12

Алена

— Идем, — бросает Мнац и хватает меня за руку, утягивая к лестнице.

— Разве ты не хочешь поговорить с ней?

— Нет.

— Но… Так нельзя…

— Кто такое сказал?

— Я! — вырываю ладонь и останавливаюсь на ступеньке выше.

Мнац медленно оборачивается, на его лице нет эмоций. Взгляд холоден, такое ощущение, что он закрыл зеркала своей души плотными металлическими занавесками.

— Ты хочешь продолжать разговор здесь, чтобы точно все услышали?

— А ты хочешь поговорить? Об этом? Со мной?

— Что тебя так удивляет?

— То, что это касается тебя и Крис.

— Уже нет.

— Неужели тебе все равно? — спрашиваю шепотом.

— Повторяю еще раз, — выдавливает он сквозь зубы. — Хочешь говорить об этом здесь?

Он прав. Плохая идея. Мнац, увидев мое отступление, продолжает спускаться по лестнице, и я следую за ним. Может быть, удастся все уладить? Для этой парочки расставание — обычное дело. Один раз — случайность, два — совпадение, но три и больше… Уже правило. Они снова сойдутся. Это всего лишь вопрос времени.

И вроде как я пытаюсь себя успокоить, только терзания сомнений в глубине души не хотят уходить. И мне страшно копнуть глубже, чтобы понять их истинную природу.

Хочу ли я, чтобы отношения Крис и Мнаца возобновились?

Агата Павловна пропускает нас без проблем, только лишь получив от Мнаца обворожительную улыбку и обещание вернуть меня через два часа в целости и сохранности:

— Данька, от тебя, как всегда, слишком много шума. Идите уже. Только без глупостей.

— Агата Павловна, обижаете. Где я, а где глупости?

 Я тихонько усмехаюсь, стоя за спиной Мнаца. Комендантша этого не замечает, а вот он…

— До свидания, Агата Павловна, — говорит Мнац и снова хватает меня за руку, до легкой боли сжимая пальцы.

Он тащит меня на выход, не ослабляя захват.

— Ау, — шиплю я. — Больно вообще-то.

— Будешь знать, как смеяться надо мной.

— Кто же знал, что ты такой ранимый?

— Я вообще стеклянный, со мной только ласково и нежно…

— Не ври. Ты робот, а внутри у тебя только программы и сложные механизмы.

Мнац ничего не отвечает, и я не понимаю, что это значит. Не оценил шутку или я все-таки его задела? Чувство нервной неловкости впивается в грудную клетку, сдавливая сердце.

Лучше бы вообще молчала...

Шум с улицы доносится сквозь закрытую дверь. Мнац толкает ее и перед нами появляется стена из воды, льющейся с неба. Вот это ливень…

— Ну что, готова?

— Я не пойду.

— Конечно, не пойдешь. Ты побежишь.

— Нет!

— Боишься прическу испортить? — смеется он, и я вновь стервенею.

То есть мне нельзя над ним шутить, а ему надо мной можно? Как здорово!

— Алена, — мягко произносит Мнац, не отпуская моей руки, но теперь в его жесте больше нежности, чем наказания, — ближе всего мужская общага. В моей комнате мы сможем нормально поговорить. Ты даже промокнуть не успеешь.

— Свои сладкие речи оставь для других дурочек.

— Я знаю, что ты не одна из них, — улыбается он, сердце на миг замирает.

И вот так всегда. Стоит ему превратиться в Даню, как весь негатив улетучивается бесследно. И самое ужасное — даже понимая, что это всего лишь одна из его масок, ему так трудно противостоять. Засранец! Чистой воды засранец!

— Обещаю, я буду вести себя прилично. Мне сейчас в самом деле нужен душевный разговор.

— У тебя здесь полно друзей, — отвечаю уже не так уверенно.

— Да, но… Здесь сможешь понять только ты. Это можешь быть только ты, Алена.

Все еще с сомнением вглядываюсь в ночную темноту за занавесом дождя. Мнац столько раз выслушивал мое нытье, столько раз подбадривал, пусть и по-своему…

— Ладно, — вздыхаю я. — На раз-два-три?

