17

Алена

— Ты так и будешь молчать? — спрашивает Даня.

Провожаю взглядом высокие деревья, отвернувшись к окну. Тело расслабленно, наполнено умиротворением и сладостными отголосками наших экспериментов. Сказки закончились, пора возвращаться в реальную жизнь, но это не значит, что есть повод для грусти. Если только для легкой тоски и невидимой печали. Но я с самого начала понимала, на что иду.

Я уже скучаю по этому месту. По прекрасному виду из панорамного окна, по нежным рукам и умелым губам. По себе, которая навсегда останется здесь. Жаль, конечно, но я могу забрать с собой всего лишь часть.

Пусть Даня и не говорил открыто, но я и так догадываюсь, что будет после возвращения в колледж. Это только передышка, никак не связанная с тем, что ждет нас там. Мы спрятались ненадолго, поставили игру на паузу. Но теперь снова придется нажать на «плей».

— Алена...

— Что ты хочешь от меня услышать? — со вздохом произношу я.

— Не знаю… Хоть что-нибудь.

— Спасибо, — со слабой улыбкой отвечаю я, продолжая смотреть в окно.

— Тебе не за что меня благодарить.

— Это не тебе решать.

— Тогда и я хочу сказать…

— Пожалуйста, — перебиваю я его, поворачиваю голову влево.

Даниил дарит мне недолгий внимательный взгляд, а после отворачивается обратно лицом к дороге и резко переключает скорость на коробке передач. Автомобиль набирает скорость, дорога несет нас назад...

Назад в реальность.

Мнац, именно он сейчас сидит на соседнем сиденье, останавливает машину на парковке возле колледжа, но не глушит мотор. Не хочу разыгрывать драму, но и как ее избежать не совсем понимаю. Мне безумно хочется сейчас только одного, поцеловать его еще раз, но боюсь, что только сделаю хуже.

Отстегиваю ремень безопасности и забираю свой рюкзак с заднего сиденья. Бросаю взгляд на водителя, что безэмоционально смотрит только перед собой. Я не могу разгадать его мысли, даже пытаться не стану. Не думаю, что там сейчас есть место для меня.

— Пока, — говорю я, распахивая пассажирскую дверь.

Ответа нет. Его безразличие царапает сердце, но эти раны не глубокие, так что быстро затянутся. Проглатываю горечь прощания и выбираюсь наружу, закрывая за собой дверь.

Ухожу не оглядываясь. Походка легкая, а это может значить только одно. Он даже не смотрит мне вслед. Значит, решение верное. Верное и обоюдное.

Понедельник тянется бесконечно долго. Ощущаю себя погруженной в транс. Я как будто бы сплю, но на самом деле это не так. Иду на пары, слушаю преподавателей, только вот не слышу. Ничего не слышу, кроме собственных мыслей, которые мне самой кажутся странными. Я даже не думала, что так было можно.

Не чувствую печали. Не чувствую боли. Никаких отягчающих мое существование эмоций. Я много думала вчера вечером, да и сегодня не прекращала, старалась все разобрать и разложить по полочкам. И, кажется, у меня получилось.

Наблюдаю за одногруппниками и другими студентами. Никто из них не обращает на меня внимания. Я снова невидимка. Снова тень, которую никто не замечает. И меня это радует. Воодушевляет. Ловлю что-то похожее на гармонию внутри себя. Зачем мне их одобрение? Зачем мне их интерес? Трон? Да к черту! Крис может греть его своей идеальной задницей сколько влезет. А Мнац… Даня… Ему пора уже спасать кого-то другого и закрывать сезон охоты на кроликов. В этом лесу полно других животных, а я лучше влезу на какое-нибудь высокое дерево и посмотрю, что же там, на краю горизонта.

Нет. Ну серьезно. Куда ни глянь, везде вижу одни плюсы.

Я цела. Жива. Я в полном порядке. Мне не обязательно ввязываться в новую стычку. Нам с Крис уже точно нечего делить. А доказывать? Почему я должна это делать? Ей? Кто она такая? Важно ли для меня ее мнение? Мнение всех остальных? Нет. А вот мое собственное… Да. Вот что самое главное.

Одно дело защищаться, когда на тебя нападают. И совсем другое топить кого-то, ему же и уподобляясь. Это не про меня. Никогда не было. И не будет. Я могу жить дальше. Чувствую силы и внутренний ресурс. У меня есть все, что нужно. Чужого мне не надо.

Бреду по коридору к следующей аудитории. Медленно переставляю ноги, будто плыву. Замечаю свободный подоконник и делаю несколько шагов ближе. Упираюсь ладонями в гладкую прохладную поверхность и выглядываю в окно. Солнце спрятано за серыми тяжелыми тучами, но его лучи упорно пробиваются сквозь плотную преграду. Нельзя спрятать свет, если он есть. Это невозможно.

Улыбка появляется на моих губах, в глубине души чувствую спасительное облегчение. Все уже позади. Все. Позади.

Тело в момент реагирует, ощущая чье-то приближение. Мышцы напрягаются, спина выпрямляется. От гармонии и спокойствия не остается ни следа. Шаги за моей спиной утихают, а вот по шее вниз бегут колючие мурашки. Он рядом. И нет необходимости оборачиваться, чтобы понять, кто именно.

Сердце вздрагивает и колотится с сумасшедшей скоростью, когда горячие ладони скользят по моей талии к животу. Такой знакомый и привычный жест сбивает с толку, разрушая ровную башенку, которую я строила не один час. Еще мгновение и он прижимается всем телом, уткнувшись носом в мою макушку.

И я принимаю его. Принимаю только потому, что все еще нахожусь под собственным гипнозом. Это всего лишь ещё одна проверка. Нестрашно. Я справлюсь. А может все потому, что по-другому я просто не могу? Вот это уже страшнее.

Не двигаюсь с места. Море моих эмоций непоколебимо, но в нескольких метрах видна огромная волна. Если я подпущу ее ближе, начнется настоящий шторм. И кто знает, выживу ли я после этого? Один раз мне уже повезло, но запас удачи не бывает бесконечным.

— Привет, — урчащий тихий голос доносится до моих ушей, и я закрываю глаза, смакуя коктейль из радости и тихого ужаса.

— Что ты делаешь?

