу его…

— Заткнись! Выключай свою чертову добродетель. Напомнить тебе, куда она тебя привела? Или поговорим об очевидном? Мудаки заслуживают мудацкого отношения. Это жизнь, Алена, а не сказка. Слезай с единорога и сжимай кулаки.

И я сжимаю, вонзаясь ногтями в ладони так сильно, что даже больно.

— Первое правило ближнего боя — никакого страха причинить вред сопернику.

— Я могу бить тебя?

— Попытайся...

Тренировка выматывает не только физически. Через десять минут Мнац озвучивает главную мою проблему, и она ощущается больнее, чем пощечина: «Хватит зажиматься от любого моего прикосновения! Чего ты ждешь? На что надеешься? Что я тебя пожалею? Остановлюсь? Не будет этого! Борись!».

До меня, кажется, доходит причина выбора формы. Никаких доспехов. Только я. Необходимо отбросить беспомощность и стеснение. Забыть о страхе. Стараюсь изо всех сил, но результат минимальный. Все мои попытки похожи на то, если бы кто-то махал перед вами палочкой от мыльных пузырей в тот момент, когда вы в руках держите пистолет.

— Давай еще раз, — говорит Мнац, слезая с меня, и протягивает руку, чтобы помочь встать на ноги.

— А тебе обязательно все время лапать меня? — спрашиваю сквозь тяжелое дыхание. — Ты мне даже не объяснил, что делать. Просто кидаешься и все.

— Сначала настрой, потом техника, Алена. Знать, как бить, и быть готовой к этому — две разные вещи. Ну научу я тебя колотить грушу. Сможешь ли ты после этого ударить человека? Ты с таким задором спрашивала, можешь ли бить меня, и еще ни разу даже не попыталась.

Тут он прав… Я не могу заставить себя это сделать. Как будто во мне где-то установлен ограничитель.

— Ответь лучше на первый вопрос.

— А что не так? Я тебя волную?

— Скорее бесишь. Ты весь потный.

— Ты тоже такая мокрая, — произносит Мнац, играя бровями.

— Фу! Замолчи!

— Заставь меня, — Мнац хватает меня за руку и разворачивает, прижимаясь к моей спине. — Ты снова замерла. Может, тебе это все-таки нравится?

Его бедра напротив моих ягодиц, рука на моем животе. Я чувствую его власть над собой и… Мне это не нравится! Совсем не нравится!

Толкаю Мнаца локтем свободной руки, вырываясь из захвата, и разворачиваюсь.

— Неплохо. Продолжим…

Мне кажется, что я лежу в луже из пота. В горле сухо, дыхание рваное. И только божественные слова до сих пор звенят в ушах — «на сегодня хватит».

— Знаешь, в чем суть твоей проблемы, Алена?

— О какой из сотни моих проблем ты говоришь?

— Ты меня приятно радуешь, — усмехается Мнац и бросает рядом со мной маленькую бутылку воды. — Ты превратила страх в привычку. Для тебя он такой же естественный, как дышать и моргать. Не сама, конечно, помощников достаточно, но… Смотри какая штука, когда ты боишься, это чувство захватывает тебя еще до того, как случается «страшное событие», верно? То есть ты боишься заранее. Идешь на поводу у страха и принимаешь слабовольное решение, что уже ничего нельзя изменить, а после просто ждешь. И в результате получаешь именно то событие, которого боялась, а заодно и подтверждение установок, запечатанных в твоем подсознании. Оно ликует и кричит: «Да! Все так, как я и говорило! Видишь? Все так!». Но что если это обман? Что если ты наплюешь на страх и не станешь ждать этого подтверждения, создав новый путь развития событий?

Жадно глотаю воду и не успеваю ответить, но слушаю очень внимательно.

— Ты получишь выбор, Алена. Получишь возможность нескольких исходов, а не одного стремного. Страх не реален. Он живет в будущем, а вот ты живешь в настоящем. Перестань играть в оракула, опираясь на ложный опыт. Получай новый. Получай его до тех пор, пока он тебя не устроит. Когда ты видишь угрозу, не фокусируйся на мыслях о том, что все это закончится новым синяком или стрижкой, а…

— Я поняла, — отвечаю, отрываясь от бутылки.

Мнац замолкает, забирает у меня бутылку и присасывается к горлышку, допивая остатки воды. Сидим в спокойной тишине несколько минут. На удивление, больше не чувствую, ни смущения, ни волнения. Как-то все это отступает на задний план и становится далеко не первостепенным. Просто думаю о словах Мнаца и пытаюсь найти им хорошее место в моем сознании с последующим переселением в подсознание.

— Поужинаем? — внезапно произносит Мнац.

Поворачиваю к нему голову и приподнимаю бровь. Это что, шутка? Новое испытание? В чем подвох?

