3

Алена

Сборы проходят под веселый и немного грубый щебет Зю. Надеваю свои единственные джинсы и простую кофту с длинными рукавами, потому что вечерний ветер из открытого окна уже совсем не летний. Это осень тянет руку для дружеского приветствия.

Соседка же оказывается горячей девушкой и внутри, и снаружи. Натягивает рваные штаны и короткий белый топ, дополняя это все огромной тонкой ветровкой. Она критическим взглядом осматривает меня перед выходом. Готовлюсь к нешуточной борьбе за свой образ.

Я благодарна Зое за помощь с волосами, но одеваться, как она, точно не стану. Это уже слишком. Проходит секунда, и Зоя, на удивление, просто спрашивает:

— Готова?

— Ага.

— Тогда идем.

— Ты так и не сказала, куда нам идти? Далеко?

Зоя закатывает глаза и выходит в коридор, толкая дверь:

— Вот ты зануда. Не любишь сюрпризы?

Если ее сюрприз — «заброшка», то мне нужно будет очень быстро придумать, как слиться с этого веселья до того, как мы туда доберемся.

— Предпочитаю быть подготовленной.

— Точно зануда… Да не ссы. Тут недалеко. На территории есть одно здание, раньше это был вроде концертный зал или что-то типа того, но ты сама понимаешь… Где мы, а где дебильные концерты? Поэтому четыре года назад его переоборудовали в наш клуб, чтобы студенты не сбегали хрен пойми куда.

— У вас есть свой клуб?

— Да! Не такой уж и стремный колледж, а? Моя бывшая соседка все время говорила, что управление сделает все, чтобы держать нас в узде, а для этого приходится идти на уступки… А еще, что нас всех сюда запихали и держат вместе в надежде, что мы просто перебьем друг друга и всем станет легче.

— Звучит как-то не очень…

— Знаю, но такого уже давно не было. Спасибо Мнацу. Не знаю, как ему это удается, но он держит контроль, и над нами, и над преподами. Его все слушают, и все довольны. Мы одна большая дружная семья.

Услышав знакомое имя, сбиваюсь с шага. Так значит он точно отсюда… Эта информация отправляет и без того плохое настроение в нокаут.

Зю продолжает что-то рассказывать о колледже, пока мы шагаем по внутренней территории мимо учебных корпусов. Опускаю голову вниз, как только слышу голоса неподалеку. Страх выбирается из уголков души, а бессилие шепчет: «И почему я должна проходить через это? Почему я здесь?».

Зоя приветствует мимо проходящую компанию, перебрасываясь с ними парой фраз, и, как только ребята отходят достаточно далеко, обращается ко мне:

— Там что-то интересное?

— Где?

— Внизу. У тебя под ногами.

— Э-э-э… — растерянно тяну я.

— Вот именно! Слушай меня внимательно, принцесса, — Зю говорит довольно жестко, в ее голосе клокочут негодующие нотки. — Здесь тебе не «Диснейленд». Ясно? Я пыталась быть с тобой максимально мягкой и как-то подбодрить, потому что не слепая и вижу, что ты, блять, в ахере от происходящего, но похоже до тебя по-другому не дойдет. Все, что я говорила правда, но… Народ здесь в самом деле специфический. Мы привыкли брать от жизни все и бороться за каждый кусок. Если будешь вести себя, как забитая мышь, тебя просто сожрут. Ты в стае волков, Алена. И мы не трогаем только своих. Так что подбери сопли и подними голову. Ты уже одна из нас. Не дай им в этом усомниться, и вот тогда все будет хорошо. Усекла?

— А у меня есть выбор? — спрашиваю обреченно.

— Конечно есть, но второй вариант тебе не понравится.

Делаю глубокий вдох, распрямляя плечи и поднимая голову.

— Вот так уже лучше. Не мнись и не отводи глаза. Ну и… Держись ко мне поближе. Черт! Подослали соседку. Я что? Фея крестная? Биббиди-боббиди-хрен! — Зоя делает взмах рукой, словно в самом деле держит волшебную палочку.

С губ срывается короткий смешок. Кто бы мог подумать, что Зю любит старые Диснеевские мультики? Возможно, в ней куда больше от девочки, чем от волчицы, но окружение творит с нами ужасные вещи. Ты либо с ним, либо против него. И второй вариант может стать фатальным, если ты недостаточно силен.