— Три! — весело произносит Мнац и дергает меня за руку, заставляя выбежать под холодные капли.

Вода пропитывает и толстовку и штаны за первые пару минут. Несемся с бешеной скоростью, перепрыгивая лужи, но от ливня не убежишь. Мнац не оглядывается. Все, что я вижу, это его широкая спина, а все, что чувствую, помимо холода, его горячую ладонь.

И мне почему-то становится так спокойно. Даже весело. Такой идиотский поступок, но он… Пробуждает во мне то, что было давно забыто и только-только начало оживать. Жизнь.

К моему недоумению окошко коменданта в мужской общаге пустует, а вот Мнац спокойно проходит мимо, словно знал об этом заранее.

— У нас здесь не такой строгий контроль, как у вас, — говорит он, снова угадывая то, о чем я думаю.

— Повеяло сексизмом.

— Нет. Просто Михалыч любит спортивные передачи, а интернет ловит только на верхнем этаже.

Вода стекает с кожи и одежды, на деревянном полу остаются следы, словно прошел водяной. Мнац отпускает мою руку, останавливаясь перед дверью одной из комнат, и открывает замок.

Смотрю себе под ноги, замечая, как вокруг появляется небольшая лужица.

— Не успею и промокнуть, да? — язвительно подмечаю я.

— Я дам тебе сухую одежду. Это еще одна причина, по которой мы пришли сюда, а не поперлись в тренировочный зал. Проходи.

— В логово монстра?

— Пути назад уже все равно нет.

Его слова тонут в моем сознании, оседая где-то на подкорке и обретая совсем иной смысл. Черт возьми, что я вообще тут делаю?

— Отвернись, — строго произношу я, глядя как Мнац стягивает одним движением с себя свитшот и футболку.

— Сама отвернись, — ухмыляется он, расстегивая пуговицу на джинсах.

— Нам обоим лучше отвернуться.

— Зачем? Я не стесняюсь, а тебя все равно уже видел.

— Живо! Иначе я уйду!

— Зануда, — кривляется Мнац, но все-таки делает, как я прошу.

Видел, не видел… Это не значит, что я буду устраивать стриптиз каждый раз, как ему вздумается. Тоже поворачиваюсь к парню спиной и снимаю мокрую одежду. На краю кровати лежит набор «после дождя»: спортивные штаны, футболка и полотенце. Пока вытираюсь и переодеваюсь, разглядываю комнату короля.

Что ж… Не хоромы, но разница между нашей с Зю спальней и этой разительная. Во первых, она больше. Во вторых, ремонт явно свежее лет на двести. А в третьих, здесь двуспальная кровать, вместо маленьких полуторок, что стоят везде.

Поднимаю с пола свои вещи и оборачиваюсь. Мнац стоит, опершись на подоконник и сложив руки на груди, и… Смотрит на меня! И как давно?!

— Что-то интересное увидел? — недовольно спрашиваю я, понимая, что отчитывать его бесполезно.

— Может быть… — загадочно отвечает он и подходит ближе. — Тебе идут мои шмотки.

— Потому что фигура у меня, как у парня?

— Нет. Не по этому, Алена…

Мне становится не по себе. Какого лешего он вытворяет? Снова какое-то испытание? Или просто издевается?

Мнац поднимает руки и кладет их поверх моих ладоней, которыми я сжимаю вымокшую одежду. Он подается вперед, радужка его светлых глаз практически полностью прячется за расширяющимися черными зрачками. Тихонько втягиваю носом воздух, внутренние метания умолкают.

Вакуум. Абсолютная тишина. И только осязание на максимум. Пальцы Мнаца рисуют круги на моих костяшках. Кажется, если я опущу взгляд, то увижу крошечные искорки света, отскакивающие от моей кожи, но я даже этого сделать не могу. Или… Не хочу?

— Нужно выжать наши вещи, — мурчит Мнац, забирая у меня охапку. — Скоро вернусь. Чувствуй себя, как дома.

