13

Алена

Буря улеглась, остаточные облачные слезы тихонько падают с неба, но я их практически не чувствую. Территория Волковского колледжа окутана тьмой, у входа в женскую общагу виднеется фонарь, но я иду непростительно медленно, просто потому что в моих мыслях все еще бушует ураган.

Мнац – эгоистичный искуситель. Как у него все легко. Забей! Делай, что хочется. Ни о чем не волнуйся. И с какой невероятной уверенностью он рассказывает о том, что чувствует и чего хочет. Никаких обязательств. Никаких обещаний. И ведь не подкопаешься…

Сколько раз он уже так делал? Сколько раз это облегчило ему жизнь? И что стало с бедняжками, которые шагнули за ним в пропасть? Помню, девчонки говорили, что все его бывшие после расставания чуть ли не летают от счастья. Как это возможно? Он им мозги промывает? Стирает память?

Разлюбить можно за пару месяцев.

Сомнительное заявление. Не все поддается такому контролю. Разве что, любви и не было.

А что вообще такое любовь? Все, что мы знаем об этом чувстве, по большому счету навязано различными медиа, фильмами, книгами, песнями…  И там она такая сильная, такая красивая и разрывающая душу. Неужели все это ложь? Неужели мы все ее просто придумали или поверили в выдумку кого-то еще?

Что я чувствую к Мнацу? Что это такое? Интерес – достойное определение. Добавляем влечение, немного страха и любопытства. Сердце бьется чаще, когда он улыбается, дыхание перехватывает, когда он касается меня. Все это предпосылки более глубоких чувств. И если Мнац может управлять всем этим, то он точно не человек… Но в своем происхождении я уверена.

Его заявление об охоте ужасает. Кролик против ружья? Финал рисуется красной краской. Он меня просто размажет. Я не хочу в этом участвовать.

Попытайся влюбить меня.

Смешно… Это же невозможно! Что значит попытайся? Как будто есть какой-то волшебный алгоритм. Разве такое работает под давлением? Да и зачем это мне? Даже если получится, то одного его желания будет достаточно, чтобы все закончить. Нужно найти другой выход. Он должен быть.

Новизна. Выбор. Охота. Интерес. Желание.

Страх. Ошибка. Боль. Несчастье.

Порыв ветра застает врасплох. Россыпь ледяных иголочек пронзает кожу, и я передергиваю плечами. И я сейчас не уверена, что холоднее: воздух на улице или мои мысли.

Зю сидит на подоконнике и курит в открытое окно, разбивая мои надежды о теплой комнате, в которой я смогу согреться. Зоя ведь не могла сделать это специально, увидев меня в окно? Или могла? Соседка оборачивается ко мне, но смотрит не в глаза, а на мою одежду. По ее непроницаемому лицу невозможно угадать мысли, но все же я попытаюсь.

Она недовольна…

— Попали под дождь, — говорю я и развожу руками.

— Мнац должен был хорошенько согреть тебя после этого, — безразлично дергает плечом Зю и снова отворачивается к окну.

Да что с ней такое?

— Зю, он тебе?..

— Я же говорила тебе о тупых вопросах! — перебивает она жестко.

Снимаю мастерку и стягиваю футболку, стараясь не дышать, чтобы как можно меньше чувствовать его запах. Это невозможно. Ткань пропитана ярким и сочным парфюмом с примесью сигаретного дыма и осенней грозы. Головокружительный аромат, хочется уткнуться носом и пролежать несколько дней в этой эйфории.

Я уже у тебя в голове, — звучит голос Мнаца в моих мыслях.

Хитрый говнюк!

Бросаю одежду на пол. Волна тихой злости ударяет по телу. Вот что сейчас меня согревает. Какого хрена все вокруг считают, что имеют право лезть ко мне, но сами они неприкосновенны? У них есть и личное пространство и частная жизнь, а что у меня? Ничего… Какая беспросветная глупость. Пора уже наращивать броню, но не запирать себя в бункере. Этот бункер уже давно сгнил.

— Нормальный вопрос, — говорю я твердо, попутно переодеваясь в сухую одежду. — Ты злишься на что-то, но объяснять не хочешь. Мне приходится делать выводы исходя из того, что я вижу. А вижу я именно то, о чем спросила.