— Заклинание помогло, — произношу с толикой уверенности и даже веселья. — Спасибо.

— Да на здоровье! Пошли уже скорей. У меня в горле пересохло. Как же трудно быть волшебницей…

«Волковский» клуб очень напоминает настоящий. Я была в одном. Машка как-то меня вытащила, но моим максимумом оказался ровно час в таком месте. Слишком шумно, темно и непонятно. Интересно, сколько я выдержу сегодня?

В целом обстановка очень похожа на ту, что я видела на «заброшке», только в карты никто не играет. Просто молодежь отдыхает, кто как хочет. Танцует, болтает, пьет, смеется. Гремит музыка, зал наполнен голосами. Перебарываю в себе желание спрятаться, усилием воли держа голову прямо.

Зю прямо от входа тянет меня к компании каких-то девчонок. Стараюсь делать все, что было наказано. Не отвожу взгляд и веду себя спокойно, словно все это для меня в порядке вещей. Не знаю, что именно из этого работает, хотя… Мой новый образ прекрасно вписывается в окружающий антураж. Все девушки здесь яркие, их наряды, прически и макияж бросаются в глаза с первых секунд. Может, стоит поблагодарить дядю, что подстриг меня, перед отправкой сюда? Если бы я пришла со своей русой косой, то еще не известно, как бы меня приняли.

Знакомство выходит немного агрессивным, но уже через три минуты начинается обычный девчачий треп: свежие сплетни, парни, новый учебный год. Тоже самое, что было бы и в моем колледже, правда, от жаргона этих девчонок у меня иногда начинает подергиваться глаз.

— А вы знаете, что у нас снова есть королева? — говорит Ксюша.

— Да ладно? Новая? Кто? — спрашивает Анжела.

— Новая? — хмыкает Зю. — Как же…

Девчонки смотрят в сторону, и я делаю тоже самое. На диване у стены я вижу тех, кого мечтала больше никогда не встречать. Мнац и его девушка в самом центре внимания. Она сидит у него на коленях и хохочет, что есть мочи. Ровна такая же, как я ее помню, а вот парень сегодня кажется немного другим. Более расслабленным, будто он вообще не знает проблем. Будто не он две недели назад чуть не убил моего брата.

Глядя на них во мне просыпается злость, приправленная тихой ненавистью. Если бы Мнац тогда не побил Лешку… Если бы он сдержался, а не пытался выставить себя всемогущим вожаком, то, возможно, меня бы здесь не было. Он ведь мог просто отказаться, и тогда бы Лешка остался должен ему денег, но не получил бы сломанный нос, сотрясение и месяц реабилитации. Чувствую, что теряю эмоциональное равновесие, но голос Зю меня отвлекает:

— И что такого охеренного в Крис, что Мнац уже столько раз к ней возвращался?  

— Может, у нее между ног Рай? — бросает предположение Анжела.

— Или между губ… — дополняет Ксюша.

— Да хоть она гуру горлового. Все равно не понимаю, — Зю говорит на полном серьезе. — Он же после нее все время с новыми гоняет, ей потом не противно?

— Ну а что? Таким добром нужно делиться, — говорит Ксюша и облизывает губы, глядя на Мнаца и компанию. — Ты видела его бывших? Все как заново родились. Они о нем, конечно, не говорят и вообще ничего не рассказывают. Не знаю, что он с ними делает и как стирает память, но все, как одна, меняются только в лучшую сторону.

— Ага. Он им мозги высасывает и новые вставляет. Что за бред, Ксюх?

— Ну а че? Все может быть. Ты видела Настюху в этом году? Нет? А я с ней в коридоре столкнулась. Еле узнала.

— А Лизку ты видела? — продолжает спорить Анжела. — Вот и я нет. А уже больше года прошло.

— Не думаю, что это как-то связано с Мнацем, — говорит Зю тише, чем обычно. — Она, наверное, просто переехала...

С трудом понимаю, о чем они вообще говорят, но все-таки есть из чего сделать выводы. Точнее, всего один. От Мнаца стоит держаться как можно дальше. Возможно, он меня даже не узнает и не вспомнит. Короли не запоминают мусор под своими ногами. Бросаю на него косой взгляд, и сквозь меня будто проходит молния.

Какого черта?! Он смотрит… На меня?