— Здороваюсь с тобой…

— Я не об этом.

— А о чем? — говорит Даниил, обнимая меня крепче, и наклоняется, прижимаясь своей щекой к моей.

— Ты знаешь, о чем. Зачем все это?

— А ты знаешь зачем…

— Дань, послушай… Я… — пытаюсь правильно сформулировать мысль, но мне не хватает времени.

— Я хочу задать только один вопрос, — продолжает Даниил, в его голосе плещется напряжение.

Ему сейчас также трудно, как и мне? Он взволнован? Такого я не ожидала. Он снова расставляет свои ловушки, снова подводит меня к краю. Только на этот раз кажется, что он пристегнут ко мне наручниками, а не просто держит за руку. Если упадем, то оба.

Наше положение позволяет мне почувствовать, как сильно и быстро стучит его сердце. Самое страшное. Нет. Самое прекрасное — оно бьется в один такт с моим, отсчитывая секунды до надлома, что точно может уничтожить каждого из нас. Вместе или по одиночке, смотря, кто и как разыграет свои карты.

— Алена, тебе было хорошо в эти выходные? Я имею в виду не только секс и вид на горы. Тебе со мной было хорошо?

— Ответ очевиден.

— Я хочу его услышать.

Нет смысла лгать. И я не хочу скрывать то, что уже живет во мне. Я не собиралась ему говорить лишь потому что думала — это ничего не изменит. Он слишком сложный, чтобы его понять. Слишком умный, чтобы его обмануть.

Но мои чувства настоящие. И они замечательные, они делают меня счастливой, пусть и не на все сто процентов. Я не испытывала еще такого. Не знаю, есть ли что-то большее, но уже это наполняет до краев. И если смотреть глубже, если не пытаться контролировать или оспорить, желая превратить их в выгоду, то… Можно найти счастье в том, что ты просто себя принимаешь. Всего целиком. С тараканами, эмоциями, комплексами, страхами, пробелами, точками…

Влюбиться — значит ощутить вкус счастья. Один глоток живительной силы, которая лечит любые раны. И даже если кубок мал и уже пуст, этот один глоток уже стоит всех литров горечи и боли, что были до и могут быть после. Вот что значит, жить настоящим моментом.

— Да, — честно признаюсь я, не пытаясь никак больше завуалировать свой ответ.

Все случается так стремительно, что мозг не успевает за действиями. Просто в один момент я уже стою к Дане не спиной, а лицом. Мои руки на его плечах, его ладони на моих щеках, а наши губы… Губы сливаюсь в чувственном поцелуе, захлестывающем чистой нежностью с привкусом ментола и рассыпающихся страхов.

То, что происходит не было целью и не станет средством. Это искренность без намека на игру. Даже великий Мнац так бы не смог. Я это знаю. Знаю и сейчас ему верю. Могу себе это позволить.

Отстраняюсь, улыбаясь голубым чистым глазам. Теперь я вижу в них свет, вижу искренность в самом ярком ее проявлении. И мне не хочется думать о причинах, искать пути, по которым мы оказались здесь. Это уже неважно. Правда ведь? Главное, что мы сделали свой ход. В этой колоде четыре червовых туза, и у каждого из нас по два на руках. Это ничья. Это победа.

— Привет, — произношу я, не стирая улыбки.

— Привет, — отзывается Даня с теплотой.

— Мне нужно на пару, — подмечаю я, оглядывая полупустой коридор.

— Может, прогуляешь?

— Я ведь не крестница директора. За прогулы может и влететь.

— Проблем не будет, — уверенно заявляет Даниил.

— И все-таки… — мягко убираю его руки. — Я должна идти.

— Это же последняя пара?

— Ага.

— Встретимся у выхода из корпуса?

— Хорошо.

— Черт! Алена… — рычит он, вновь обхватывая мое лицо, и с силой прижимается к губам. — Все. Иди. Пока я добрый.

— Вот спасибо, — хохочу я и шагаю к дверям аудитории.

Вхожу внутрь и с извинениями занимаю свободное место. Преподаватель едва ли обращает на меня хоть какое-то внимание, чего нельзя сказать об остальных. Взгляды летят со всех сторон, точно стрелы, но самое крутое… Ни одна из них не долетает до меня, ни одна не ранит и не вызывает дискомфорта. Они падают у моих ног и рассыпаются в пыль. Во рту все еще его вкус. Вкус счастья. Может быть, мне удастся сделать еще один глоток. Я буду на это надеяться. Я собираюсь принять все, что предлагает мне жизнь. Все, что смогу удержать в своих руках. Даже если это огонь.

Король меня не обманывает. Ждёт у выхода, прячась от холодного ветра за воротником куртки. Подхожу ближе, но не знаю, что сказать.

— У тебя во взгляде одни вопросы, — говорит он.

— На это есть много причин.

— Например?

— Ты жуткий манипулятор, провокатор, соблазнитель и искуситель.

— Ну надо же! Столько комплиментов, и все мне?

— Подкинуть ещё?

— Успеем, — подмигивает мне Даня. — Давай начнём с главного…

— Прямо здесь и сейчас?

— Ты себе не представляешь, чего мне стоило не влезть ночью в женскую общагу и не выкрасть тебя. Я не хочу больше ждать.

Ладно… Он сам напросился. Сейчас так сейчас.

— Что теперь между нами? Как я уже тебе говорила, свободные отношения меня не интересуют.

— Я тебе их и не предлагал.

— Ты ничего мне не предлагал, но мы оба здесь.

— Тоже верно, — соглашается он, склоняя голову и рассматривая меня, будто пытается просканировать. — Помнишь, что я сказал тебе в своей комнате, после того, как расстался с Крис?

— Слов было много. Это твоя суперспособность.

— Смотрю, ты прямо без ума от меня.

— Можно и так сказать, — усмехаюсь я, и меня осеняет. — Ты сказал, чтобы я попыталась влюбить тебя…

— И у тебя получилось, Алёна. Мои поздравления победительнице. Ты прошла школу имени меня. Можешь получать приз, — лукаво улыбается он, а у меня перехватывает дыхание.

— И какой приз? — глухо спрашиваю я.