— Это ты у него научилась? — усмехается Зю, глубоко затягиваясь, и выпускает облако пара изо рта. — Неплохо…

И она туда же. Все меня оценивать собрались?! Может, целую комиссию соберем?! Грамоту мне выпишем или назначим наказание — тысячу ударов плеткой?!

Достало.

Достало, что со мной не хотят считаться.

— Ты одна из его бывших? Верно? — стреляю наугад, но по напряженным плечам Зю, понимаю — точно в цель. — Ты его до сих пор любишь.

Соседка резко спрыгивает с подоконника и выходит в центр комнаты. Ее выпад меня не пугает. В прежнем темпе заканчиваю переодеваться, натягиваю пижамные штаны и сама подхожу к ней ближе.

— Слушай, подруга… Ты лезешь не в свое…

— Не надо так, Зю. Я ведь не со зла. Просто хочу понимать ситуацию и не хочу ссориться.

Зоя глубоко вдыхает и выпускает воздух через нос. Ее взгляд проходит словно сквозь меня, теряя фокус.

— А я не хочу об этом говорить, — тихо произносит она.

Если я была бы чуть больше похожа на Мнаца, то обязательно бы ее дожала. Но я не он. Я не хочу давить. Сама знаю, как это неприятно.

— Хорошо, — отвечаю я.

Отхожу к своей постели и вытаскиваю из-под кровати теплые носки.

— Он хороший, Ален, — в который уже раз повторяет Зю.

Что он с ней сделал? Почему она так к нему относится? Что у них было?

Мнаца можно охарактеризовать многими словами, но хороший — вообще не уместно.

— Это я уже поняла, — говорю я для того, чтобы не начинать новую стычку.

— И я тоже не хочу ссориться… — говорит Зю с какой-то детской трогательностью.

И она тоже… Она тоже в его сетях. Ей больно. И мне больно видеть все это.

— Значит, не будем.

— Ален, у меня ничего нет к Мнацу. Ты все неправильно поняла. Я просто его уважаю. Он…

Если она еще раз назовет его хорошим, я не знаю, что с ней сделаю… Но Зю произносит совсем другое:

— Если у вас все получится, я буду только рада. И за тебя, и за него, — в ее голосе больше грусти, чем искренности.

— Я не собираюсь с ним…

— Не продолжай. Не надо обещаний. Тем более таких.

Молчание затягивается на несколько минут, но атмосфера не становится легче. Нельзя выветрить из комнаты напряжение, даже если снести стену. Обе забираемся в постели, не вымолвив больше ни слова. Зю выключает настольную лампу, темнота накрывает нас поверх теплых одеял. Она что-то знает, но не расскажет… И я могу ее понять. Я бы тоже не рассказала. Только это все запутывает меня еще больше.

Кто же ты такой, Даниил Магнецкий?

Кто ты такой?

Я уже было подумала, что все разгадала. Самоуверенный нарцисс с маньячными замашками перевоспитания людей ради своего же удовольствия. Посмотрите какой я умный! Сколько я знаю! Я взломал человеческий мозг и разобрал ваше сознание по пунктам, подобрав систему управления.

Но это всего лишь часть.

Видимая сторона.

Что же там, где тени скрывают смысл? Что по другую сторону?

— Завтра мы празднуем Хэллоуин. Пойдешь? — спрашивает Зю.

Отказ уже вертится на языке, но внезапно для самой себя отвечаю я совсем другое:

—А ты поможешь мне с образом?

— Конечно, — с воодушевлением говорит соседка.

Вот так мне нравится куда больше. Зю. Снова Зю.

— Тогда пойду.

Если честно, желание не особо большое. Все эти тусовки мне не очень нравятся, но… Что там говорил Мнац? Высунуть голову из песка? Хорошо. Только кто ему сказал, что моя голова будет повернута в его сторону? Что если кролик наденет бронежилет?

Стратег из меня никудышный. Не умею просчитывать варианты непредвиденных обстоятельств. На тусовке в честь Хэллоуина присутствуют все. Все, кроме короля. Я не знаю, куда подевался Мнац, но за весь день мы ни разу не встретились и я не получила ни одного сообщения с наставлениями или подколками.

Краем уха слушаю разговоры Зю, Анжелы и Ксюши, блуждая взглядом по местному клубу. И если король отсутствует, то королева ведет себя так, словно все еще занимает почетное место на троне. Крис в центре внимания, общается с друзьями Мнаца и выглядит совершенно обычно. То есть, потрясающе, словно не она вчера рассталась с парнем, а кто-то другой.