Наши переглядки длятся не больше нескольких секунд. Паника охватывает мысли. Что если он меня все-таки узнал? Что если захочет поговорить? Все это увидят… Пойдут разговоры, а это лишнее внимание. В голове мигает красный свет и звучит сигнализация, означающая опасность и необходимость эвакуации.

— Здесь есть туалет? — спрашиваю у Зю, надеясь на отрицательный ответ, потому что тогда я смогу легко вернуться в общагу.

— Конечно, — отвечает соседка и кивает в противоположный угол зала. — На двери нарисована дыня.

В непонимании хмурю брови, а девчонки разражаются смехом.

— Иди, не бойся, — весело подбадривает меня Зоя. — Только дверь хорошо запри. Мы пока найдем, что выпить.

В небольшом коридоре горит синий свет, справа одна дверь, на которой нарисован… Баклажан? Ну и юмор у этих ребят. Рассматриваю дверь по центру — дыня нанизана на баклажан. Очень доходчиво. А чего я ожидала от этого сумасшедшего места? Свободолюбивые психи без тормозов...

Залетаю за левую дверь и с усердием защелкиваю замок, а после пару раз перепроверяю, заперт ли он достаточно хорошо. Включаю воду в кране, а сама пытаюсь придумать, что делать. Как себя вести? То, что на моей стороне Зоя — настоящая удача, но достаточно ли этого? Они все какие-то дикие и странные. Сейчас улыбаются, а через мгновение могут вцепиться в горло. Я к такому не готова и вряд ли когда-нибудь буду.

Даю себе несколько минут, чтобы успокоиться. Лучшее, что я могу сделать, это просто не высовываться. Быть незаметной. Слиться с толпой. Кому вообще какое дело до меня?

Вот так уже легче… Скорее всего даже Мнацу плевать. У него все и так распрекрасно. Да! Верно! Им же все фиолетово! Они в своей стихии и на своей территории. Если от меня нет проблем, то и у меня их не будет. Чувствую себя спокойнее и выключаю воду в кране, повторяя про себя слова Зои, которые никак не хотят приживаться в моей голове.

Я одна из них. Одна из них.

Выхожу из туалетной комнаты с четким намерением вернуться к девчонкам и, возможно, даже повеселиться вместе с ними, забыв обо всем, но натыкаюсь на суровый взгляд светлых глаз. Электрический разряд проходит по телу. Кажется, я где-то просчиталась.

— Есть разговор, — произносит Мнац и запихивает меня в комнату по центру.

Не успеваю и слова сказать, как оказываюсь за закрытой дверью, беспомощно хватая ртом воздух. Кожаный диван, приглушенный свет. Рядом тумбочка, на которой стоит корзинка с презервативами, а в углу душевой поддон с прозрачной занавеской. Какая мерзость… Разворачиваюсь, чтобы попытаться сбежать, но перед дверью стоит Мнац, скрестив руки на груди. Замираю, глядя на него с ужасом. Он же молча смотрит на меня, будто с чем-то сверяется, а после открывает рот:

— Что ты здесь делаешь?

Его тон… Его поступок… Все это не на шутку выводит из себя даже больше, чем пугает.

— Учусь, — отвечаю четко, и меня дергает от громкости собственного голоса, поэтому тут же с сожалением опускаю взгляд.

— Первый курс?

— Нет. Перевелась на второй.

— Почему?

— Ты знаешь почему… — отвечаю шепотом.

Слышу его тяжелый вздох, а потом щелчок замка. Сердце ускоряет ритм, лицо жжет, будто я опустила его в костер.

— Зовут тебя как? — задает вопрос Мнац, резко меняя манеру разговора — мягче, с большей осторожностью и без угнетающей враждебности.

Но я видела, кто он. Видела! Я больше на это не куплюсь. Нужно скорее поставить точку в общении с этим парнем.

— Тебе не о чем переживать, я ничего никому не буду рассказывать. Давай просто сделаем вид, что…

— Ты можешь смотреть на меня, когда говоришь? — резко бросает он и я тут же поднимаю голову. — Так и думал, — с непонятным разочарованием произносит Мнац.

Не знаю, что делать. Окончательно теряюсь. Там в зале Мнац был совсем другим, а передо мной он снова тот, кто без колебаний бросился на беззащитного парня с желанием… Слезы застилают взгляд, когда я вспоминаю о Леше, о своих родственниках, обо всем, что причиняет мне боль.