Даня разводит руки в стороны, сияя счастливой улыбкой. С трудом сдерживаюсь, чтобы не влететь к нему в объятия. Это было бы слишком легко…

— А можно все призы посмотреть? — недовольно морщу нос, но губы все равно улыбаются.

— У этого самая большая комплектация, — поддерживает Даниил мое веселье. — Ты не пожалеешь.

— И что же входит в комплект?

— Скоро узнаешь.

Страха нет. Кажется, я уже начинаю забывать, что это такое. Дни превращаются в постоянное приключение, с таким парнем, как Даниил Магнецкий и не может быть по-другому. И я привыкаю к этому очень быстро, даже слишком. Складывается ощущение, что так было всегда. Прошлое с каждым прожитым днем ослабляет хватку на моем горле. Оказывается, дышать свободно очень даже приятно.

Привыкаю к друзьям Мнаца. Ребята быстро принимают меня в компанию, а ведь я даже не стараюсь. Что насчет Крис? Она отваливается сама собой, как засохшая бородавка. Не пропадает из поля зрения, но перестает пытаться везде сунуть свой нос. Даже без каких-либо действий с моей стороны. Может быть, принимает свое поражение, а может размышляет над новым ударом? Как бы там ни было. Я знаю, что справлюсь с ней. Я всегда готова, но не собираюсь тратить силы на бесполезное ожидание.

«Заброшка» теперь не вызывает у меня холодка неприязни. Все забывается, перекрываясь новыми картами старшей масти. Всего лишь место для тусовок. Место, где я учусь быть свободной и играть в покер. Правда, пока только с Мнацем и только на… Не на деньги, короче.

Бывают и спокойные вечера, которые мы проводим в комнате Дани или в его квартире. Только вдвоем. Просмотр кино, совместное чтение книг и разговоры по душам, иногда даже без слов. Мы становимся близкими. Близкими и понятными насколько это возможно, но… Некоторые двери все еще закрыты. Не все сразу. Я могу это понять и принять. Хоть это и непросто.

Есть моменты, когда Даня закрывается. Уходит в себя, опуская металлический занавес. Удары по металлу только поднимают шум. Он раздражает, выводит из себя, вызывает головную боль и неконтролируемый психоз. Поэтому я не подхожу близко к этому занавесу и даже не пытаюсь до него прикоснуться. Может быть, когда придет время, эта преграда исчезнет сама собой. Не все в этом мире ломается под натиском грубой силы.

Открываю глаза, проводя руками по смятой простыне. Гляжу в потолок, прислушиваясь к звукам в квартире. Тихий голос доносится из кухни, и я машинально пытаюсь разобрать слова.

— Знаю, что времени нет, но я не волшебник. Она не слушает меня… Я же сказал, что пытаюсь. Думаешь, я люблю ее меньше, чем ты? Думаешь, мне плевать?!

Сон проходит без следа. Задерживаю дыхание, чтобы ничего не пропустить.

— Да. Я понимаю. Через две недели. Я все сделаю. Пока.

Яснее не становится. Что происходит? О ком был этот разговор. Единственное, что понятно, есть счетчик — две недели. И есть кто-то, кого любит Даниил. Но кто она?

Я люблю ее не меньше, чем ты...

Речь точно о девушке. И судя по всему, с ней приключилась какая-то беда. Что вообще происходит? Чего я не знаю?

Пытаюсь собрать мозаику в голове. Мнац… Парень, который любит эксперименты, считает себя достаточно умным и смелым, чтобы вмешивать в жизни других людей с желанием помочь, научить, подсказать. Это то, каким я его узнала впервые. То, каким он продолжает быть даже сейчас. Что если он снова кому-то «помогает»? Его методы жестоки, но безусловно действенны. И если все так, я даже не знаю, как к этому относиться. До меня ведь были и другие. Не знаю точно сколько и как, но определенно были. И мне никто не обещал, что я стану последней. И вот к такому я не уверена, что готова.

Тишина придавливает меня к кровати, но я все-таки поднимаюсь и шлепаю босыми ногами на кухню, по пути натягивая футболку. Заглядываю в дверной проем, Даня сидит в кресле и выдыхает сигаретный дым в открытую форточку. Он замечает мое появление и немного напрягается.

— Доброе утро, — произношу я, как ни в чем не бывало.

— Доброе. Давно ты проснулась?

— Пару секунд назад. А что?

— Не хотел тебя будить.

— Как бы ты смог сделать это отсюда?

Даня смотрит мне в глаза и совершенно точно ослабляет оборону. Он убедился в том, что я ничего не слышала, и рад этому факту. Значит, смысла спрашивать нет. Он не расскажет.

— Чем займемся сегодня? — задаю рандомный и ни к чему не обязывающий вопрос, но для меня он важен.

— М-м-м… У меня есть кое-какие семейные дела. Скорее всего буду занят до вечера.

Семейные дела? Я не первый раз это слышу, но впервые заостряю на этом внимание. А точно ли они семейные? С чьей семьей они связаны?

— Можешь побыть здесь, если хочешь. Я заберу тебя, как освобожусь, и поедем в…

— Нет, — качаю головой, даже его не дослушав. — Мне нужно… Сделать доклад. Лучше поеду в общагу.

— Хорошо, тогда отвезу тебя сейчас.

— Я и на автобусе доеду.

Голубые глаза вмиг темнеют. Черт! Даня поднимается с места, оставляя недокуренную сигарету в пепельнице, и подходит ближе.

— Алена, в чем дело?

— Ты мне скажи, — отвечаю я, понимая, что нет смысла уже юлить.

— Ты слышала мой разговор по телефону?

— А там было то, что я не должна знать?

— Мне бы этого не хотелось…

— Почему?

— Трудно объяснить.

Сейчас он кажется мне почти недосягаемым. И это больно. Больно, когда человек, что значит так много, отгораживается от тебя.

— Тогда не объясняй, — принимаю поражение.

— Я не сказал, что не стану этого делать совсем. Просто… Не сейчас. Ладно?

— Хорошо. Я буду готова выезжать через десять минут.

Разворачиваюсь, но Даня ловит меня за руку и притягивает к себе в объятия. Закрываю глаза, прижимаясь к его груди.

— Это никак не касается тебя лично, Алена. Никак не касается нас с тобой вместе. Это пока все, что тебе нужно знать.