— Привет!

Поворачиваюсь и вижу, как Женя садится на диванчик рядом со мной. Он лучезарно улыбается. Щеки румяные, а глаза… Он, похоже, пьян. Сильно. В стельку.

— Привет, — отвечаю я, немного смутившись.

— Классно выглядишь. Просто… — Женя мутным взглядом рассматривает мое лицо, профессионально исправленное Зоей при помощи десяти тысяч каких-то баночек и тюбиков. — Вау! — наконец выдыхает он.

— Спасибо. Правда, комплиментов достоин мастер. Это все Зоя. Ее заслуга.

— Брось! — откликается Зю. — Ты красотка, Ален. Признай уже это.

— Да! — соглашаются девчонки.

— Еще какая, — поддакивает Женя.

Что-то мурчит в районе груди и отдает мягкой приятной вибрацией по всему телу. Я не часто слышала комплименты в свой адрес, еще и коллективные.

— А давайте выпьем за это, — предлагает Женя, поднимая стакан вверх. — За Алену. За новую волчицу. За еще одну из нас.

Компания поддерживает, а я немного теряюсь. В моем бокале пусто, сок я уже допила. Женя это замечает и отливает мне немного от своего напитка.

— Это легкий коктейль. Для детей, — успокаивает он меня.

А почему бы и нет? Я ведь и правда могу расслабиться и отдохнуть, как обычная молодая девушка в компании друзей. С улыбкой обхватываю стакан и вытягиваю руку вперед, чтобы все могли до него дотянуться.

— За вас! Спасибо, что приняли меня!

Одобряющие крики щекочут слух, соприкасаются пластиковые стаканчики. Делаю пару глотков коктейля, отмечая, что на вкус он очень даже приятный.

Веселье только начинается.

Гремит музыка, тело такое легкое. Повсюду улыбающиеся лица, и я танцую. Зю держит мою руку, подбадривая меня веселыми возгласами. Как же мне круто! Почему никто не говорил, что счастье это так просто?

Женька таскает мне свои фирменные коктейли. Сбиваюсь со счета. Это самое вкусное, что я пробовала за всю свою жизнь. И единственное, о чем я жалею, так это что не попробовала их раньше.

Громкий смех.

Яркие вспышки света.

Эйфория от простоты и одновременной крутоты момента.

У меня были какие-то проблемы? Я не помню… Ничего не помню...

Кружусь на месте. Кажется, что моя голова отрывается от тела и улетает под потолок. Ух ты! Как высоко. И как всех много. И все такие красивые. И я тоже. Я одна из них. На одной волне.

— Куда ты, Ален? — спрашивает Зю, когда я делаю пару неловких шагов в сторону.

— Нужда зовёт. Сейчас вернусь, — хихикаю я и, словно по качающемуся кораблю, топаю в сторону уборных.

Останавливаюсь в коридоре с шестью дверьми. Как это их здесь прибавилось с прошлого раза? Моргаю несколько раз, дверей остается три. Вот так уже лучше, но какая из них моя?

— Эники-Беники, — бубню я, тыкая пальцем в две противоположные двери. — Ели… Ва-ре-ни-ки!

Останавливаюсь на левой двери и смеюсь над картинкой дыни. Это реально забавно. Веселые здесь ребята учатся. Классные. Я их всех так люблю.

Заканчиваю свои дела и, вымыв руки, выхожу из туалета. В коридоре натыкаюсь на Женьку. Где-то в мыслях мелькает ощущение дежавю, но вместо холодных светлых глаз я вижу теплый взгляд и добрую улыбку. Такой вариант нравится мне больше.

Мнац… — подсказывает память.

 Кто это? Я таких не знаю.

— Ален, — говорит Женя, шагая ближе. — Можно с тобой поговорить?

— Конечно, — радостно отвечаю я.

— Зайдем сюда, а то в зале слишком громко? — Женя кивает на центральную дверь.

— Ага. Давай.

Входим в комнату и она кажется такой… Прикольной. Все кажется мне очень прикольным. Усмехаюсь и с размаху плюхаюсь на диван. Какой он мягкий. Он что сделан из зефира? Снова смеюсь, пытаясь погрузить пальцы в сладкую массу.

— Вижу тебе хорошо, — говорит Женька.