— Жалеешь себя, да?

Ничего не отвечаю, в его вопросе слишком много личного. Что ему вообще нужно? Я не понимаю…

— Тяжелый случай, но я могу тебе помочь, — Мнац делает шаг вперед, заставляя меня упереться ногами в край дивана.

— Мне не нужна твоя помощь! — пытаюсь держать оборону, но моя защита слишком тонка против такого, как он.

Мнац пробегает взглядом по моему лицу, останавливаясь на глазах.

— Я так не думаю…

— Я хочу уйти!

Делаю несмелый шаг в сторону, но Мнац толкает меня, заставляя плюхнуться на задницу, а после наклоняется вперед и хлопает ладонями по спинке дивана с обеих сторон от моей головы. Машинально зажмуриваюсь и замираю, втягивая голову в плечи.

— Какая же ты слабая. Жалко смотреть, — говорит он с откровенным пренебрежением. — Мне впервые приходится предлагать свои услуги так открыто, но у тебя настолько все запущено, что по-другому никак. Я научу тебя, сделаю другим человеком. Будет больно, но оно того стоит. Обещаю.

— Я не хочу играть больше в твои игры.

— Боюсь, у тебя уже нет выбора.

Мнац

Кажется, я еще не видел настолько забитого и эмоционально потухшего человека, хотя мне встречались различные экземпляры. Где ее держали все это время? В подвале? Меня раздражают ее перепуганные глаза и резкие движения не подразумевающие под собой никакой защиты: зажмуривается и покорно ждет удара. Что, блять, с ней не так?! Инстинкты должны быть у всех и самый сильный из них — инстинкт самосохранения, но у нее он словно перекручен в обратную сторону. Терпи, покорись и тогда, возможно, останешься жива? Так она думает? Так?!

С отвращением отталкиваюсь от дивана и вырастаю перед девчонкой, которая снова смотрит вниз, как послушная собачка. Ощущаю свою силу и прилив ядерной мотивации. Это знак, не иначе. Мне это нужно, но в первую очередь ей самой.

— Чем быстрее ты ответишь на мои вопросы, тем скорее выйдешь отсюда, — говорю я, решая воспользоваться ее состоянием.

— Хорошо, — мямлит она, сминая пальцы на руках друг об друга.

Это будет сложно. Возможно сложнее всего, с чем я сталкивался до этого момента. Сломать ее не составит труда, а вот собрать заново и укрепить… Обычная тактика идет нахер. С этой малой она точно не сработает.

— Имя? — начинаю допрос.

— Алена.

— Сколько лет?

— Восемнадцать.

— Родители?

— Их нет…

— Как давно?

— Зачем тебе это? — повышает голос малявка.

Ну хоть капля потенциала есть… А значит есть и шанс на положительный результат.

— Собираю сведения для стенгазеты, — отвечаю язвительно. — Уже забыла наш уговор?

Угроза действует безотказно. Ее попытка растворяется в море моей уверенности и превосходства.

— Десять лет, — признается Алена.

Довольно долго. И если не родители, то кто ее так запугал? Вспоминаю ее братца и то, как он с ней обращался. В ушах стоит хруст его ломающихся костей.

— Леха твой родной брат?

— Двоюродный.

— А воспитывали тебя его родители? — бросаю догадку и понимаю, что прав по ее дернувшимся плечам. — Ясно… Парень был?

— Нет.

— Девственница?

Алена зажимается еще сильней, стискивая зубы. Вот-вот разревется. Да, я знаю, что это больно, когда в тебе ковыряются грязной палкой. Знаю, но потом она скажет мне спасибо. И даже если нет, я не обижусь. Мне не нужна благодарность, мне нужен результат.

— Алена, я ведь могу это проверить. Прямо сейчас, — подхожу к ней и заставляю поднять голову, схватив за подбородок.

— Да, — выдыхает она, глядя полными слез глазами.

— Умница, — довольно улыбаюсь. — Тогда отложим это на потом. Следующий вопрос. Перевелась ты сюда, конечно же, не по своей воле?

— Нет. Не по своей.

— Тебе здесь не нравится? Тебе не нравимся мы все?

— Да! — произносит громко и четко.

— Это хорошо. Ненависть мощное топливо, хоть и недолговечное. Хватит для первого рывка.