И я хочу ему верить. Хочу. Но это никогда еще не было так трудно. Неведение убивает все. Оно как медленная отрава, постепенно проникающая в мозг и заставляющая выдумывать самые худшие из возможных вариантов. В таком состоянии слишком сложно наслаждаться настоящим, потому что будущее имеет тысячу исходов и все из них живут в твоей голове.

Нехорошее предчувствие преследует меня по пятам и входит со мной в мою комнату в общежитии. Не могу перестать думать о том, что случилось утром. Останавливаюсь на пороге, словно мне на голову выливается ведро ледяной воды. Предчувствие превращается в гигантского монстра, вонзающего топор мне в спину.

Вместо Зои на ее кровати сидит Крис, изящно сложив ногу на ногу и откинувшись назад на вытянутые руки. По ее лицу трудно понять, зачем она здесь, поэтому я открываю рот, чтобы спросить напрямую, только она меня опережает:

— Спокойно, Алена. Я пришла с миром.

Закрываю за собой дверь и сажусь на кровать напротив Крис. Мне сейчас только ее не хватало, но… Раз уж пришла, послушаю, что скажет. Враги должны быть на виду. Уверена, что любой ее план я прощелкаю быстрее, чем она успеет закончить. Потому что, какой бы дурочкой, я не выглядела, я знаю, чего от нее ожидать.

— Я тебя не боюсь, Кристина, — отвечаю размеренно я. — Можешь меня не успокаивать. Это лишнее.

— И правильно делаешь, Алена. Я тебе не враг. Скорее, совсем наоборот.

— Неужели ты пришла предложить дружбу?

— Это вряд ли. Но я и не собираюсь таскать тебя за волосы… Ой, извини.

Какой тупой подкол. Если она хотела меня как-то задеть, то у нее не получилось.

— Тогда что тебе нужно?

— Немного времени и трезвость твоих мыслей.

— Есть, и то, и другое. Говори. Я тебя слушаю.

Крис делает глубокий вдох, пристально глядя мне в глаза. Выпрямляется и наклоняется вперед, теряя часть своей королевской стати и превращаясь в обычную девушку. Интересно, она этому у Дани научилась? Такие быстрые метаморфозы по его части.

— Алена, ты еще не понимаешь, куда ввязалась. Какой бы стервой и тварью ты меня не считала, я хочу помочь тебе.

— И ты тоже? Неужели я похожа на человека, которому так нужна помощь?

— Если знать то, что знаю я, то да. Тебе не просто нужна помощь, а уже целый спасательный отряд.

Напрягаю челюсть. В последнее время меня раздражают подобные заявления. Я, блин, в порядке. Хватит уже меня лечить. Вокруг все такие умные, так пусть занимаются своей жизнью. Чего лезть в мою?!

— И что же ты такого знаешь? — спрашиваю без особого интереса, уже предсказывая скучность этого разговора.

— Мнацу нельзя верить.

Вау! Вот это эксклюзив! Вот это сенсация! Не сдержавшись закатываю глаза. Чего еще стоило ожидать от его бывшей девушки, что так не хотела его терять?

— Крис, ты меня, конечно, извини, — хмыкаю я, ощущая привкус яда на языке. — Но с чего мне верить тебе?

— Я его знаю.

— Уверена?

— Понимаю, что ты считаешь себя особенной. Он безусловно умеет хорошо убеждать, но все куда сложнее. Алена, ты видишь только то, что он хочет. И все это ложь.

Бла-бла-бла… Пустой треп. И я должна на это купиться?

— Ближе к делу, Крис. Факты? Доказательства? Пока все твои слова лишь одна вода, от которой мне, не горячо, не холодно.

Она кривит губы, а после хищно улыбается, прищуривая глаза:

— Какая ты стала… Мнац хорошо поработал. С каждым разом у него получается все лучше и лучше.

Молчу, с холодом глядя на нее. Если она будет продолжать говорить то, что и ежу понятно, то вылетит отсюда быстрее, чем успеет произнести «стервозность мой конек».

— Я знаю, что он делает, Алена. Ты и сама наверняка догадываешься, просто розовые очки мешают увидеть все целиком. И если думаешь, что он успокоится и остановится, повстречав тебя, то нет. Этого не случилось до... Не случится и после. Знаешь, почему мы с ним так много раз расставались? Да потому что появлялась какая-нибудь дурочка, вроде тебя, и Мнац входил в кураж. Я была в курсе всех его экспериментов. Что тут скажешь? Я и сама вхожу в их число. Он, конечно, думает, что я слишком тупая, чтобы это понять, но это не так. Все его книги, рассуждения, действия. За последние три года я разобралась во всем. Он, как чокнутый профессор, пытается вывести идеальную формулу по управлению человеком. И он кайфует от этого. Считаешь, что все решения принимала ты сама? Что ты хоть на что-то влияла? Мне придется тебя разочаровать. Я вижу все это не в первый раз. И поверь мне, точно знаю, чем все закончится.

Ее слова лишь немного покачивают мою сдержанность, но чувствую — это только начало. Верить Крис нельзя, я это понимаю, но… Среди ее слов может оказаться и правда. Кусочек мозаики, которого мне не хватает.

— И чем же? — спрашиваю я, уже не думая о том, чтобы ее выгонять.

— Вы расстанетесь. Он разобьет тебе сердце. А потом… Вернется ко мне. Это уже не совпадение. Это правило. Алена, ты ведь уже влюблена в него по уши. Я вас видела. Видела, как ты на него смотришь, когда он не замечает. И это не первый концерт, который происходит на моих глазах.

— Если все будет так, как ты говоришь, то зачем ты пришла? Дождалась бы финала, который, как ты говоришь, неизбежен. Не вижу логики.

— А ее и нет. Мне тебя просто жаль. Можешь называть это женской солидарностью. Я знаю, что чем дальше, тем больнее. И я не лгала, когда сказала, что хочу помочь.

Женская солидарность? Помощь? Честная Крис? Она меня совсем за идиотку держит?

— И скольким ты уже помогла до меня?

— Некоторым. Если понимала, что ситуация выходит из под контроля Мнаца, то вмешивалась. Одной, правда, не успела…

— Кому?

