4

Алена

На самом деле, я себе совсем по-другому представляла учебный процесс в Волковском колледже, но здесь все так же, как и в любом другом. Пары, преподаватели, лекции и задания, прилежные ученики и прогульщики, толпа в столовой и очередь в женский туалет. Но самое важное… Никакого! Никакого повышенного внимания к моей персоне нет, с момента той злополучной вечеринки, что была две недели назад, по случаю начала учебы. И даже пугающий разговор с Мнацем и его странные предложения растворяются в памяти, потому что за все это время он больше ни разу даже не пытался со мной поговорить. И если мы встречаемся где-то на территории, он проходит мимо, словно я пустое место.

Обидно ли это? Вообще нет. Первые несколько дней я ходила словно по иголкам и все время ждала какого-то удара, но вскоре смогла выдохнуть и сосредоточиться на том, что действительно важно. Оставаться в тени, как можно дольше. Может быть король волков был под кайфом или просто пьян, и уже сам забыл о том, что нес в той идиотской комнате разврата? Хорошо бы именно так все и было.

Обеденный перерыв дает прекрасную возможность передохнуть и подкрепиться, но вместо главной столовой я направляюсь во второй корпус, где у меня будет занятие по английскому языку, и заруливаю в буфет на первом этаже. В это время он всегда пустует, а значит отлично подходит для убежища.

Здороваюсь с молодой женщиной и она откладывает в сторону журнал, поднимая на меня взгляд.

— Здравствуй, Алена. Тебе как обычно?

— Да. Пожалуйста.

Есть в этом колледже и свои плюсы. Например, на удивление добрые люди и бесплатная еда, ведь здесь учится много ребят, у которых попросту нет никаких личных средств или опекуны такие же сволочи, как и мои. Не ресторанный уровень, конечно, но с голоду точно никто не умрет. Забираю чай и салат из вареных овощей и зеленого горошка и уже собираюсь отступить к дальнему столику, как мой взгляд прикипает к пышным круассанам, щедро политым глазурью из темного шоколада. Во рту невольно скапливается слюна, а желудок сжимается.

— Привезли полчаса назад, — говорит Оксана-буфетчица.

— Очень красивые, — сглатываю слюну вместе с горечью и все-таки отхожу подальше от витрины, чтобы больше себя не мучить.

— Алена! Подожди!

Оборачиваюсь и вижу, как Оксана забегает за занавеску, а возвращается с небольшой бумажной тарелкой в руках и кладет ее на прилавок.

— Они позавчерашние. Твердые, как камень, но если макать в чай…

— Нет. Что вы? Спасибо, я не…

— Бери-бери, — улыбается девушка. — Я уже скоро перестану влезать в свои любимые джинсы с этими просрочками, а мне через два месяца замуж выходить.

— Если платье пышное, то будет не видно, — шучу я в ответ, и мы вместе смеемся.

Оксана, наверное, единственный человек из моего нового окружения, с которым мне так комфортно и спокойно, несмотря на то, что сама она тоже из волков. Она закончила колледж несколько лет назад, но так и не смогла найти хорошую работу и вернулась сюда в качестве феи круассанов и горького кофе. Как ни крути, деньги нужны всем. Но самое главное другое. Она счастлива. Не знаю, какой она была раньше, но сейчас… Каждая ее улыбка, каждое слово пропитано искренней радостью. Она любит жизнь, даже торча в этой дыре, полной змей, целыми днями.

С благодарностью принимаю угощение и занимаю столик, настраиваясь на приятную беседу, но звонок мобильного рушит все мои планы, а вот имя на экране радует даже больше, чем круассаны. Бросаю извинительный взгляд Оксане, буфетчица по-доброму отмахивается и возвращается к чтению журнала.

— Привет, Маш, — отвечаю на звонок.

— Приве-е-ет, — радостно тянет подруга.

Ну вот опять. Меня не удивляет настроение подруги, ведь я уже дней десять слышу ее именно такой. Есть ощущение, что ее мозг превратился в зефирку. Голос, манеры… Все изменилось. И причина только одна. Машка влюбилась.

— Ну выкладывай, — усмехаюсь я, обмакивая засохший круассан в горячем чае.

— Ален, он потрясающий. Знаешь, что он мне написал? Знаешь?!