— Да-а-а… — запрокидываю голову и тяну я. — А тебе хорошо?

Женя садится рядом со мной. Его прикосновения похожи на воду. Будто меня обволакивает прохладная жидкость и я опускаюсь на дно. Приятно. Спокойно. Легко.

Женька прижимается ко мне. Он меня обнимает? Зачем он меня обнимает? Так и должно быть? Я не знаю… Пусть будет. Это ведь так классно.

— В компании такой прекрасной девушки не может быть плохо, — слышу голос Жени, как будто издалека, хотя по ощущением парень находится совсем рядом. — Алена, ты такая красивая. Я тащусь. Еще когда ты только села в мою тачку, я на тебя запал.

Он назвал меня красивой… Я красивая… Как же это здорово…

Что-то касается моей шеи, но я не могу понять, что именно. Затылок такой тяжелый. Зефирный диван меня поглощает.

Щекотно. Кожа покрывается мурашками. Чувствую какой-то дискомфорт в районе груди и бедер.

— Я же тоже тебе нравлюсь, да? Скажи, что нравлюсь. Нам с тобой будет очень хорошо.

Мои глаза открыты. Я знаю, что открыты, тогда почему ничего не видно? Слишком темно.

— Включи свет, — прошу я.

У меня всегда был такой тяжелый язык? Кажется, он растет и растет...

— Он нам не нужен, Алена. Темнота — друг молодежи.

Моих губ касается теплый и скользкий слизняк, который норовит влезть в рот. Фу! Это еще что?! Мотаю головой, слабыми руками пытаясь дотянуться до лица, но никак не получается.

— Успокойся, Алена. Все хорошо. Это же я. Мы просто немного развлечемся. Не переживай. Дверь я закрыл. Никто нас не побеспокоит.

Зачем кому-то нас беспокоить? Я не понимаю, о чем он говорит. И не понимаю, что по мне ползает. Похоже на жуков. Мерзкое ощущение. Хочется вскочить и стряхнуть их с себя. От них кожа вся чешется.

— Ну чего ты брыкаешься? Тебе же нравилось только что.

— Жуки…

— Здесь нет никаких жуков. Только я. Ты чего уже галюны поймала?

Мне не нравится его голос. Он теперь совсем другой. Не знаю, почему, но мне кажется, что лучше уйти отсюда.

— Мне нужно на воздух.

— Не нужно. Здесь же здорово. Ты разве не видишь?

Непроизвольно меняю положение. Падаю на спину. Жуков становится все больше, а слизняк снова лезет в рот. Ощущения притупляются, отдаюсь чужеродной волне. Может, все это сон? Я не могу вспомнить, что было пять минут назад. Где я вообще? Что я здесь делаю?

Резкий жужжащий звук долетает до ушей. Еще одни. Ткань штанов впивается в мои бедра…

— Это будет лучшая ночь в твоей жизни, — говорит чей-то голос. — Будь хорошей девочкой.

Правда? Лучшая ночь? Я хочу лучшую ночь… А еще спать. Я хочу спать.

Глухой удар пронзает пространство. Чувствую его сильную звуковую волну. Через секунду мне становится легче дышать. Только зефирный диван меня не отпускает и не дает пошевелиться.

— Что ты ей дал? — грубо спрашивает леденящий душу голос, от которого сердечный ритм зашкаливает.

— Мнац, я… Она сама…

— Что ты ей дал?!

Я не могу разобрать слов. Сознание меркнет. Стараюсь удержаться, хватаясь за тонкую нить знакомого голоса:

— Пошел нахрен отсюда. Пошел. Сука. Нахрен!

Он хороший…

Я откуда-то это знаю…

Почему он злится?

Кто его так разозлил?

Тело трясет. Меня что, запихнули в стиральную машинку и поставили режим быстрого отжима? Пытаюсь избавиться от озноба, сворачиваясь калачиком, но боль пронзает колени и плечи.

— М-м-м… — мычу я, сглатывая скопившуюся во рту слюну.

— Очнулась?

Распахиваю глаза, темнота дезориентирует. Несколько мгновений уходит на то, чтобы привыкнуть к мраку. Различаю перед собой темный овал. Чья-то голова. Аромат парфюма позволяет узнать человека рядом со мной. И мне не нужно даже видеть его лицо, чтобы понять — Мнац зол. Просто в ярости.

