7

Алена

Мнац делает ко мне неспешный шаг, опуская одну руку, а второй бережно дотрагивается до моей щеки. Замираю под его прикосновением. Что это? Ему меня жаль? Бедную сиротку, которая все время получает от всех ни за что. От этих чувств становится еще более невыносимо. А собственная жалость похожа на кислое яблоко, что нещадно сводит зубы.

— Все нормально, — говорю я, отбрасывая его ладонь.

— Нет. Не нормально, Алёна. Привычно для тебя, да, но не нормально. Поехали, прокатимся.

Он отступает, а я все еще стою на месте. Мне слишком тяжело принимать смены его настроения.

— Куда мы поедем?

— Без разницы. Туда, где спокойнее. Практики на сегодня достаточно, окунемся в теорию.

Мнац отходит все дальше. Ругаюсь про себя и следую за ним в противоположную от ворот сторону. А что еще остается? Я уже на это подписалась. Придется слушаться этого безумного гения. Варианта лучше я пока не вижу.

— Теорию чего? Ближнего боя?  — спрашиваю, пытаясь успеть за его широкими шагами.

— И к этому доберемся, но сначала… Нужно поработать над твоими установками.

— Ты можешь говорить на человеческом языке?

— Ты хотела сказать, на языке тупиц?

— Будешь и дальше меня гнобить, ничего не выйдет…

— Так не позволяй мне этого. Никому не позволяй.

Замолкаю, обдумывая его слова. Похоже, общение с ним — уже тренировка. И где мне взять столько сил? Я даже не знаю…

Дальше шагаем в тишине, только сухая трава хрустит под ногами. Мнац ведет меня сквозь полумрак, выходим к другим воротам, еще более старым и покосившимся, чем предыдущие, и я вижу припаркованный на дороге черный автомобиль.

Все это, конечно, здорово, но… Я ведь знаю, как проводят время волки на «заброшке».

— Ты пил сегодня? — спрашиваю я под короткий писк сигнализации.

— А что? — весело отвечает Мнац, открывая дверь с водительской стороны.

— Если пил, то я не сяду с тобой в одну машину.

— Ты умеешь водить?

— Нет.

— Тогда других вариантов у нас нет. Я поведу.

— Неправильно. Тогда мы просто никуда не едем, — говорю я и демонстративно складываю руки на груди, стараясь показать серьезность своих слов.

— Алена, как раз об этом мы с тобой и должны поговорить. Вот откуда ты знаешь это правило?

— Его все знают.

— Да. Но откуда?

Вообще не понимаю смысла его вопроса. Он кажется таким глупым. Мнац смотрит на меня с явным ожиданием ответа. Бред какой-то...

— Водить в нетрезвом виде запрещено законом, — развожу руками я, это ведь очевидно.

— А почему придумали этот закон?

— Потому что… Потому что под воздействием алкоголя снижается скорость реакций, затуманивается разум. Водитель в таком состоянии может стать причиной ДТП и даже смерти для себя, пассажиров и других водителей.

— Ну надо же… Отвечаешь, как на экзамене, — смеется Мнац, а я злюсь.

Он ведь сам спросил, а теперь ржет! Что за дела?!

— Ладно, — улыбается он и кладет локоть поверх открытой двери. — Все правильно. И это ведь не просто чье-то предположение. Есть статистика. По факту это негативный опыт, верно? На его основе и появился этот закон, чтобы в дальнейшем этот опыт не повторялся.

Мое терпение на исходе.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь. Причем здесь я и вообще все?

— А к тому, что все наши принципы, правила и даже действия предопределены не судьбой, как всем нравится думать, а опытом. И даже не обязательно своим собственным. Так понятнее?

— Не совсем…

— Садись, — Мнац кивает в сторону пассажирского сидения. — Сегодня я не пил ничего, кроме воды.

— И я должна просто поверить тебе на слово?

— У тебя есть с собой алкотестер? — говорит Мнац и приподнимает брови.

Его глаза смеются, и я закусываю нижнюю губу. Черт! Как ему удается все время меня переигрывать?

— Иди сюда, — зовет он, подманивая меня пальцем.

Впиваюсь ногтями в кожу на своих предплечьях и подбираюсь. Что он задумал?

— Зачем?

— Ты ведь хочешь проверить пил я или нет? Поработаешь алкотестером.

— Я… — хлопаю ресницами. — Я и так тебе верю.