— Я думала, ты звонишь, чтобы это рассказать, а не играть со мной в угадайку, — мягко подшучиваю я.

— Ты бы все равно не угадала! — хохочет Машка. — Он написал, что искал меня всю жизнь, что ни одна девушка не откликалась его сердцу так, как я. Представляешь? Можешь себе это представить?! Это же катит за признание в любви! Верно?!

Обжигаю пальцы, роняя кусочек круассана на дно стаканчика.  

— Маш, все это очень классно, конечно, но тебе не кажется, что ты немного перегибаешь?

— Где?

— Вы ведь еще даже не виделись, а познакомились в интернете…

— Так-так, — предупреждающе произносит Маша. — Вот твоих пессимистичных наставлений я точно слышать не хочу. Любовь приходит откуда угодно. И я точно знаю, что это она. Кто еще мне присылал стихи? Кто писал каждый день первый?! Вот именно! Никто! А он другой. Он…

Я уже проиграла эту битву. Маша очень влюбчивая. За последний год фразу «он другой» я слышала от нее три раза точно, но потом все равно выяснялось, что эти парни были совершенно обыкновенными. Пусть Маша немного наивна в этом вопросе, но при этом также отходчива. Страдает она по ним ровно столько, сколько дней ей потребовалось, чтобы влюбиться. Значит и в этот раз, если ее интернет-идеал окажется обычным говном с глазками, а не пирожным, то депрессия будет длиться десять дней. Не так уж и страшно.

— Отдышись, дорогая. Я все поняла. Он другой, — привычно капитулирую.

— Да… — мечтательно вздыхает она. — Жаль только, что он сейчас не в городе, но зато мы уже детально продумали нашу первую встречу. И первую ночь тоже…

На этот раз давлюсь чаем. Кажется, лучше отложить обед до окончания разговора, иначе я не попаду на пару по английскому из-за вставшей поперек горла черствой булки.

— Маш, надеюсь ты не… Пожалуйста, скажи, что это была всего лишь переписка.

— Не только. А что такого? Ох, Ален… Он такой нежный. Он засыпал меня комплиментами, я за всю жизнь такого не слышала. Ты не поверишь, но мне кажется, это будет лучший секс в моей жизни.

— А мне обязательно об этом знать?

— Конечно! С кем еще мне поделиться? Не с Лолкой же. Она все маме расскажет, и тогда я тоже стану сиротой…

Неловкая пауза повисает между нами. Маша слишком поздно понимает, что ляпнула.

— Извини, — говорит она приглушенно.

— Проехали. Слушай, мне уже пора бежать. Скоро закончится перерыв.

— Конечно. Созвонимся вечером?

— Да. Хорошо.

Кладу трубку и не моргая смотрю на поднимающийся над стаканчиком пар. Влюбленность, любовь… Я не знаю, что это такое. В школе меня обошла стороной вся эта романтическая эпопея, никто из мальчиков не обращал на меня внимания, да я этого и не хотела, и в универе тоже. Я невидимка и меня это устраивает. По честному меня пугают эти чувства. Все незнакомое пугает. Меня ведь никто не любил, может быть только в раннем детстве, когда были живы родители, но я этого не помню. Зато ненависть я ощущала на себе не один раз и не два. Лучше уж безразличие, чем эти две крайности.

Поднимаюсь на четвертый этаж корпуса, коридоры пусты. До начала занятий есть еще минут десять, но нынешние студенты не отличаются пунктуальностью. К слову, преподаватели тоже. Медленно шагаю мимо закрытых дверей кабинетов, погрузившись глубоко в свои мысли. Так глубоко, что не сразу замечаю тяжелые шаги у себя за спиной и не успеваю ничего сделать, когда меня рывком втягивают в один из кабинетов.

Сердце сильно бьет по ребрам, а после колотится с сумасшедшей скоростью, когда я вижу перед собой горящие голубые глаза. Хлопок двери, которую грубо пинают ногой, звенит в ушах и тонет в устрашающей тишине. Оказываюсь на столешнице преподавательского стола, а Мнац крепко стискивает мою талию, нагло влезая между моих разведенных в сторону ног.

Не может быть… Что? Зачем? Он ведь отстал от меня, так почему снова?..