— Что происходит? — с трудом спрашиваю я дрожащими губами.

— Мне, блять, тоже интересно. Что происходит, Алена?! Какого хрена вообще?!

Прижимаю руки к ушам. Треск стоит такой, словно мне разом прохрустели всеми суставами и парочку вывихнули. Шумно. Больно. Ужасно!

— Не кричи, — прошу я. — Пожалуйста…

— Не буду… Пока что...

Опускаю руки. Предчувствие премерзкое. Пытаюсь выудить из памяти хоть что-то, но последнее, что вспоминается — я пошла с Зю на вечеринку. Девчонки, Женя… Коктейли. Танцы. Ощущение эйфории. А потом... Ничего. Больше ничего. Пустота.

Оглядываю комнату и даже движение глаз вызывает дискомфорт. Я в спальне Мнаца. Это точно. Но его же не было в клубе. Тогда почему я здесь?

— Ну как? Есть успехи? Все вспомнила? — говорит Мнац таким тоном, словно хочет меня пристрелить.

Божечки… Что же я натворила?

Прижимаю руки к лицу. Кожа мокрая от пота и нездорово горячая. В глазах появляются слезы, дрожь в теле все нарастает.

— Тебя все еще колотит. Черт! Из-за того, что ты вырубилась, я даже не смог тебе желудок промыть. Ну хоть успел вовремя, — зловеще тихо говорит Мнац. — Самочувствие в целом как?

— Ужасно.

— Тошнит?

— Вроде нет.

— Встать сможешь?

— Да. Я… Сейчас, — прикладываю все силы, чтобы оторвать голову от подушки, упираясь ладонями в матрас. — Я сейчас уйду…

— Совсем больная? Куда ты уйдешь? Тебя еще сутки минимум колбасить будет. Из комнаты ни ногой. Даже если меня нет.Тем более если меня нет.

— Мнац… — в голове вырастает ком. — Что случилось? Я ничего не… Не помню.

— Случилось то, что мне стоило оставить тебя всего на один день, а ты влезла в какое-то дерьмо. Когда я говорил, живи для себя, то не это имел в виду. Ты совсем без мозгов что ли?

— О чем ты?

Мнац на мгновение замолкает, переводя дыхание, а после произносит с с каким-то болезненным сожалением:

— Давай я отведу тебя в душ, а потом мы поговорим. Тебе станет немного легче.

— Нет, — с истерическими нотками произношу я. — Я хочу знать сейчас.

— Алена, — тяжело вздыхает он, чуть смягчаясь, и касается пальцами моей щеки. — Все, что пока тебе нужно знать, — самого большого говна не случилось. С остальным разберемся позже.

— Я здесь. Ты — сгусток злости. Значит, говно случилось.

Следую за своими ощущениями. Кожа зудит, кости ломит, пульсирующая боль обволакивает внутренние органы, но больше всего ноет сердце. Его лупит совесть со всей дури. Не могу больше сдерживать слезы.

Мнац ловит горячую соленую каплю большим пальцем и обхватывает мое лицо рукой — у него такая приятная прохладная кожа. Прикрываю глаза, подстраиваясь под его жест. Он жалеет меня. Злится, но жалеет. Не могу сказать, что от этого становится сильно легче, но это больше, чем я могла бы желать. Я не одна.

— Ты просто была не готова, — с досадой говорит Мнац. — Пошли в душ. Приведем тебя в порядок.

Мнац проводит меня по коридору, придерживая за талию. С благодарностью принимаю его поддержку, закинув одну руку ему на плечи, не доверяя собственным ногам. Он открывает темную дверь и зажигает свет в холодном помещении с коричневой плиткой на стенах и полу. С одной стороны вытянулся ряд старых керамических раковин, с противоположной — душевые кабины, отгороженные друг от друга тонкими перегородками.

А двери где? Украли что-ли?

— Сейчас уже пять утра. Все должны дрыхнуть после тусовки. И все равно, тебе лучше поторопиться, — говорит Мнац и вручает мне большое полотенце. — Не включай слишком горячую воду. Знаю, что тебе холодно, но она тебя все равно не согреет, только размажет еще больше.

— Хорошо…

Отхожу к дальней кабинке и оглядываюсь. Мнац так и стоит у двери, наблюдая за мной. Волосы в полнейшем беспорядке, темные круги залегли под безжизненными глазами. Я не видела его всего сутки, но он как будто похудел и даже постарел лет на десять. Кажется, не только у меня был дерьмовый день.