Он оставляет меня одну, но я не двигаюсь еще несколько мгновений, пытаясь обуздать свои чувства. Не может быть. Я себе обещала. Он не для меня. Я не Крис, не смогу его выдержать. У меня и так проблем выше крыши!

Валюсь на кровать, укрываясь привычным чувством беспомощности. Оно такое родное и теплое. Ловлю себя в этом ощущении и сжимаю зубы. Нет! Никаких соплей. Это больше не про меня.

Мнац… Он со всеми себя так ведет. Не стоит принимать это только на свой счет. Может быть так он скрывает свои переживания по поводу расставания или каких-то личных проблем. Душит их в глупом флирте, шутках и выходках. Сам себя развлекает.

— Удобно? — спрашивает Мнац.

Открываю глаза и вижу его улыбающееся лицо напротив своего. Кажется, я даже не заметила, как задремала.

— Где ты был? Бегал по коридору, пытаясь высушить мою одежду?

— Ходил в экспедицию на поиски чая. В пацанской общаге трудно найти какие-либо напитки, кроме как алкогольные.

— Надеюсь, поиски завершились в пользу здорового образа жизни?

— Почти, — хитро прищуривается он.

Мнац поднимается и, подложив подушку под спину, облокачивается о стену. Повторяю за ним и принимаю в руки горячую чашку с темным напитком. Это не просто кофе… Он светлее, и запах перемешан с чем-то еще.

— Что ты добавил?

— Ирландский ликер.

— Он?..

— Алкогольный, но там всего пара ложек. Ничего с тобой не случится, зато согреешься быстрее. Не хочу, чтобы ты заболела.

— Какая забота… — хмыкаю я и поднимаю чашку, чтобы вдохнуть горьковато-сливочный аромат.

— Не обольщайся, просто не хочу, чтобы ты пропускала тренировки.

— Естественно.

Несколько следующих минут потягиваем расслабляющий и наполняющий тело теплом напиток. Мои глаза снова слипаются, но я борюсь с сонливостью, как могу. Это же кофе! Что у него за обратный эффект?

— Ты хотел поговорить… — напоминаю я, когда тишина становится уже слишком неловкой.

— Сначала ты мне расскажешь, где была.

— Гуляла. Это же не запрещено. Что за нездоровый интерес?

— Он более чем здоровый, Алена.

— Боишься, что меня похитят инопланетяне и я пропущу тренировки, на которых ты должен был научить меня бороться с высшими силами?

— Боюсь, что с тобой что-то случится, а меня не будет рядом, — легко и просто отвечает он, чуть помрачнев.

Его скачки образов скоро с ума меня сведут. Никогда не угадаешь, серьезен он или нет. Да что с ним не так? Как с ним вообще можно?..

Сдаюсь и отвечаю честно:

— Я ходила на встречу с подругой. И со мной все в порядке… — горечь в горле отчего-то мешает продолжить рассказ.

Стоит ли сейчас говорить о встрече с Лешей? Кажется, есть тема посерьезней…

— Ты что-то недоговариваешь. Брови тебя выдают. Когда усиленно думаешь, они дергаются, то вверх, то вниз.

— Я видела брата, — сознаюсь.

— Лешу?

— Насколько я знаю, он у меня один.

— Теперь без шуток, Алена. Выкладывай.

Глубоко вдыхаю и рассказываю все, как было. Только почему-то в моем пересказе уже нет того триумфа, что был в кафе. Сквозь фразы проскальзывает сожаление, беспокойство долбит по нервам.

Может я зря с ним так?

Лешка ведь всего лишь идет на поводу у родителей.

Чем я вообще тогда лучше них, если занимаюсь подобным давлением?

Я становлюсь плохим человеком...

— Слушай, а ты… — говорит Мнац, но на середине фразы хватает меня за подбородок и разворачивает к нему лицом. — В чем дело? Не вижу радости на твоем лице. А повод есть.

— Я…

— Дай угадаю, моральное похмелье? Совесть кричит, что так нельзя. Что это не твои методы. Что так поступают только стервы, а ты ведь не такая.