— Лизе. Она поступила к нам в прошлом году. Потеряла родителей в старших классах, замкнулась в себе. Мнац загорелся. Провел свое восстановление, но кое в чем просчитался. Девочка слишком сильно в него влюбилась. Когда он решил все закончить, она не выдержала… — Крис замолкает и отводит взгляд. Эта история явно ей неприятна.

— Что произошло?

— Таблетки. Скорая. Реабилитационный центр и куча психологов.

— Что с ней сейчас?

— Не знаю. Наверное, учится где-то в другом месте. Надеюсь, что она смогла вернуть контроль и когда-нибудь станет счастливой.

Теряю фокус, взгляд устремляется в пустоту. Мысли собираются в быстрый вихрь. Все, что она говорит... Похоже на правду. Но так ли это на самом деле?

— Алена, он не доктор, не ученый, не психолог. Он всего лишь самоучка. Парень, который начитался умных книжек. Да, он владеет некоторыми приемами и разбирается во многом, но ему и самому не помешала бы помощь. С каждым разом он становится все одержимее своей идеей. И я не хочу, чтобы пострадал кто-то еще или тем более он сам.

Мне становится трудно дышать, воздух такой горячий, будто я сижу в окружении десятков костров.

— Ты поэтому натравила на меня Женю? Хотела, чтобы Мнац решил, что я слишком тяжелый случай? Что меня уже не спасти?

Губы Крис дергаются в сдержанной улыбке, и она презрительно хмыкает:

— Это не я, Алена.

— Я знаю, что ты.

— Почему? Потому что Мнац так сказал?

— Нет. Мне сказал… — запинаюсь, возвращаясь на месяц назад к разговору с Женей.

Ему тоже нельзя верить...

— Это был он, Алена, — продолжает Крис, вгоняя мне в сердце огромный старый кол. — Он хотел, чтобы ты ему поверила. Девочки любят героев, верно? Рыцарей, что спасают их от злодеев. Только злодеи тоже могут носить сверкающие доспехи и с легкостью красть белых коней у принцев, придушив добрых молодцев где-то в кустах. У Мнаца к каждой особенный подход, но схемы похожи. Он сначала пугает, заставляет его возненавидеть, а потом медленно повышает градус, меняя твое мнение о нем. Это же так прекрасно, когда колючий и злой парень рядом с тобой становится плюшевым мишкой. Так ты не думаешь, что он тебя спасает, считаешь, что это делаешь ты. Людям нравится быть особенными, считать себя волшебными и всесильными. Мнац умело этим пользуется. Подсаживает, как на иглу. Эмоции бьют через край. Отрицательные, положительные и так по кругу, пока ты не потеряешь голову и не сможешь сойти с этой карусели. А после он выталкивает тебя и наблюдает, сможешь ли ты подняться на ноги. Ты так хочешь дождаться этого толчка?

— Я тебе не верю… — мой голос очищен от эмоций, переживаю все только внутри себя.

Как бы там ни было, Крис последний человек, в чьем присутствии я могу все это выпустить.

— И я могу тебя понять. Спроси у Зои. Твоя соседка, кстати, тоже была на этом месте. Ты не знала? — ласково спрашивает Кристина, но в ее интонациях столько фальши, что тянет блевать. — Конечно, не знала. Никто тебе об этом не расскажет, но если ты хорошо попросишь, то может быть. Они, кстати, в хороших отношениях с Мнацем. Он ее потрахивает иногда, наверное, чтобы у нее крыша не поехала, как у Лизы. И она ему за это помогает. Собачья верность. Звучит не очень, но зато правда. У тебя не возникало вопросов, откуда Мнац столько о тебе знает? Кто источник его информации? С кем еще ты общалась здесь так близко, как с ней?

Тошнота усиливается, желчь поднимается вверх по горлу, но я должна продержаться и сделаю это.

— Зачем?.. — першение в горле мешает мне говорить, но я борюсь с этим приступом. — Зачем он тебе, раз ты все это знаешь? О его дурацких играх, изменах и всем остальном?

— А ты не понимаешь? Я люблю его. Люблю его настоящего. И только я знаю, какой он на самом деле. И я нужна ему. Ни ты, ни кто-либо еще. Только я. Поэтому… Алена, вот тебе мой добрый совет — закончи все это сейчас, пока еще есть возможность сохранить себя и свое достоинство. Ты влюблена в мираж. Этого Даниила не существует. Он только в твоей голове.

Каждое ее слово врезается в кожу, точно острые бритвы. Я понимала, что все сложно. Догадывалась, но чтобы все вот так… Поставленное на поток. Известное такому количеству людей. Грязное до невозможности.

— Собственно… Все. Я сделала все, что могла, — произносит Крис, поднимаясь. — Теперь выбор за тобой. Заметь, впервые, Алена. Теперь это действительно твой выбор, а не манипуляция.

Тут уж как посмотреть…

— Стой! — резко выдаю я, задерживая Крис у двери. — Ты знаешь, почему он это делает? Должна быть причина, какой-то стимул, какой-то итог.

Она поворачивает голову, в ее глазах мелькает слабая искорка боли.

— Да.

— Расскажи.

— Прости, Алена, но это тебя не касается.

— Ты не знаешь, — догадываюсь я очень быстро.

Крис сжимает губы и отворачивается, толкая дверь. Уходит, захлопывая ее за собой резче, чем следовало бы, если хочешь скрыть свои настоящие эмоции.

Прижимаю руку к губам, лоб обжигает боль из-за перенапряжения. Теперь нужно понять, где здесь была правда, а где вымысел влюбленной стервы, что пытается убрать соперницу и вернуть свое нагретое местечко. По наигранному дружелюбию Крис и ее псевдоискренности можно сделать лишь один вывод — она рассчитывала на легкую победу. Я должна испугаться, должна возненавидеть Мнаца и уйти с дороги.

Ох, как же ты ошибаешься, дорогая...

Трудно найти себе место. Мечусь по комнате, прокручивая в голове последние четыре месяца, и теперь вижу все зацепки, на которые указала Крис. Все сходится. Все именно так, как она сказала. Но есть кое-что, чего она не знает. О нашей поездке, о времени только вдвоем. Это не может быть частью сценария. Я отказываюсь в это верить, пока не получу больше информации.