Сил чтобы ругаться или строить из себя сильную личность нет, поэтому я просто прошу:

— Выйди, пожалуйста.

Обычный Мнац сейчас бы начал ржать и стебаться над моей стеснительностью. Бросил бы пару колкостей о том, что ничего нового он не увидит, но сейчас… Он спокойно отворачивается, складывая руки на груди.

— Ты можешь отключится и разбить себе башку. Этого нам точно не нужно.

Логично…

Захожу в душевую и снимаю с себя одежду. Теплая вода льется на голову, но облегчение не наступает, ни через пять, ни через десять минут. Я становлюсь чище физически, но морально все еще по уши в дерьме. Я напилась. Чертовы коктейли. Зачем я вообще это сделала? Что было после того, как?..

Меня не спасает ни теплый спортивный костюм, ни одеяло. Сижу на кровати, завернувшись в кокон, открыто только лицо, и все равно стучу зубами, как в самый дикий мороз. Когда же это уже закончится? Мысли разгоняются так сильно, что я за ними не успеваю. Какие-то обрывки, вызывающие моральную тошноту. Да что это со мной?

Я больше никогда…

Никогда…

— Открой рот, — строго говорит Мнац, поднося к моим губам пальцы, сжимающие таблетку.

— Что это?

— А ты как думаешь? Тебе ведь плохо. Нужна еще доза. Теперь ты будешь жить только так.

— Нет! Я больше не буду! — отрезаю я и смыкаю губы, качая головой.

— А что? Не хочешь? Вчера тебе было очень весело.

В ужасе смотрю на его озлобленное выражение лица и продолжаю машинально мотать головой, все отрицая. Мнац раздраженно дергает подбородком, сжимая челюсть.

— Алена, это успокоительное, — объясняет он сквозь занавес раздражения. — Нужно немного приглушить твой отходняк. Ты реально думаешь, что я мог бы?.. Серьезно, мать твою?!

Вижу, как ему тяжело себя сдерживать. И это я виновата. Теперь уж точно только я! Это не выдуманная вина. Она настоящая. И я могу злиться на себя сколько угодно, но точно знаю одно. Даже будет еще ужасней.

Послушно открываю рот, на язык ложится таблетка, а после к губам прислоняется ободок кружки.

— Пей. Тебе нужно много жидкости.

Слушаюсь и повинуюсь. Несколько капель стекают вниз по подбородку, Мнац вытирает их пальцами, а после отставляет чашку и занимает вторую половину кровати. Закрываю глаза, готовясь услышать правду.

— Не вспомнила, что было?

— Нет, — голос дрожит.

— Женя накачал тебя какой-то дрянью. Как тебе такое, а? Я же предупреждал тебя насчет него. Зоя тоже должна была. Алена, ну какого хрена, а? Из каждого утюга орут — не берите ничего из рук незнакомцев. Это простое правило. Его даже дети знают.

У меня тот же вопрос к самой себе. Какого хрена я творила? Как бы там ни было, никакая я не волчица. Все еще заяц в дикой стае хищников. И здесь никому нельзя верить.

— Я… Я не думала, что он...

— Когда я говорил, что тебе нужно быть смелее, то не имел в виду, что ты теперь бессмертная. Почему вообще ты решила затусить с Женей? Почему он?! Ты от меня шарахаешься, а этот дебил, значит, красавчик? Где логика? Ты не могла не слышать то, что о нем говорят. Выводы делать не?.. Не пробовала? Или ты забыла, где находишься? Мы че, в подростковом сериале? Думаешь, ты чертова Золушка? Сбежала из семьи, где тобой вытирали пол, и сразу попала в окружение сказочно-добрых долбоебов с милыми улыбками и чистой душой?

— Все не так. Это… Это совсем другое.

— Да? В каком месте? Женя вызывает у тебя больше доверия, чем я? Может, он нравится тебе? Может, не стоило тебя забирать? Сыграли бы свадьбу через пару лет. Это ты себе представляла, когда брала стаканы из его рук? Что тебя толкнуло на это? Зачем? Ты же даже не пьешь!

— Я просто… — пытаюсь собрать мысли в кучу, чтобы объясниться.