Отворачиваюсь, отбрасывая его руку. И откуда он такой умный? Все-то он знает! Надоел!

— Алена, ты не стерва и вряд ли ей по-настоящему станешь. А вести себя так в ситуациях, где тебе что-то угрожает, абсолютно нормально. Это инстинкт, который в тебе задушили.

Не даю никакой реакции. Не могу.

— Хорошо, — напряженно вздыхает Мнац. — Сегодня тема нашей лекции — токсический стыд. Это именно то, что ты сейчас чувствуешь, Алена. Чаще всего стыд идет в комплекте с унижением. Тебе говорят, что ты плохая, что ты делаешь что-то не так, и в голове появляется галочка — запомнить. И если после этого, ты проявишь где-то свое настоящее «я», которое когда-то неоднократно стыдили, то ты снова испытаешь это чувство, даже без унижения и напоминания. Оно твой внутренний шлагбаум. Шаг вперед и… Бац! Тебя бьет палкой по голове. И ты переживаешь прошлый опыт снова и снова. Из-за этого многие люди лишают себя всех радостей жизни. Кому-то в детстве говорили, что быть богатым плохо или, что все блага достаются потом и кровью. И вот уже во взрослой жизни этот человек пашет за копейки, потому что боится получить волну неодобрения или осуждения, если вдруг займется другим делом, которое будет приносить, и радость, и бабки. Но фокус в том, что он сам себе это запретил. Люди, убеждения которых стали для него истиной, даже не осознают этого и не должны иметь такого влияния. Твоя жизнь — твои правила. Об этом нужно помнить, а не грызть себя изнутри из-за парочки фраз идиотов, которые ничего не понимают. Это может быть их позиция, но не обязательно твоя. Таких установок море. Все богатые — злые и алчные. Все актрисы — шлюхи. Все сильные личности — гнилые и бездушные. Но выбирать, чему из этого верить, нужно тебе. Выбирать, а не мириться. Понимаешь?

И я четко вижу картину из детства. Леша сломал мою куклу. Он сделал это нарочно. Рассердился, потому что проиграл в компьютерную игру, и ударил сидевшую на столе фарфоровую Лилу, которую мне подарила мама незадолго до гибели. Мы начали ругаться. Я даже стукнула его, а он меня толкнул. Драка была не насмерть, но достаточно жесткая, даже для детей. И потом… В комнату вошел дядя Слава. Он орал на меня, как мне кажется, несколько часов, что скорее всего неправда, но по ощущениям именно так.

Ты-ы-ы! Маленькая непослушная дрянь! Как ты смеешь?! Мы приняли тебя к себе! Дали тебе все! Как ты можешь бить брата?! Растешь сукой, да? Как и она! Я запру тебя в комнате навсегда! Тебя нельзя выпускать в люди! Хочешь, чтобы все тыкали в нас пальцем и говорили, что наша племянница сумасшедшая дикарка?! Этого ты хочешь? Опозорить нас?!

Мне было так страшно. И так обидно. А потом… Стыдно.

— О-кей, Гугл. Я все поняла, — отвечаю я, выходя из омута воспоминаний.

— Я надеюсь… Алена, если мое мнение для тебя хоть что-то значит, то твое поведение было более чем достойным, хотя… Я был бы рад услышать, что ты повторно сломала ему нос.

— Спасибо, но я все-таки попытаюсь решить все без ломающихся хрящей и костей.

— Меня устроит и то, если я буду уверен, что ты на это способна.

Поворачиваю голову и ловлю его взгляд. Между нами появляется тонкая связь. Моя благодарность и его беспокойство и желание помочь собираются в ювелирную цепь. Это немного пугает, но при этом оставляет теплый след на сердце.

— А теперь пора поговорить о тебе, — произношу я, не желая больше оттягивать этот момент.

— Пора… — отвечает Мнац и откидывает назад голову.

— Что происходит?

— Ты уверена, что готова это услышать?

— А у меня есть выбор?

— Конечно есть. Вот дверь, — кивает он в один угол. — Вот окно, — кивает в другой.

— А вот ты, Мнац. И ты меня пугаешь.