Ближе к вечеру, когда от усердного размышления у меня начинают уже болеть глаза и даже волосы, в комнате появляется Зоя. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не прижать ее к стене, сжимая горло. Хватит! С меня хватит! Она мне все расскажет, даже если придется пойти на крайние меры.

— Привет, — здороваюсь я с ней впервые за последний месяц.

Зоя удивленно приподнимает бровь, замедляя свои движения.

— Привет, — отвечает она, стягивая куртку.

— Есть разговор.

— Валяй.

У меня нет сил, чтобы растягивать беседу, поэтому стреляю сразу в голову:

— Ты сливала всю информацию обо мне Мнацу?

Зоя мешкается, на ее лице появляется печать паники и страха. Нужно ее дожать. Я не могу позволить ей снова оттолкнуть меня.

— Зю, я должна знать все. Мне это нужно. И ты, как никто, можешь меня понять. Ты ведь сама была в этой ситуации.

Зоя пугается еще больше, пятится назад к двери. Черт! Я ее напугала. Меняю тактику мгновенно:

— Пожалуйста, — сдавленно прошу я. — Пожалуйста, помоги мне. Ты ведь хорошая, Зю. Я знаю. Ты приняла меня еще до всего этого дерьма. Прошу тебя…

— Да, — тихо отвечает Зю, опуская голову и кусая губы. — Да. Все так.

Делаю короткий вдох и тяжело выдыхаю, выталкивая весь воздух из легких. То, что слова Крис оживают, мне очень не нравится.

— На Хэллоуине… — продолжаю я. — Женя накачал меня с указки Мнаца. Ты была в курсе? Поэтому меня не остановила?

— Да, — горько вздыхает Зоя. — Алена, но это только ради…

— Замолчи! — осекаю ее резко. — Мне все равно, что там дальше. Дай мне номер Жени.

— Он тебе ничего не скажет.

— Дай. Его. Номер.

— Алена… Просто отпусти. Мнац ведь помог тебе. Он хо…

— Заткнись! — теряю контроль. — Он хороший? Хороший?! Он ломает людей! Бездумно. Безрассудно. А вы все… — качаю головой, потому что мысли так сильно давят на череп, что хочется вытряхнуть их хоть как-то. — Пляшете под его дудку. И я вместе с вами… — ошарашено заканчиваю я.

— Это помогает стать сильнее, — говорит Зоя, и мне хочется влепить ей звонкую пощечину.

Ладно тренировки. Ладно подставы и создание стрессовых ситуаций. Я понимала, что все это очень жестко, но все равно согласилась. Ради себя. Думала, что я могу выбирать, что все зависит от меня самой. Но играть с чувствами… Влезть под кожу кому-то, чтобы после разорвать изнутри, только ради того, чтобы посмотреть, как кто-то будет собирать себя по кусочкам… Это худшее дерьмо, которое я все-таки проглядела. Или просто не хотела замечать.

— А ты стала? — злобно усмехаюсь я, глядя на соседку. — Ты стала сильнее? Ты к нему приклеена до сих пор. Носишься рядом, как верная собачка. Это твоя сила?

— Он помог мне найти себя. И теперь я помогаю ему в этом деле, потому что верю в то, что все это правильно. И, глядя сейчас на тебя, только в этом убеждаюсь.

— А в чем ты убедилась, глядя на Лизу?

Зю с трудом сглатывает, опуская глаза в пол:

— Она была слишком слабой.

— А у вас здесь что, школа выживания?

— Вся жизнь — школа выживания. И чем раньше ты найдешь свою силу, тем дольше ты сможешь продержаться в этом котле.

— В этом котле? — мой истерический смех сотрясает комнату. — А спишь ты с владельцем этого котла, чтобы скрасить свою борьбу за выживание?

Зоя замолкает и бледнеет на глазах. Значит, и об этом Крис не солгала. Бум! Все… Тишина и темнота. На меня сваливается все дерьмо, что держалось над головой эти несколько месяцев. А ведь я чувствовала запах, но потом… Мятная жвачка, дорогой парфюм, свежий горный воздух…

— Да пошла ты, — яростно бросаю я, вскакивая с места. — Пошли вы все!

Хватаю куртку и напяливаю кроссовки. Выбегаю из общаги, словно за мной гонится тот, кто хочет убить. Тело трясет от злости, он непринятия, от правды.

Я была бы готова смириться со всем. С причудами Мнаца, с его странностями, с его играми в вершителя судеб, но дело приняло слишком крутой оборот. Значит, никаких нас не было? Значит, он просто заканчивал мое превращение? Значит, он не собирается останавливаться?

Мне хочется рыдать, кричать, бить что-нибудь, но апатия бережет мои силы. Интересно, надолго ли? Мне нужно немного времени, чтобы поговорить еще с одним человеком. Чтобы посмотреть в лживые наглые голубые глаза.

Наворачиваю круги по территории, крепко сжимая телефон в руке. Этот разговор должен произойти вживую, поэтому единственное, что остается — ждать, ведь Мнаца все еще нет, как и вестей от него. Держу в поле зрения вход в мужскую общагу. Уже даже не чувствую, ни холодного ветра, ни замерзших пальцев, ни онемевших губ. Ничего не чувствую, только пламя, что пылает в моей груди. Этому нужно положить конец. Это опасно. Опасно для всех. Неужели никто, кроме меня, этого не понимает? Когда они успели ослепнуть?

Сумерки накрывают внутренний двор серым покрывалом, а может быть я просто перестала видеть цвета? Может быть, это побочный эффект о того, что я сама была ослепленной столько времени? Розовые очки… Розовые очки… Да нет, они были черными и с такими толстыми стеклами, что я просто шагала на ощупь, доверившись одной единственной протянутой руке.

Замечаю тень между старых орехов, вглядываюсь и отмечаю знакомые движения и походку. Бросаюсь к нему, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Если взять хороший разгон, я его в стену впечатаю так, что разговаривать уже будет не с кем. Пытаюсь сама себя успокоить. Нужно лишь немного потерпеть и дождаться объяснений, но я так зла… Так расстроена, что не могу остановиться, чувствуя горячие угли у себя за воротником, что беспощадно прожигают кожу.

— Алена? — удивляется Мнац, когда я выскакиваю ему наперерез.