— Просто он напел тебе сладкую песенку. Сладкую лживую песенку, чтобы трахнуть тебя пару раз. И ты решила, что это куда лучше и приятней, чем моя правда? Растаяла девочка. Вот здорово. Молодец! Так вот, что за дорожка ведет к тебе? Откровенный пиздеж. Я тоже так могу. Хочешь? Только теперь тебя точно никто не спасет.

— Ты злишься… — сама не знаю, зачем озвучиваю этот явный факт. Может, потому что причина злости Мнаца куда глубже, чем кажется. Он злится не только на саму ситуацию или меня. Все очень сложно.

— Конечно я, блять, злюсь, Алена! Я пытаюсь помочь тебе, а ты ведешь себя… Как тупая обнаженная телка! Разве не такого результата ты хотела добиться? Не вывести меня на эмоции? Ты ведь поэтому ушла в отрыв. Что ж, ты своего добилась. Поздравляю.

— Я даже не думала…

— Думала. И сделала. Довольна?

Конечно нет. Какой тут довольна? Мне стыдно. Стыдно, потому что отчасти Мнац прав. Все, что я делала вчера в какой-то мере было назло ему.

Идиотка…

— Прости, — произношу сквозь горький всхлип.

— Не надо…

— Прости, пожалуйста, — уже навзрыд рыдаю я.

— Ты чего? — испуганно спрашивает Мнац. — Алена, я… Да еп…

Он меня обнимает, рывком прижимая голову к своей груди. Его большая ладонь нежно гладит меня по голове, пальцы ласково касаются кожи лица. Под моим ухом быстро бьется его сильное сердце.

— Это мне нужно просить прощения, — тихо говорит он, и я чувствую его скрытую печаль. — Я виноват. Слишком много на тебя вывалил. Думал, ты посильнее. Я перегнул, просчитался. Алена, я очень злюсь, но не только на тебя. Все, что я сказал тебе вчера… Забудь. Тебе это не нужно. Но одно помни… Мне не все равно. Я не желаю тебе зла.

— Я знаю, — отвечаю, задерживая дыхание.

Знаю. И верю в это. Не понимаю, как так получилось, но один из самых больших засранцев в моей жизни стал вдруг единственным человеком, который хочет мне помочь и помогает, а я все время его подвожу.

— Все будет хорошо. Ты справишься. И не извиняйся больше. Никогда передо мной не извиняйся. Чтобы ты не сделала.

— Но если я…

— Никогда, Алена. Ты меня поняла?

— Да…

Слезы никак не останавливаются, но у них, даю сто процентов, меняется химический состав. Это уже не слезы жалости и боли, скорее слезы облегчения. Все позади. Я в безопасности.

— Единственное, что теперь тебе нужно сделать — так это выводы, — Мнац снова входит в роль наставника.

— Я понимаю.

— Точно?

— Да.

Среди волков я могу верить и доверять только королю. Вот и все выводы.

— Трясешься. Холодно? — спрашивает Мнац.

Сама не понимаю. Похоже на какую-то лихорадку. Кожа горит, но мне действительно как будто холодно.

— У меня больше нет ничего теплого. Придется греться по-другому.

Мнац обращается со мной, как с куклой. И я не сопротивляюсь. Сил нет. Он снимает с меня толстовку, медлит, глядя на футболку, что надета на мне.

— Ладно… Добавочный стресс тебе ни к чему, — говорит он больше сам с собой, чем со мной, и снимает с себя кофту. — Только без психов. Будет тепло. Ты сможешь заснуть.

Понимаю, на что он намекает. И, если честно, у меня и в мыслях не было истерить. Мнац ложится на подушку, я устраиваюсь рядом, опуская голову на его плечо. Он сам кладет мою руку себе на живот, а после закидывает мою ногу себе на бедра и накрывает нас одеялом.

Я еще ни с кем не лежала вот так. Не была настолько близка. Новые ощущения не сразу принимаются мной, но и не отторгаются. Спокойно… Мне просто спокойно.

— Теперь постарайся расслабиться, — монотонно произносит Мнац. — Следи за дыханием, закрой глаза.

— Тебе удобно?

— Переживаешь за меня? — усмехается он, по всей видимости тоже отпуская нервное напряжение. — Какая ты все-таки дурочка, Алена. Спи давай. Мне нормально.