— Так и будешь бездействовать? — произносит мягко, что идет вразрез со всеми его действиями.

Не понимаю, чего он от меня ждет. В мыслях одни вопросы, их так много, что голова раскалывается. А из эмоций один только страх. Угнетающий, тяжелый, как и мое дыхание.

— А может тебе все это нравится, Алена? Ты мазохистка? Признайся, и тогда у меня больше не останется вопросов. Может быть я даже дам тебе то, что ты хочешь. У меня есть, кому тебя порекомендовать…

Его слова, брошенные мне в лицо, похожи на горячую пыль грязной мостовой в самом разгаре лета. Они впиваются в кожу крошечными снарядами и остаются там, отзываясь пульсирующей гниющей болью.

Взмахиваю руками, собираясь ударить его, но мои ладони тут же встречают преграду и попадают в плен. Мнац поднимает наши руки и заваливает меня на спину, нависая сверху.

— Отпусти, — говорю шепотом и выкручиваю запястья, прогибаясь в спине, чтобы скорее освободиться.

— Шепот? Серьезно? И это все, что ты можешь?

— Пожалуйста…

— Ты еще заплачь, — ухмыляется Мнац, сильнее вжимая меня в столешницу. — Очень плохо, Алена. Очень плохо… Я уже начинаю думать, что ты и вовсе безнадежна.

— Что тебе от меня нужно?

— Нет, Алена. Это не мне нужно. Это тебе нужно.

Он слишком близко. Тело меня не слушается. Я его и вовсе не чувствую, будто бы мой организм отключает осязание, чтобы предотвратить истерику. Защитная реакция, помогающая стерпеть все, что угодно. Но кое-что я все-таки ощущаю. Запах. Немного терпкий и резкий, растворяющийся на рецепторах теплой пряностью.

Мнац наклоняет голову и тянется губами к моему уху:

— Я же чувствую, как ты напряжена, как быстро бьется твое сердце. Твое тело говорит, борись. Почему ты его не слушаешь?

Едва ли могу понять смысл его слов из-за интонации, с которой он их произносит. Все, что он делает пугает меня, но то, как он со мной говорит… Слишком нежно, будто упрашивает непослушного ребенка. Будто действительно хочет помочь и сделать только лучше.

Чушь!

Все это неправда! Всего лишь уловка, чтобы заставить меня расслабиться и принять условия его извращенной игры. Не сработает. Я вижу его насквозь. Злобный, неуравновешенный показушник, который решил, что в его руках весь мир.

— Слезь с меня, — грубо произношу я.

— Попробуй меня заставить, — отвечает Мнац, задевая губами кожу на моей щеке.

— Я буду кричать, — предупреждаю, а голос предательски становится только тише.

— Да ну?

Его лицо появляется напротив моего. Глаза в глаза. В очередной раз отступаю первой и перевожу взгляд в сторону, не сумев продержаться и пяти секунд.

Мнац отстраняется так же резко, как и произошло наше сближение. Поднимаю спину со столешницы, но не решаюсь спуститься на пол и сделать хотя бы шаг к выходу, потому что мой кошмар стоит перед дверью, демонстративно сложив руки на груди. Дубль два. Я снова в ловушке. И снова проиграла.

Но я не соглашалась играть! Не соглашалась!

И пусть внутри все вопит и беснуется, снаружи я все еще пребываю в состоянии тихой паники, потому что не представляю, что ждет меня дальше.

— Тренировки начнем сегодня вечером, — твердо говорит Мнац.

— Какие тренировки?

— Увидишь.

Его безапелляционность меня убивает. Шум в голове растет с каждой секундой.

— Нет! Я сказала тебе нет! Что бы ты себе там не придумал, я отказываюсь.

— Не помню, чтобы спрашивал о твоем согласии.

— Ты не можешь меня заставить! — решаю бороться до последнего.

— Думаешь? Только что я мог бы сделать с тобой все, что угодно, и ты бы даже не пискнула. Разве что простонала, если я бы этого захотел. Это ведь нормально для тебя. Быть тряпкой для окружающих. Так ты уверена, что не смогу?

В моей жизни было много унизительных моментов, но этот… Хуже еще точно ничего не происходило.

— Я… Я просто… — заикаюсь я под натиском крупной дрожи.