Приступ тошноты скручивает желудок, и я сжимаю зубы, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Даниил хмурится, его лицо бледное, глаза красные и уставшие. Что его так вымотало? Взял на себя слишком много? Бедняга… Наверное так тяжело всем врать и постоянно изображать короля. Или новая жертва оказалась крепким орешком?..

— Слушай, — тяжело вздыхает он, — сейчас не лучшее время…

— Нет, — высекаю я, проглатывая его прозвище, потому что не хочу все усугубить раньше времени. — Оно идеальное. И это очень важно.

Даня меняется в лице, даже его поза приобретает совершенно иной вид. Спина выравнивается, подбородок взлетает вверх. Взгляд из-под ресниц пропитан раздражением и превосходством. И это меня убивает, превращает в живого трупа, что из последних сил держится за ниточку, связывающую его с жизнью.

Я все время думала, что Мнац — это образ, а Даня — настоящий человек. Вот незадача! Все было наоборот. Все! Было! Наоборот!

— Тогда идем, — ровным тоном произносит Мнац, шагая к крыльцу.

Следую за ним, стараясь не замечать, как сильно кровоточит мое сердце. Только бы мне хватило сил. Только бы хватило выдержки докопаться до правды, не угодив в новую ловушку.

Мнац молча входит в свою комнату, оставляет дверь открытой для меня, даже не оглядываясь. Он подходит к окну и упирается ладонями в подоконник, опуская голову. Закрываю дверь, но не прохожу дальше двух шагов. Останавливаюсь и складываю руки на груди. Секунды отбивают звон молоточками по костям. И долго мы будем молчать?

Я думала… Надеялась. Вот увижу его и все пойму. Посмотрю и станет ясно, где была игра, а где жизнь. Но сейчас перед моими глазами только его спина. И, наверное, всегда была только она.

— Говори, — сухо бросает Мнац.

— Говорить должен ты.

— Тогда спрашивай. Ты ведь поэтому здесь.

И уже сейчас становится понятно, где правда, а где ложь. Он знает, почему я здесь. И вряд ли это просто догадки. Возможно, он сам прислал ко мне Крис, для яркости эффекта. Для еще большей разрушительности и моего унижения. Глаза жгут слезы, но я терплю. И собираюсь выстоять до конца. Хотя бы попытаться.

— Ко мне приходила Крис… — начинаю я, голос предательски дрожит.

Рядом с Даниилом не получается быть такой сильной, как хотелось. Он был моей силой, а теперь приходится черпать энергию только в себе самой. И она еще слишком слабая, чтобы дать достаточное количество силы. Только вариантов у меня немного...

— И что дальше, Алена? — мое имя из его губ звучит так же нежно, как раньше.

Слабая рука надежды ложится мне на плечо. Возможно, я все не так поняла. Возможно, у нас есть еще шанс. Крис сказала, ему самому нужна помощь. Нужна. Это точно. Но что если не от нее? У Крис была тысяча возможностей, но она не придумала ничего лучше, чем принять его правила и подчиниться. Здесь нужно другое. Новые правила. Но для начала, стоит узнать причины, по которым появились старые. Вдруг я смогу помочь. Мы можем хотя бы попытаться решить все без сломанных носов и людей. 

Остываю совсем немного. Прихожу в себя и делаю несколько робких шагов вперед, но натыкаюсь на железный занавес, останавливаясь. Энергетика бешеная. Прочная и жаркая. Это тоже самое, что один раз обжегшись прыгнуть в костер снова, чтобы уже наверняка… Наверняка сгореть.

— Дань, — произношу уже спокойней. — Она мне столько всего наговорила… И я...

 — И ты ей поверила, — рычит он, не оглядываясь.

Тяжело разговаривать со спиной, но приходится терпеть. Пока что… Спокойствие сейчас мой единственный соратник. Как только оно исчезнет, наступит Армагеддон. И никто уже не сможет его контролировать.

— Если бы поверила, то не пришла бы к тебе.

— А зачем пришла?

Каждый его вброс — лишь отталкивает меня, но я продержусь столько, сколько получится.

— Поговорить с тобой о том, что узнала. Все зашло слишком далеко. Мне просто нужно… Услышать правду от тебя. Хотя бы какую-то часть, чтобы я могла понять, как мне быть дальше и...

— Ты еще ничего не сказала и не спросила, — вновь перебивает меня раздраженный голос.

— Да что с тобой?! Ты можешь хотя бы посмотреть на меня, когда мы говорим?! — взрываюсь я.

— Конечно, Алена… Все, что захочешь...

Мнац неторопливо оборачивается, и меня накрывает волной панического ужаса. Он улыбается. Надменно, властно, нагло. Смотрит на меня с превосходством и оценкой. Любуется экземпляром, который он сделал сам, перед тем, как выкинуть его в окно, чтобы подобрал кто-то другой. Сам он уже наигрался.

Превращение получается настолько оглушительным. Отчаянно ищу в его чертах хоть что-то знакомое и близкое, появившееся совсем недавно, но тщетно. Ничего. Мнац собственной персоной. Король волков, мастерский кукловод и манипулятор.

— Вопросы, Алена. Я жду, — говорит он, явно забавляясь.

Если до этого я еще чувствовала собственное сердце. Слышала, как оно бьется в сумасшествии, то теперь в груди только пустота, рана размером с голову. И самое ужасное, это не случилось только что, она методично выпиливалась по миллиметру, и я этого даже не замечала.

— Ты натравил на меня Женю? — задаю первый вопрос, не моргая, чтобы хоть немного задержать слезы, скапливающиеся в уголках глаз.

В ушах звенит выстрел, но я читаю по губам.

«Да».

— Ты врал мне все это время?

На этот раз взрывается бомба. Зря я не верила, что в одном человеке может быть столько энергии для взрыва. Я до сих пор не разбираюсь в физике, но все ощущаю на себе. Ответ мне тоже понятен.

«Да».

Меня отбрасывает ударной волной от его широкой довольной улыбки, делаю несколько шагов назад, выставляя руки перед собой, чтобы отгородиться, хотя Мнац даже не двигается с места. Теперь я боюсь его. По-настоящему боюсь.

— Тише, тише, Алена, — приговаривает Мнац ласково. — Ты справишься с этим. Я в тебя верю.