Немного ерзаю в его объятиях и наконец замираю, почувствовав спасительное умиротворение и тепло. Мне снова хочется извиниться, но я молчу, помня о его словах. Пальцы Мнаца поглаживают мое плечо, его дыхание касается макушки.

— Ты слишком добрый, — недоверчиво подмечаю я. — Это очень странно.

— Хочешь, чтобы я еще на тебя поорал? У тебя точно синдром жертвы с элементами мазохизма.

— Это лечится?

— Все лечится, если ты сама этого хочешь.

— И все равно ты подозрительно добрый…

— Только тогда, когда этого требует ситуация.

— И что сейчас за ситуация?

— У нас минутка тупых вопросов?

— Может быть… Ты против?

— Я не против сменить тему.

— Хорошо. Где ты был?

— Скучала?

— Что если да?

— О-о-о… Ты бредишь, Алена. Лучше молчи. Завтра будешь жалеть о своих словах.

— Я уже о них жалею.

А может и нет. Не знаю. Мне же в самом деле его не хватало, пусть я не сразу себе в этом призналась. Он уже глубоко в меня залез. Слишком глубоко. Теперь моя жизнь буквально состоит из Даниила Магнецкого. Без него я себя с трудом могу представить. До встречи с ним я была никем. А теперь? Теперь я не знаю, кем стану без него. Вчерашний вечер доказывает, что я совершенно не готова быть самостоятельной. Я сейчас в какой-то переходной фазе. Что из этого получится — мне не известно. Но я должна постараться. Ради себя.

События Хэллоуина отправляются на полку «Личный опыт» с толстенной папкой выводов и заключений:

Веселые люди не всегда добрые.

Окружающим плевать на тебя, даже если пять минут назад они тебе улыбались и говорили комплименты.

Многие готовы на ужасные вещи, чтобы получить то, что хотят.

Трезвый ум — лучшее, что ты можешь для себя сделать.

Надо думать головой, а не идти на поводу эмоций и обид.

— Я уезжал по семейным делам, — неожиданно для меня отвечает Мнац, и что-то в его словах заставляет меня забеспокоится.

— Все в порядке?

— Нет, — сухо отвечает он.

— Я могу чем-то?..

— Нет.

Чувствую с каким трудом ему даются ответы. И пусть в них нет ничего конкретного, но то, что он вообще отвечает мне, уже что-то значит.

— Мне жаль… Не знаю, что там случилось, но уверена, ты сможешь все исправить. Ты же умный. Ты всегда найдешь выход.

— У тебя точно бред. Ты только что сделала мне комплимент. Алена, ложись спать.

— У меня еще есть вопрос.

— Какой? — вздыхает Мнац.

— Как ты узнал, где я? Тебя не было в клубе. Я это точно помню.

— Мой друг должен был приглядывать за тобой, но немного облажался. Он позвонил мне, как только ты исчезла из поля зрения. Я как раз подъезжал к колледжу.

— Ты следил за мной?

— А у тебя есть претензии по этому поводу?

Он меня спас. Какие претензии? Если бы не это...

— Но зачем? Ты ведь сам говорил, что не станешь бежать мне на помощь и решать мои проблемы.

— Было бы лучше, если бы я позволил ему?..

— Это не ответ на вопрос, — не даю ему закончить. — Не увиливай. Скажи, как есть. Почему ты изменил своим же словам?

— Ты знаешь, почему.

— Объясни еще раз. Ты сказал мне все забыть.

— Вот и забудь.

— Теперь не могу. Ты все путаешь. Сначала одно, потом другое. Ты сам не можешь определиться, что тебе нужно. Но уже в который раз ты приходишь мне на выручку, и я не понимаю… Почему?

— Алена, не вешай на меня плащ супермена. Я не герой. Все, что ты сейчас чувствуешь на фоне благодарности — обман. И не надо думать, что дальше все будет по-другому.

— Вчера ты пытался убедить меня, что у меня есть к тебе чувства, а сегодня убеждаешь в обратном. Скажи честно, у тебя биполярка?

— У меня ты! Спи уже! (3303c)

Решаю больше его не драконить. Да и кажется успокоительное действует, а еще я перестаю так сильно дрожать, согреваясь. Закрываю глаза. Дыхание становится ровнее.

— Спасибо, Дань, — шепчу я уже в полудреме. — Я просто хотела сказать — спасибо.

— Пожалуйста, — отзывается он, прижимая меня к себе чуть крепче.