— Ты просто не хочешь проблем. Хочешь спрятаться и чтобы больше никто тебя не нашел. Я догадался. Только проблемы будут, Алёна. У тебя их уже целый вагон, и они методично тебя трахают. Приятно? Тебе нравится? Кончаешь каждый день от этого, да?

— Пошел ты! — срываюсь на крик. — Да кто ты такой, чтобы говорить мне подобное?! Ты меня не знаешь! Ничего обо мне не знаешь!

— Вау... Все-таки кричать ты умеешь, — усмехается Мнац, которого мои потуги, похоже, только забавляют. — Я тебе тут ни мир дружбу и жвачку предлагаю, а кое-что куда более важное. Так что заканчивай цирк и слушай меня.

— Зачем ты это делаешь? — произношу я, прикрывая глаза в полнейшем бессилии. — Зачем?

— Потому что могу. Тебе пока что неизвестно это чувство, но все поправимо.

Распахиваю глаза. Передо мной стоит человек с невероятным уровнем самоуверенности и власти, переливающейся в его глазах. Энергетика бешеная. Самодовольство лижет огненными языками мое тело. Но все это не важно, потому что...

— Я сказала нет, — отвечаю не своим голосом, и уже даже не думаю опускать взгляд. — Мне ничего от тебя не нужно. Оставь меня в покое!

Широкая и яркая улыбка Мнаца становится неожиданностью:

— Хороший ответ, Алена. Только неправильный. Увидимся вечером.

И он уходит. Закрывается дверь, и я мгновенно превращаюсь в желе, тяжело вздыхая. Роняю лицо в ладони, пытаясь сдержать слезы. Темнота окружает меня со всех сторон. Прислушиваюсь к дыханию, взывая к благоразумию.

Он блефует. Пытается меня напугать. Не понимаю, зачем ему все это? Скорее всего просто развлекается. Неужели ему настолько скучно? Чертов псих! Но почему именно я? Что я ему такого сделала? И что мне делать теперь со всем этим?

Нужно дать отпор. Необходимо, но… Как? Что я могу?

— Ты какая-то бледная. Все в порядке? — спрашивает Зю, закрывая дверь в нашу комнату.

В порядке? Скорее в полнейшем беспорядке, но что-то мне подсказывает, нет никакого смысла жаловаться Зое на Мнаца. Он ее король, и я не раз слышала от нее хвалебные оды этому недочеловеку. Дохлый номер, если придется выбирать, то она точно выберет не меня.

— Плохо себя чувствую, — отвечаю я, кутаясь в одеяло, потому что соседка тут же открывает окно.

— Да? Жаль. Я хотела пригласить тебя прогуляться. Мы с девчонками идем на «заброшку».

В свете последних событий, я предпочту всю жизнь провести в этой комнате, чем еще раз выйти наружу и столкнуться с бешеными голубыми глазами.

— В другой раз.

— Лады, — подводит итог Зоя, ни капли не расстроившись.

Пусть Зю и приняла меня почти добродушно, но мы слишком разные, чтобы между нами завязалась настоящая дружба. Соседка швыряет на пол вещи из шкафа, а у меня чешется язык, задать один очень опасный вопрос, который не дает покоя. Может быть стоит попробовать? Кто владеет информацией, тот владеет миром. Возможно удастся как-то аккуратно разведать обстановку, не притянув еще больше проблем.

— Зю, я помню все правила, о которых ты говорила, но есть один момент…

— Я не буду бить тебя по роже. Валяй, — весело отзывается она из глубины шкафа.

— Вы говорили как-то о Мнаце и его бывших… Что он с ними что-то делает… Ты не знаешь, что именно?

Зоя бросает все свои дела и выходит в центр комнаты. На ней лица нет. Глаза широко распахнуты, а губы сжаты в тонкую полоску. Даже ее огненные волосы торчат вверх больше, чем обычно.

— Беру свои слова назад, — сухо говорит она. — Эту тему больше не поднимай. Ясно?

— Да. Прости. Больше не буду, — отвечаю поспешно, осознав, что наступила на тонкий лед.

Зоя отходит назад, но резко останавливается, тяжело вздыхая. Улавливаю ее внутреннюю борьбу, словно она хотела бы мне что-то сказать, но не может. За окном слышится стук начинающегося проливного дождя, и комнату наполняет запах влажной пыли.