— Я и сам себя пугаю...

Услышать подобное от Мнаца, тоже самое, что съесть яблоко, а почувствовать вкус малины. Немыслимо! Он ведь производит впечатление максимально уверенного человека, который контролирует каждый аспект своей жизни. И тут… Он сам себя путает? Ну и что это значит?

— Все к этому шло, Алена. В нашем расставании с Крис нет ничего неожиданного, — говорит Мнац таким тоном, будто обсуждает не очень важные политические новости, которые его абсолютно не касаются.

— Как и в том, что вы всегда миритесь после этого.

— Не в этот раз.

— Почему?

Мнац переводит взгляд на мои пальцы, что нервно барабанят по чашке, и беззлобно усмехается.

Единственный, кто сейчас напуган, так это я, а не он. Мне уже не нравится то, что я вижу и слышу. Интуиция тихо шепчет: «Дальше будет только хуже».

— Все изменилось, — произносит он и забирает из моих рук чашку, а после ставит ее на пол, как и свою.

Его рука находит мою. Переплетаются пальцы. Энергетический удар пронзает центр ладони, сердце бьется в ускоренном ритме. Смотрю на все это и не могу поверить. Здесь должен быть какой-то подвох.

Стараюсь держаться выше паники. Призываю хладнокровие. Я не позволю смеяться над моей неопытностью. Все его приемчики я уже раскусила. Бой принимается.

— Снова испытываешь меня, Мнац?

Его губы дергаются в слабой улыбке, а ответ прост, но взрывоопасней любой ядерной бомбы:

— Нет.

Пытаюсь вырваться, сохранив достоинство, но Мнац закрывает ловушку, накрывая наши сплетенные ладони свободной рукой. Этот жест еще больше выводит меня из равновесия.

— Это не смешно. Ты ведь сам говорил, что я даже не в твоём вкусе. Не разыгрывай этот спектакль.

— Так и есть. Не в моем, — подтверждает Мнац, крепче сжимая мою ладонь.

— Тогда что ты несешь? Это… Это какой-то бред. Ты так пытаешься перевести тему? Не говорить о том, что произошло?

— Во-первых, я ещё ничего не сказал, но ты смотришь в верном направлении, Алена. То, что произошло, не так важно, как то, что произойдёт. Я сначала тоже думал, что все это фигня, но потом понял кое-что. Вот у тебя есть любимый овощ?

— Причём здесь это?

— Ответь на вопрос, — без обычного давления просит он.

У меня никогда не получалось устанавливать правила, придётся сыграть по тем, которые придумал Мнац. Но это не значит, что я согласна на поражение. Он притягательный парень, умеет волновать девушек. Знает, что нужно делать и как, но… Черт возьми! Это ведь провокация. Это никак не может быть чем-то другим.

— Мне нравятся соленые огурцы, — отвечаю с показным непониманием причастности этой информации к нашей теме.

— Хорошо. А тот, который не выносишь?

— Капуста.

— Оно и видно, — усмехается Мнац, и я замечаю, как он без особого стеснения пялится на мою грудь.

— Эй! Снова стебешься надо мной? Я думала, ты серьезно!

— Прости, отвлекся, — он возвращается взглядом к моему лицу, не стирая улыбку. — Я более чем серьёзен, Алена. Ну так вот. Представь, что ты всю свою жизнь между огурцами и капустой выбираешь огурцы, но в какой-то момент из-за перенасыщения перестаёшь чувствовать их вкус, а соответственно больше не получаешь удовольствия. Но ты все равно продолжаешь выбирать их по привычке, а потом… По стечению обстоятельств тебе на стол попадает капуста, и не обычная, а брокколи, например. И ты, не питая никаких иллюзий, пробуешь кусочек и… Она оказывается вкуснее любых огурцов. Вот что происходит, Алёна. Для меня ты та самая брокколи.

Подвисаю. Какая ещё брокколи? Он точно больной на всю голову!

— Это такое интересное признание в чувствах? — с опаской спрашиваю я, потому что все эти овощные истории не звучат очень уж убедительно.