— О чем ты говоришь?

— Тебе пока не обязательно это знать, — говорю я, поймав теплую слезу на ее щеке большим пальцем. — И последнее… Что ты сделала, чтобы защитить себя от того, что случилось?

Алена дергает подбородком, сбрасывая мою руку с лица, а после сама поднимает на меня пылающий взгляд и встает на ноги, но я не двигаюсь ни на миллиметр. Нашла кого пугать. Ей придется проделать колоссальную работу над собой, прежде чем она в самом деле сможет противостоять мне.

— Пошел ты! — рычит Алена прямо мне в лицо.

Наклоняюсь к ней, улыбаясь и ощущая теплоту ее сбивчивого дыхания. Между нашими губами потрескивает напряжение. Многие бы спутали его со страстью или влечением, только я точно знаю, что это на самом деле. Химия противоположности характеров и разнонаправленности взглядов. Борьба стихий. Огонь против пустоты. Несложно догадаться, что обладает большей разрушительной силой, верно?

Пустота губительна, но абсолютно инертна. Она сжирает только тебя. А вот огонь... Это внутренний ресурс и оружие, что тебя защищает. Смогу ли я разжечь пламя посреди пустоши? Попытаюсь.

— Я никуда не собираюсь, Алена, а вот ты… — оставляю свой отпечаток взглядом на ее губах, чтобы весь сегодняшний вечер, а может и дольше, она думала только о том, что произошло в этой комнате. — Можешь идти.

Повторять дважды не приходится. Алена словно ошалевшая срывается с места и бросается к двери.

— Не советую тебе обсуждать наш разговор с кем-то. Можешь нажить себе еще больше проблем.

— Куда уж больше, — с ненавистью выплевывает она, открывая замок.

— Увидимся, Алена, — произношу удовлетворенно.

— Только если в аду!

— Мы в нем живем, солнышко… — устало вздыхаю я и падаю на диван, глядя на захлопывающуюся дверь.

Контакт есть. Ее история не нова. Синдром «золушки», которая ждет прекрасного принца, что решит все ее проблемы и вызволит из башни злой мачехи. Банально до колик в кишках.

Достаю из кармана пачку сигарет. Мне нужно продумать следующий шаг и концепцию работы с ней. Я никогда не давал девушкам то, что они хотят, никогда не приписывал себе образ героя. Если быть точнее, то я всего лишь проводник. Достаточно одной небольшой уловки, чтобы укрепить мою уверенность в том, что большинство людей даже не представляют, как сильно они могут зависеть от своих слабостей.

Теория жара и холода, которая представляет собой образный эмоциональный наркотик, что является губительным для всех и каждого, если ты хороший дилер. Привязать к себе человека несложно, нужно всего лишь заставить его привыкнуть к определенным эмоциям. Странновато звучит? Может быть, но на деле все очень просто.

Когда ты словами или действиями вызываешь у объекта эмоцию, позитивную или негативную, не важно, гормоны в его организме взрываются. Например, за функцию «нападай или беги» отвечает норадреналин и адреналин. В такие моменты мозг начинает фигачить активнее, кровоток ускоряется, повышается давление и тонус тела. То есть объект чувствует себя непривычно отважным и сильным, готовым на все, чтобы разрешить ситуацию, которая вызвала этот скачок. Круто, не правда ли? Ты практически становишься сверхчеловеком, совсем иной версией себя и подсознательно фиксируешь этот момент, как что-то хорошее, важное и нужное.

Есть и еще один подход и еще один ряд гормонов. Дофамин, эндорфин и серотонин, они отвечают за удовольствие и эйфорию и погружают человека в состояние пустоголового транса, расслабления, счастья без особого повода. Вызвать их проще простого: ласковые прикосновения, нежные слова и поступки, которые точно тронут твою жертву. В этом случае эффект схож с предыдущим. Объект счастлив и будет стараться сохранить это состояние, как можно дольше, или вернуть его в случае потери контакта.

И если научиться правильно использовать эти знания, то можно накрепко привязать к себе любого. Даешь ему дозу дофамина страстным поцелуем или парочкой проверенных фраз из разряда «ты самая удивительная, а глаза у тебя, как море», а после бахаешь адреналином, резко исчезая с горизонта и ничего не объясняя. Подопытный не сразу поймет, что происходит, вот он был на вершине мира, а потом резко ударился о землю и вынужден спасаться, при этом ощущая себя на ядовитой игле, потому что ему очень хочется вернуться к предыдущему состоянию.