— Он хороший человек, — тихо произносит Зоя. — Это все, что ты должна знать.

Раскат грома обрушивается на меня, вместе с заявлением соседки. Она ведь шутит? Это невозможно… Хороший человек бы не стал творить то, что делает Мнац. Хороший человек? Абсурд! Как ему удалось так грамотно запудрить всем мозги? Неужели они не видят, кто он такой?

К горлу подкатывает поток грязных слов, но, глядя на Зю, понимаю, что мне лучше заткнуться. Разговор окончен. Больше она мне ничего не скажет. Остается только сидеть под одеялом и молиться, что все угрозы «хорошего человека» останутся только угрозами. Ведь его заявление — «увидимся вечером» до сих пор заставляет меня покрываться холодными мурашками.

Бросаю взгляд на часы. Половина пятого. Вечер вот-вот наступит.

Мнац

— Поедем на «заброшку»? — спрашивает Крис, развалившись на моей кровати.

— Ты поедешь, — отвечаю я, одновременно набирая сообщение.

— А ты?

— Давай подумаем вместе? — поднимаю взгляд на Крис, которая вот уже два часа торчит у меня и не дает сосредоточиться ни на чем. — Если я сказал, что ты поедешь одна, это значит, что я не поеду. Логично?

— Ты в последнее время какой-то странный, — обиженно надувает губы она, чем злит меня еще больше.

— Хочешь об этом поговорить?

— Да!

— Я дам тебе номер хорошего психолога. Он выслушает.

Лицо Кристины покрывается красными пятнами. Верный признак бешенства. Ей хочется подпрыгнуть и устроить мне скандал, но… Она сама загнала себя в угол, решив провести меня очередной раз, доказывая, что изменилась. У меня сейчас нет времени на эти глупости.

— Кристин, — решаю не испытывать судьбу и немного успокоить свою бестию, — мы не сиамские близнецы. Если ты хочешь быть со мной, не пытайся контролировать. Я этим говном не занимаюсь и тебе не позволю.

— Я и не пытаюсь… Я всего лишь интересуюсь твоей жизнью. Это так плохо?

— Интересоваться жизнью не значит лезть в мои дела.

— И что же за дела такие?

Устало провожу ладонью по лицу. Бесполезно.

— Тебе пора.

— Выгоняешь меня? Опять?!

— Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты сама знала, когда закрыть рот.

— Какой же ты… — выплевывает Крис, нервными движениями натягивая юбку. — А ведь я думала, что в этот раз все будет по-другому.

— И я тоже, — отвечаю ей в тон, глядя в глаза.

Реакция незамедлительна и разрушительна. Крис покачивает, как от удара. На лице скорбь. Ей все еще невыносимо от меня отрываться. Черт возьми, когда же она уже поймет?..

Крис приближается ко мне мягкой поступью и кладет руки на плечи.

— Но это не меняет того факта, что я тебя люблю, — произносит она.

И не меняет того факта, что я ее нет.

— Позвони мне, когда закончишь с делами, — выдавливает сквозь внутренний протест Кристина и двигается на выход из комнаты.

Она ведь уже прошла все стадии. Она больше не та слабачка, с которой я познакомился. Но самое главное еще не произошло. Самое важное озарение не наступило. И я пока еще не могу понять, что именно мне сделать для запуска этого процесса.

После тихого щелчка двери, мой телефон снова оживает. Пробегаю взглядом по экрану. Пора. Все уже готово.

Женское крыло общежития охраняет страшная женщина, но не будем забывать о том, кто я такой. Подхожу к окошку и наклоняюсь, чтобы заглянуть в небольшую каморку:

— Добрый вечер.

Агата Павловна поднимает голову, желтый свет лампы озаряет ее морщинистое лицо. Брови нахмурены, губы сомкнуты. Сцены в ужастиках иногда менее страшные, чем взгляд этой женщины. Но разглядев меня, она тут же преображается. Добрая улыбка расцветает на ее лице, брови возвращаются на место из хищного прихмура.

— Здравствуй, Данечка. Давно уже тебя не видела.

— Все не было времени заскочить. Как вы поживаете, Агата Павловна? Как здоровье?

— По разному. Иногда поясница ноет так, что выть хочется, а в целом все хорошо. Как твои дела? Как отец?