Мнац напрягает каждую мышцу на лице и смыкает губы, но уже через мгновение взрывается диким хохотом, даже не пытаясь хоть немного приглушить свой ор. Меня бросает в жар негодования и недоумения. Горит лицо, шея, уши. Ещё немного и повалит пар из всех щелей. Какого черта?! Это он сморозил какую-то ерунду, а дура опять я? Где справедливость?!

Кажется, я снова проиграю. Он слишком искусно меня доводит.

— Алёна, ну ты бы ещё о признании в любви спросила, — продолжает хохотать он. — Ты что? Это только после свадьбы! Я не такой! За кого ты меня принимаешь?

— Знаешь, что? Иди ты… Жри свои огурцы! — подскакиваю я, отрывая спину от подушки и распаляясь ещё больше. — Ты меня вообще запутал! Не можешь нормально объяснить, тогда я пошла! Я не нанималась…

Мнац действует быстро. Руки на мои запястья, толкает вперёд, и я падаю на матрас, придавленная его телом.

— Отвали!

— Да успокойся ты, — ласково говорит он. — Алёна, я пытаюсь сказать, что ты мне интересна. Даже очень…

— Я тебе не верю, — бросаю ему прямо в лицо. — Это очередное твоё испытание. Я не куплюсь!

— Я бы и сам не поверил, но… Это факт. И твоя реакция и слова только подтверждают мои догадки. Я тоже тебе интересен.

Провокатор хренов! Злости во мне хоть отбавляй, но ее выплеск только позволит Мнацу наделать ещё кучу выводов, доказывающих, что я в него… Правда становится поперёк горла. Черт! Я не хочу в этом признаваться даже себе. Не хочу и не буду. Это слишком.

— Во-первых, слезь с меня, — цежу сквозь зубы не в силах смотреть ему прямо в глаза.

— А во-вторых? — игриво спрашивает он, наклоняя голову чуть ниже, вынуждая все-таки принять его взгляд.

— Ты мне не интересен! — произношу так решительно и строго, что сама собой горжусь.

Не пропускаю секунду замешательства Мнаца и проделываю трюк, которому меня никто не учил, но сейчас он срабатывает на ура: резко перекатываюсь и оказываюсь сверху. На лице Мнаца появляется легкое удивление, потому что теперь уже я вжимаю его руки в матрас, едва касаясь грудью его груди.

И все вроде бы хорошо, я в выигрышной позиции, только светлые глаза с этим не согласны. Мнац с легкостью сбрасывает мои руки и обнимает, заключая в новую ловушку.

— Только посмотри, как нам весело, — говорит он почти с восторгом.

— Только тебе, — грубо отвечаю я.

— Неправда. Ты чувствуешь то же самое. Я это знаю.

— Ты ошибаешься. Я… Я никогда не стану… С тобой… — окончания фраз тонут в кислоте из моих страхов и настоящих желаний.

— А вот это уже звучит, как вызов, Алёна. Ты это понимаешь? Вот, что ты со мной делаешь? Даёшь почувствовать себя охотником. Забытое первобытное ощущение, которое потрясающе бодрит.

— Но я не добыча.

— Алёна, ты совсем меня не слушаешь. Я ничего такого ещё тебе не предлагал, чтобы ты так психовала. Для начала успокойся...

— Для начала отпусти меня!

— Хорошо, но ты меня дослушаешь. И перестанешь дергаться так, как будто я тебя тут электрошокером пытаю, потому что такими темпами мы точно не договоримся до утра, ведь мне придётся показать тебе мои любимые настоящие пытки. Возможно, тебе даже понравится… Но это не точно.

Его испытывающий взгляд подавляет. Этот раунд за ним. И он это знает. И я хотела бы что-нибудь ответить, только сама знаю, каков будет результат...

Несколько вдохов и выдохов возвращают мне немного сосредоточенности. Этого не так-то просто добиться в моем положении. Я все ещё не привыкла к такой близости. Смущаюсь даже спустя месяц кувыркания с Мнацем на матах… Боги! Даже в моих мыслях это звучит, как что-то непристойное. И все-таки лучше говорить, сидя на разных краях постели, а не обнимаясь в ее центре.