Повторите последовательно эти действия несколько раз и получите эмоционального наркомана, который будет находиться все время в поиске новой дозы. Ведь гормоны делают его невероятно активным и чувствительным. Объект перестает жить в режиме спокойствия, потому что он уже кажется слишком скучным и пресным.

Но у Алены немного другой исходный материал. Ее адреналин и норадреналин совершенно не пашут. Она их не чувствует или подавляет, иначе почему все время терпит вместо того, чтобы бежать или сражаться. Думаю, кто-то очень постарался, чтобы задавить ее до такой степени. С этим тоже придется разобраться, но всему свое время.

Вот уже и вырисовывается хоть какой-то план…

— Мнац! — слышу встревоженный голос из-за двери.

Неторопливо тушу сигарету в пепельнице, заставляя Крис еще немного понервничать.

— Да? — отвечаю я специально без приглашения.

Кристина входит в комнату быстро, но увидев меня одного, снижает обороты. На ее лице танцует беспокойство, которое она тщательно пытается скрыть, чтобы не выпасть из нового образа. Только вот наше прошлое не дает ей покоя. Сколько раз она заставала меня здесь с другими девушками? Больше пяти, наверное. А сколько раз это становилось поводом для нашего расставания? Ни одного. А все потому…

— Девочка моя, ты меня потеряла? — произношу я, глядя ей в глаза и растягиваю губы в ленивой улыбке, хлопая себя по колену.

Цепь на ее шее натягивается, и девушка в мгновение оказывается у меня на руках, крепко прижимаясь к груди. Адреналин и дофамин в деле. Получив положительную эмоцию после отрицательной, она тут же забывает обо всем.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Крис.

— Зашел отдохнуть.

— Один?

— Уже не один.

— Ты какой-то грустный. Кто испортил тебе настроение? Хочешь я его подниму? — нарочито сексуально говорит Крис, покачивая бедрами.

Теперь она чувствует себя виноватой за то, что усомнилась во мне, и пытается загладить вину. А возможно просто хочет укрепить мое к ней расположение, чтобы оттянуть следующую дозу адреналина. Ведь после такого количества скачков, что были у нас с ней, она точно знает, что будет дальше уже на уровне подсознания.

Позволяю нашей игре продолжиться. Влажные откровенные поцелуи. Волны возбуждения натягивают ткань на моих штанах. Крис хороша. Бесспорно. Красивое мягкое тело, сексуальность бьет через край, прямиком по яйцам. С губ Крис срываются тихие стоны, когда я задираю ее топ и касаюсь языком обнаженной груди.

— Ах! Дань… Да… — бормочет она.

Пора… Одним движением возвращаю на место ее одежду и отклоняюсь.

— Крис, выйди отсюда, — говорю холодно.

— Что? — в ее голосе все еще плещется возбуждение и предвкушение удовольствия.

— Возвращайся в зал, — приказываю, глядя словно сквозь нее.

— Но… — ее протест понятен.

Губы Крис подрагивают уже совершенно по другой причине, чем за минуту до этого. Глаза расширяются. Уверен, что даже пульс становится чаще. Она нерешительно встает и отходит к двери, все еще ожидая, что я остановлю ее или что-то объясню.

Отворачиваюсь и прикуриваю сигарету, показывая полнейшее безразличие. Хлопает дверь. Хороший удар. А стук каблуков слышен даже сквозь музыку.

Самое смешное, что она сейчас испытывает очень негативные чувства. Возможно даже ненавидит меня, а может и себя. Уже через минуту все ее мысли будут заняты поиском причины моего поведения, и так как я не дал ей никаких подсказок, она выдумает ее сама или начнет ковыряться в себе. В конце концов она убедит себя, что сама во всем виновата, а меня оправдает. И когда я вернусь в клуб и обниму ее, как ни в чем ни бывало, она снова поймает эйфорию от моего внимания, ведь это будет значить, что у меня есть к ней чувства, что она мне не безразлична.

Многие думают, что это и есть та самая ахуенная штука, под названием любовь. Что именно так она работает. Это гребаные сердечки в глазах, постоянное самопожертвование и безукоризненное прощение. Разбейте себе голову об стену, вы не выживете в этом мире.