— Еще не вернулся, но я передам от вас привет, если хотите. Он будет рад. А еще узнаю, когда можно будет возобновить ваши процедуры.

— Ох, Данечка. Спасибо тебе.

— Да не за что. Нельзя, чтобы такой важный человек, как вы, жаловался на здоровье. Без вас здесь все рухнет.

Женщина заливается румянцем и кокетливо взмахивает рукой:

— Ну скажешь тоже.

— Это чистая правда, Агата Павловна. Кстати, я не просто так зашел. Мне нужно подругу проведать. Пропустите?

— Данька-Данька, ты из меня веревки вьешь, но куда я денусь? Кому-кому, а тебе можно доверять. Девочки с тобой в полной безопасности, за них только порадоваться можно. Проходи, конечно.

Первый рубеж поддается без особых усилий. Легким шагом направляюсь в глубь коридора и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Комнату нахожу довольно быстро, но перед дверью останавливаюсь. Мне самому неизвестно, как все пройдет. Сценария два, и к обоим я готов, а вот Алена... У нее нет выбора. Будет, или по-моему, или по-моему.

Поворачиваю ручку двери. Не заперто. Пока все идет по плану. Довольно улыбаюсь и вхожу в темную комнату. Точным движением нахожу выключатель и зажигаю потолочную лампу.

— Я, конечно, люблю, когда девушки встречают меня в постели, но сегодня рассчитывал не на это, — весело произношу я, опираясь спиной о стену, чтобы не вторгаться в пространство моей подопытной слишком стремительно. Достаточно и первых двух раз.

Алена, кажется, не может поверить своим глазам или даже не хочет. Часто-часто моргает, будто пытается развидеть меня. Нет, девочка. Не выйдет. Я действительно здесь, и ты знала, что это случится.

Не двигаюсь с места, позволяя ей смириться с реальностью. Пока у меня нет необходимости пугать ее, эта стадия уже пройдена. Я увидел все, что мне нужно. Даже немного больше. Дело за малым. Объяснить ей, что я не враг.

— Как ты вошел? — наконец-то оживает Алена, комкая теплое одеяло в своих руках.

Эта деталь от меня не ускользает. Я в ней не ошибся. Если она смогла Павловну к себе расположить, то эта девчонка действительно нуждается в помощи. Даже не так. Она ее заслуживает.

— Есть такие штуки, Алена. Называются двери. Они позволяют людям проходить сквозь стены.

— Думаешь, это смешно? — хмурится она.

— Думаю, это логично.

— Тебе нравится считать всех людей вокруг идиотами?

— А тебе нравится причислять себя к ним?

— Что тебе нужно?

— Сейчас или вообще? — продолжаю, как мне кажется, забавную дружескую беседу.

Только вот Алена не разделяет моего настроения. И это понятно, но не значит, что я отступлю.

— Что тебе нужно от меня? — конкретизирует она свой предыдущий вопрос.

— Я же уже говорил, Алена. Мне не нравится подрабатывать попугайчиком. Повторяю в последний раз. Не мне нужно. Тебе.

— Кажется, тебе нравится подрабатывать психопатом. Я же сказала. Мне от тебя ничего не нужно!

Ауч! Это сильно… Наконец-то она скинула со своей башки шлем глупости и начала отвечать не как сорванный цветок, а как кактус. Прогресс…

— Одевайся. Нам пора.

— Я с тобой никуда не пойду.

Не могу нарадоваться. В голосе уже появилась твердость, и Алена еще ни разу не отвела взгляд. А ведь мы только начали…

— Алена, — улыбаюсь ей почти искренне, — давай попробуем еще раз? Я. Хочу. Помочь.

— Я не понимаю такой помощи.

Не приходилось мне еще так все разжевывать с самого начала. Обычно план куда короче. Но если идти здесь проверенным путем, она точно сгорит. Я ведь не совсем псих, и понимаю, кто передо мной и из чего она сделана. Стекло. Трещин столько, что если накалить его до предела, оно рассыплется в пыль. Начнем с небольшой температуры, холода пока что достаточно.