— Тебе нужно хорошо поесть, а то завтра ты не встанешь с кровати. Еще в аптеку заедем, — он касается указательным пальцем места на моей руке, где уже виднеется бордовое пятно, — возьмем крем от синяков. Ты уже становишься похожа на долматинца. Извини. Я не думал, что ты такая нежная.

Рассматриваю, как сильно отличается цвет нашей кожи. У него она темная, грубая, а у меня светлая, будто прозрачная. Мы действительно из разного теста. Мнац продолжает поглаживать мое ушибленное место, словно пытается его излечить.

Ну и что это? Снова его мягкий тон, еще и извинения. Очередная смена маски? Зачем?

— Чего это ты такой добренький? — не могу оторваться от наблюдения за движениями его пальцев.

Мнац убирает руку и легонько щелкает меня по носу, заставляя посмотреть на него.

— А когда я был злым?

Открываю рот и резко возмущенно выдыхаю, точно от удара огромной папки по груди. Ему весь список огласить?! Да тут листов сто наберется.

Мгновенное раздражение испаряется, как только я вспоминаю, для чего, а точнее для кого он все это делает. В конце концов, я сама на это подписалась.

— Слушай, спасибо за предложение, но я не хочу отнимать слишком много твоего времени.

— Бла-бла-бла… Снова ты мямлишь, как бедная овечка. Ты есть хочешь?

— Я могу…

— Отвечай на вопрос!

— Да! Хочу! Но…

Мнац вытягивает руку и зажимает мои губы двумя пальцами, будто прищепкой:

— Вот и все, Алена. Никаких «но». У тебя есть желание, а у меня предложение, как его можно удовлетворить. Нафига раздумывать и искать удобные и неудобные причины?

Хлопаю его по руке, отбрасывая ее в сторону.

— У тебя есть девушка. Это достаточная причина, чтобы отказаться?

— Вообще нет, — спокойно отвечает Мнац.6dfffc

— Мне не нужны еще бОльшие проблемы, понимаешь? Я и так...

— Они у тебя появятся, если ты продолжишь так меня выбешивать. Причем здесь вообще Крис?

— При том, что ужинать тебе лучше с ней.

— С чего бы это? Какой бред, — смеется Мнац. — Через полчаса встречаемся на парковке. Помойся, а то нас в кафе не пустят.

— Я никуда с тобой не поеду!

— Ты уверена, что снова хочешь поспорить со мной?

— Я уверена, что могу дать тебе в нос!

Мнац наклоняется, его глаза смеются. Ну зачем он все время подходит так близко?!

— Давай, Аленушка. Если получится, то я отстану и понесусь зализывать раны к своей девушке. Ну! Бей! Не бойся. Я даже сопротивляться не буду.

Да пожалуйста!

Сжимаю руку и отвожу локоть назад. Это ведь просто. Одна секунда. И мне есть за что ему врезать. Да хотя бы за то, что стащил с меня трусы! Это ж надо быть таким… Таким… Зажмуриваюсь и роняю руку на мат.

— Так и думал, — говорит Мнац и встает. — Тридцать минут, Алена. Жрать хочется, жесть.

Шагаю по темной парковке, крепко сжимая руки в кулаки. Может быть Мнац пошутил? Я даже не расстроюсь… Как только эта мысль формируется в голове, ей наперекор несется точно противоположная.

Что за ерунда? Ужин с ним будет еще одним испытанием. Но что если нет? Что если?

Меня ослепляет яркий свет фар. Прикрываю рукой глаза, высматривая большую черную машину впереди. Это Мнац меня так подзывает? Очень мило…

Плетусь к джипу, но чем ближе подхожу, тем сильнее трясутся колени. Вижу через лобовое стекло, что на сидении пассажира уже кто-то есть. Светлая копна волос, нервные взмахи руками...

Черт! Останавливаюсь и пытаюсь сообразить, что делать. Что-что? Нужно валить! Срочно! Я не вовремя...

Разворачиваюсь, делая шаг назад ко входу на территорию колледжа, но громкий сигнал гудка бьет по ушам. Оглядываюсь и вижу, как Мнац машет рукой, высунув ее в открытое окно.

Дважды черт! Что он творит?

— Алена, иди сюда! — зовет он.

Будет совсем тупо, если я все-таки сбегу?

Ладно… Не доверять страху. Не полагаться на него. Я сама выбираю исход.

Возобновляю свой путь прямиком к автомобилю и замечаю, что между парой идет бурная беседа. В конце концов Мнац бросает что-то своей девушке, весело смеясь, а после выходит из машины. Королева делает тоже самое, только вот в отличие от короля, она явно не в духе. И ей совсем не смешно. Мне, кстати, тоже.