— Только если без овощных теорий, — строго произношу я.

Если уж соглашаться с маньяками, то хотя бы заявив о своих условиях.

— Договорились, — довольно кивает Мнац, убирая руки.

Снова садимся в постели, но на этот раз друг к другу лицом. Мнац, чтоб его, выглядит супер-спокойным и уверенным. О себе я такого сказать не могу, но очень стараюсь создать хотя бы видимость.

— Алёна, ты для меня что-то новое. Я всегда был любознательным, с годами эта черта только укрепляется в моем характере. Для меня Крис пройденный этап, как и я для неё.

— Она с этим не согласится.

— Согласится, — заявляет он, не задумавшись ни на секунду. — В любом случае, это не то, о чем тебе стоит думать. Я говорю о нас.

— Не о чем здесь говорить. Мы… — замолкаю, пытаясь подобрать лучшее определение.

— Что бы ты сейчас не сказала — не имеет значения. Мы это мы. Не надо вешать ярлыки.

— Я вообще тебя не понимаю, — произношу я, обескураженно качая головой.

— Да что тут понимать? Я тебе не высшую математику объясняю. Я свободен. Ты тоже. Мы можем делать все, что захотим.

— Предлагаешь мне секс без обязательств в перерыве между тренировками?

— Можно и вместо, — ухмыляется Мнац.

 Судорожно ищу, чем бы его стукнуть, и уже хватаю подушку, как он продолжает говорить:

— Шучу я! Расслабься. Я тебе вообще ничего не предлагаю, но и не исключаю никаких возможных исходов. Лишь хочу сказать, что мое расставание с Крис тебя не касается, ты ничего не должна, ни ей, ни мне. Со своей стороны признаю, наше с тобой общение повлияло на ситуацию, но опять же... Ты здесь ни при чем. Это только мой выбор и ее.

Опускаю взгляд, перебирая пальцами ткань покрывала. Чувство вины отвратительная вещь, и… До меня потихоньку доходит суть. Почему я должна брать ответственность за действия, мысли и чувства других людей? Это ведь неправильно. Все-таки я снова дура. Снова беру на себя слишком много.

— Вижу, что ты врубилась. Отлично. Теперь следующее… Алёна, я не влюблён в тебя.

С трудом сглатываю, отчего-то это его признание кажется горьким и слишком громоздким. Теперь я точно ничего не понимаю. К чему тогда это все? Ведь из интереса, наверное, и рождается эта самая влюбленность. Одно часть другого. Разве нет? Мнац все больше путает карты, а я ведь так и не разобралась в правилах игры.

— Не это ты хотела услышать, да?

Молчу. Не понимаю, что нужно ответить. В голове пусто.

— Алёна…

Мнац снова тянется к моей руке, но я не позволяю себя коснуться.

— Не надо.

— Хорошо, — раздраженно говорит он. — Знаешь... Новизна привлекает. Мне нравится проводить с тобой время и нравится то, как я чувствую себя рядом с тобой. Все познаётся в сравнении, и я никогда не устану сравнивать и искать что-то необычное. Сейчас — все это ты. Ты даёшь мне эмоции, а это самый сильный наркотик, который точно не смогут запретить. Я не предлагаю тебе встречаться, не тащу в постель, не собираюсь давить. Все, что происходит или произойдёт между нами — результат нашего общего выбора. Я всего лишь хочу, чтобы ты тоже все это увидела, высунув, наконец, голову из песка.

Если честно, в песке мне куда легче… Мнац больше не улыбается, смотрит на меня и ждёт ответа.

Будет больно.

Он сказал мне так в мой первый вечер в колледже. И я точно знаю, что он не врал.

Пора уже все-таки открыть глаза на истину. Он действительно нравится мне, также сильно, как я его опасаюсь. И я прекрасно понимаю, что в конечном итоге выбирать будет он, а не я. Эти игры не закончатся ничем хорошим.

— Но когда на горизонте появится кто-то поинтересней… — произношу я медленно, — выбор будет уже только за тобой? Ты сам сказал — новизна привлекает. Видишь, я тебя слушала.