— Ты больной ублюдок, — шепчу я, в ужасе распахивая глаза.

— Еще недавно ты мне говорила совершенно обратное, — смеется он.

— Зачем ты все это делаешь?

— Посмотри в зеркало и увидишь.

— Зачем?! — повторяю я жестче, вспоминая о своей главной цели.

Правда, мать твою! Мне нужна правда! Я имею право знать!

— Потому что могу, — безразлично бросает Мнац. — Потому что вы идиотки не способны помочь себе сами. Так что успокаивайся и...

— Ты не помогаешь! — на этот раз я его перебиваю, да еще и так громко, что на его лице отпечатывается удивление.

Правда, Мнац быстро возвращает себе контроль и умиротворение:

— Об этом мне говорит живое доказательство обратного.

— Хорошо, — цежу я сквозь зубы. — Я могу все понять еще хоть как-то. У тебя действительно есть схема, система тренировок… Плевать, как ты это называешь, но игра в любовь, в отношения?.. Она-то к чему? Люди с разбитыми сердцами и сломанными надеждами по-твоему сильнее других?

— Мимо, — снова усмехается он, и слышу свой внутренний истошный рык — кролик превращается в дикого злобного оборотня. — Еще варианты, Алена? Ты же умница, может сама догадаешься?

— Объясняй! — приказываю я, пропуская мимо ушей его издевки.

— Ладно, — вздыхает он театрально. — Так уж и быть. Последняя лекция специально для тебя, Алена. В конце концов нам было так хорошо…

— Не надо! — поднимаю руку с вытянутым указательным пальцем, удерживая взгляд короля. — Объясняй, а не паясничай! Шутки закончились!

— Хорошо-хорошо, крутышка, — принимает мое заявление Мнац. — Людям тяжело любить себя, не всем, но очень многим. Тем, кто недополучил любви в детстве или юности. У них просто нет примера. Нет образца. Но причины могут быть и другие. Даже в любящих семьях случаются осечки, а может, они не такие уж любящие. Но вернемся к твоему конкретному случаю. Непринятие себя, ненависть к себе, а отсюда беспомощность и постоянное состояние несчастья. Все это и было твоим самым слабым местом, Алена. Ты хотела, чтобы тебя любили. Больше всего прочего. Только это. Я понял все почти сразу. Твоя покорность, нездоровое добродушие, робость, желание угодить и поразительная терпеливость ко всему говну, что в тебя летит. Все оттуда. Ты хотела быть любимой, хоть кем-то, хоть как-то. Из-за этого была, — Мнац морщится и показывает вниз большим пальцем. — Но зато теперь ты знаешь. Почувствовала, каково это. Ты увидела себя через меня, смогла раскрыться. Почувствовала любовь со всех сторон, научилась, и принимать, и отдавать. Бинго! Мы прокачали и этот навык. И если раньше ты только пыталась что-то там понять и разобраться в себе, то теперь у тебя есть личный опыт. Но пожалуйста, будь все-таки прилежной ученицей, направь все это не наружу, а внутрь. Не зацикливайся на черновике, который мы немного испортили. Перепиши на чистовик. Поверь, тебе понравится. И я знаю, что у тебя получится. Уже это вижу.

У меня нет слов. Нет сил понять все, что он сейчас сказал.

— И не делай такое лицо, Алена. Не так уж и сложно все это осознать.

— Ты прививаешь кому-то любовь к себе так унижая и раздавливая? — тихо спрашиваю я, попутно борясь со слезами.

— Когда человек в подобной ситуации может выбрать себя, а не идет на поводу у чувств к другому, это первый и самый значимый шаг в верном направлении. И еще раз повторю, у тебя все получится. Человеку нужен человек. Слышала такое? Наверняка слышала. Так вот, никто не добавляет к этой фразе очень важное дополнение. Это не обязательно должен быть другой человек. Ты и есть тот самый нужный. Ты есть сама у себя. Этого уже достаточно.

Так это правда! Все правда! Единственный обманщик здесь стоит передо мной. Он действительно помешан на своей личной философии. И я не представляю, что может ему помочь. Мне нужно сделать выводы? Я сделаю.

Никто не помогает другим. Все, что делает кто-то, это только ради себя. И Мнац не исключение. Он помогает только себе, даже не задумываясь о том, что получится с расходным материалом в итоге. Ошибка? Пофиг! Выкинул и нашел новый экземпляр. Получилось? Какой я, мать твою, молодец!

Мнац остается спокойным, в его светлых глазах искрится триумф. Доволен тем, что сотворил?  Ну еще бы…

— Теперь мне нравится то, что я вижу, — гордо произносит он.

— Ты сумасшедший... Сам это понимаешь?

— Может быть, Алена. Но только взгляни на себя… Это моя заслуга. Я тебя зажег, и теперь уже тебе решать, кому гореть в этом пламени.

— Зажег? — хмыкаю я. — Да, Даниил. Ты огонь. Пожар. Дикий и неуправляемый, но… После тебя только пепел. Ты не зажег меня, а просто спалил…

— Но ты стала сильнее.

— И источник этой силы моя ненависть к тебе!

— Пусть даже так…

— Ты больше ни с кем этого не сделаешь, — твердо заявляю я.

— И кто меня остановит? Ты? — ржет он.

Ну все, это последняя капля. Подлетаю к нему и бью со всей дури по лицу. Не закрываю глаз. Не боюсь причинить ему боль. Он же бесчувственный, значит и это для него не проблема.

— Пощечина? — все с тем же больным весельем спрашивает Мнац. — Всего лишь? Ты способна на большее.

Снова меня испытывает. Ну уж нет! Теперь точно нет! Правила поменялись!

— Больно должно быть только тебе, а не мне.

— Разумно. Вероятно, ударь ты меня кулаком, то выбила бы себе пару пальцев. Это не страшно, если перед тобой реальная угроза, но сейчас я для тебя уже точно не опасен. Ты лучшая из моих учениц, Алена. Я горжусь тобой.

— Я худшее, что ты сделал. И ты сам еще об этом пожалеешь.

Он замолкает. В глазах сталь. Не пробиться.

Думаю, на этом пока можно закончить. Мне нужно побыть одной. Не знаю, правда, сколько. Час. День. Год...