— А какую понимаешь? Считаешь, что когда-нибудь все само собой рассосется? Что появится супермен и решит все твои проблемы, а потом заберет тебя в счастливую жизнь? Что он остановит твоего дядю, когда тот снова возьмет в руки машинку для стрижки волос, или даст по роже твоему брату, если тот опять поставит тебя на кон в карточной игре? Такой помощи ты ждешь? Волшебной? Я тебя разочарую, Алена, но так не бывает.

Она поднимает руку и касается пальцами коротких волос на затылке:

— Откуда ты?..

— И это ведь уже не в первый раз, верно? И это не самое страшное, что он делал.

— Откуда ты это знаешь? — сбивчиво спрашивает она, вновь превращаясь в перепуганного ребенка.

Дерьмо! Перегнул. Нужно быстро исправляться.

— Алена, если тебе станет легче, я могу даже извиниться за сегодняшнее. Мне нужно было увидеть, кто ты. Прости. Но поверь, мои методы эффективны. Ты сама станешь супергероем и сама себя спасешь.

— Ты ненормальный, — она качает головой, глядя на меня стеклянными глазами.

— А ты нормальная? Хоронить себя в восемнадцать лет в дерьме ублюдских людей, которых нежно зовешь родственниками. Вся эта херня, типа подставь вторую щеку, не работает. Неужели ты еще не поняла?

Она молчит. Размышляет. А вот я уже начинаю уставать от уговоров. И все-таки мне было бы приятнее, если бы она согласилась по-хорошему… Чтобы скоротать время разглядываю свой объект. Светло-голубые, или даже почти серые глаза, круглое лицо, ярко выраженные скулы. Ничего такая… Не совсем мой типаж, но и не уродка, хотя это для меня абсолютно неважно. У меня нет пунктика насчет внешности. И никогда не было.

— Я жду твой положительный ответ, — произношу спустя пару минут.

Алена приподнимает подбородок, в глазах сталь, плечи неподвижны. Маскирует мандраж напряжением? Неплохо. Но о дыхании забыла. Одеяло на ее груди скачет, будто с другой стороны по нему бьют битой.

— Нет, — говорит четко.

— Алёна, раз уж нам придется проводить много времени вместе, то ты должна обо мне кое-что узнать… — делаю театральную паузу. — Я овен по знаку зодиака.

Бросаю на ее кровать свой телефон с заранее открытой перепиской:

— Посмотри.

И она смотрит. Ее лицо бледнеет в мгновение, губы раскрываются в крохотное «о».

— Так это ты? Но… Как? Зачем?

— Если хочешь сохранить репутацию подруги, соглашайся.

— Это… Это шантаж…

— Да. Я знаю, как это называется. Рад, что и ты тоже.

— Ты больной ублюдок!

— Слова-слова, Алена. Они ничего не меняют. Я слышал вещи и похуже в свой адрес.

— Ты предлагаешь мне какую-то помощь, а сам делаешь такое? — тычет в меня экраном телефона, на котором светится симпатичная фотка ее подружки, которую я получил прошлой ночью. — И я должна поверить тебе и согласиться?

— Я еще пока ничего не сделал, всего лишь подстраховался. Но если ты меня вынудишь, сделаю. Это простое правило жизни. Либо ты, либо тебя.

Алена выбирается из кровати. Чувство очередной победы подогревает кровь. В целом, это было не так уж и трудно. Я всегда умел быстро налаживать контакт с людьми, узнать все об Алене получилось даже за меньшее количество времени, чем я изначально предполагал. Уже готовлюсь отдать очередной приказ, но ледяной ком практически сбивает с ног. Алена вышвыривает мой телефон в окно, а свой подносит к губам.

— Маш, срочно удали все свои фотки из переписки с твоим чудо парнем. Он псих, который сливает их в сеть!

От удивления у меня невольно раскрывается рот, но я быстро беру себя в руки, наблюдая за ситуацией.

— Как тебе такой вариант? — спрашивает Алена, воинственно глядя на меня. — Такой самонадеянный умник, как ты, вряд ли сохранил фотки где-то еще. Ты ведь ни разу не проигрывал, верно? Твоя самоуверенность ослепляет даже тебя. Вдобавок ты думаешь, что я беспомощная амеба. Так вот, Мнац, — мое погоняло слетает с ее губ, точно дротик с ядом, — в сотый раз повторяю. Мне не нужна твоя помощь!