— Это радует, но ты почему-то снова себя принижаешь. Выкапывай уже свою самооценку из дерьма. Отличная и полезная вещь. Поверь мне.

— Спасибо за дельный совет.

— Я не умею предсказывать будущее, Алена. Ты, кстати, тоже. Ты снова слепо веришь своим установкам. Я плохой и страшный, ты беззащитная и нежная. Какой кошмар! Может, попробуешь жить по-новому, опираясь на свои настоящие желания? Я не буду лгать про любовь навеки. Не мой стиль. Но я уже начал охоту и мне все нравится.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? Какой охотник машет перед зайцем ружьем?

— Хорошо сказала. Горжусь, — произносит он с улыбкой, от которой прихватывает сердце. — Ты читаешь мои книги, Алена. Сама бы скоро пришла к этому выводу. Я просто не хочу надевать на тебя розовые очки, а потом саморучно разбивать стекла. У меня нет намерений ранить тебя.

Отсутствие намерений не исключает летальный исход...

— А что если я влюблюсь? — страшный вопрос вылетает изо рта быстрее, чем я успеваю его обдумать.

— Разлюбить можно всего за пару месяцев. Все эти истории о незаживающих душевных ранах правдивы, пока это выгодно их носителю. Все у тебя в голове. Чувства проходят, а вот их призраки дело рук самого человека. Не делать то, чего тебе по-настоящему хочется из-за страха провала и боли — удел неудачников.

— Ты ужасный сухарь.

— Я — реалист. И не вижу в этом ничего ужасного.

Если коротко пересказать наш разговор, то Мнацу просто весело, но это ненадолго. Мило… Очень мило. Только я не собираюсь в это лезть.

— Я отказываюсь, — произношу с удивительным спокойствием.

— Ты так и не поняла. Это все не было предложением.

— Ты говорил о выборе. Вот. Я озвучила свой. У нас с тобой ничего не будет, кроме тренировок и может быть, если ты перестанешь вести себя, как говнюк, то мы сможем стать друзьями. Не больше.

— Меня устраивает твой ответ.

А вот его ответ мне непонятен. Смотрит он как-то… По-дьявольски. Словно получил именно то, что хотел.

— Что-то не так? — спрашивает Мнац, явно забавляясь.

— Ты мне скажи.

— Я уже достаточно сказал.

— Тогда мне пора возвращаться в свою комнату.

— Может, посмотрим фильм?

Его смеющиеся глаза намекают совсем на другое. Облезет!

— Я устала.

— Могу тебя расслабить.

— Я думала, что мы договорились.

— О чем? — талантливо играет удивление Мнац.

— О границах.

— Ты их провела, ты и соблюдай. Я ничего такого не обещал.

Невероятно тяжёлый человек! Уму непостижимо, как он может быть таким… Свободным? Чувство саморазочарования неприятно бурлит в животе. Почему же я так не могу?

По всей видимости бой только начинается. Я до конца не уверена в том, что именно происходит. То ли он серьёзен, то ли это все-таки часть моих тренировок. В любом случае… Пора валить. На сегодня хватит.

Поднимаюсь с постели и, предусмотрев дистанцию, обхожу ее. Забираю со стула свои вещи и направляюсь к двери.

— Алёна, — окликает меня Мнац.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— Накинь мою мастерку.

Не желая больше вступать в диалог, послушно делаю то, что он говорит. Пытается быть заботливым? Все, что он говорит или делает, можно смело делить на ноль, но мне так не хочется этого делать. Хочется верить. И так жаль, что это бессмысленно.

— Вряд ли мне будет достаточно дружбы, — голос Мнаца застает меня перед открытой дверью.

— Вряд ли мне будет достаточно роли игрушки.

— Тогда попытайся влюбить меня.

Теперь он бросает мне вызов? Какая глупость...

— Даже пробовать не стану, — отвечаю я и поспешно выхожу из комнаты.

Тяжёлый вздох срывается с губ.

Не знаю, кто вообще может влюбить его в себя, но это точно не я.