— Нет уж… Теперь я сам хочу доказать. Мне не нравится, когда меня считают пи… пустословом.

— Не надо.

— Брось, Алена. Я тебе по-твоему что предлагаю? Просто дыхну и все. Ты успокоишься и мы поедем.

Логично, но… Всматриваюсь в хитрые светлые глаза, которые кажутся серыми в вечерней темноте и тусклом свете уличного фонаря. Это еще одна проверка. Точно!

Ладно… Черт с тобой!

Делаю боязливый шаг, а после еще парочку уже посмелее. Останавливаюсь перед Мнацем, но не могу поднять голову. А он всегда был таким высоким?

— Ты вообще знаешь, как пахнет алкоголь? — снова смеется Мнац.

— Мерзко…

Он наклоняется, я концентрируюсь на обонянии. Запах влажной земли, осенней прохлады, пыли… Но в одно мгновение все меняется. Теплый воздух дыхания касается моей верхней губы и попадает в нос. Мятная жвачка, свежий и чистый запах.

Собираюсь уже было отступить, но моих губ касаются другие губы. Горячие, мягкие. Теряюсь от его наглости, не сразу сообразив, что именно происходит. Слишком быстро. Дело миллисекунды. В мой рот вторгается влажный язык, скользит, а после играючи обводит мою нижнюю губу.

Сердцебиение на разрыв. Жар стекает вниз по лицу. Необычные ощущения смешиваются с невообразимым смятением. Это одновременно приятно и ужасающе.

Резко отскакиваю назад, широко распахивая глаза и глядя себе под ноги:

— Ты что творишь?

— Делаю твою проверку более чистой.

— У тебя же есть девушка!

— Да. И что? Думаешь, она стала бы ревновать меня к зубной щетке или ложке? Это был всего лишь тест на алкоголь. И я все еще жду твой вердикт, алкотестер.

Но я слишком ошарашена, чтобы вспомнить. Двигаю языком у себя во рту, ощущая привкус мятной жвачки и ничего больше.

— А с инспекторами ты тоже целуешься? — нервно спрашиваю я.

— Чего ты так завелась?.. А-а-а… О-о-о… Слушай, я, конечно, знаю, что ты еще ни с кем не… Но чтобы даже не целовалась...

Тяжело вздыхаю и обхожу машину, забираюсь на переднее сиденье и захлопываю дверь так, как научил меня Женя. И плевать, что это какой-то навороченный джип, а не старая девятка. Я не собираюсь продолжать этот разговор, пусть это будет точкой.

Кажется, мозг у меня сегодня изрядно покипит. Как он может быть таким… Таким… Слов не хватает!

Мнац закрывает свою дверь и заводит мотор. Автомобиль мягко двигается с места, медленно отъезжая от «заброшки» по проселочной дороге.

— Для начала спрошу одну вещь, — как ни в чем не бывало произносит он. — Насколько я понял, с родственниками ты поругалась, раз этот мелкий прыщ пришел за тобой?

— Да, — отвечаю сквозь ком в горле.

— И как ты думаешь, что будет дальше?

Его вопрос поднимает во мне новую волну страха. Леша сейчас вернется домой без меня и…

— Они приедут забирать меня из колледжа, — произношу с ужасом.

Мнац молчит несколько долгих мгновений. Поворачиваюсь к нему лицом, сама не понимая, чего жду. Все. Наши тренировки закончились. Уже завтра дядя Слава приедет за мной в общагу, заберет документы и… Все. На этом все.

— Приедут, — кивает Мнац. — Но не заберут.

— Почему?

— Ну, во первых, все выходные тебя там не будет, а во вторых… Колледж станет твоим политическим убежищем.

— Ты просто не знаешь моего дядю, — обреченно качаю головой я.

— А мне это и не нужно, — бодро отвечает Мнац и достает из кармана мобильный телефон.

Мне мгновенно становится очень стыдно, когда я вижу в его руках потертую старую трубку, но Мнацу, похоже, вообще плевать на это. Он набирает чей-то номер и подносит телефон к уху.

— Здравствуйте, Елизавета Игоревна. Не слишком поздно звоню? Да я тут у вас на районе скоро буду, вот и вспомнил, что давненько не пил ваш замечательный кофе. Конечно. С меня пирожные. Только я сегодня не один… — Мнац заразительно смеется, скашивая на меня хитрый взгляд. — Хорошо. Через полчаса буду.

Он выжимает педаль в пол, и машина резво выскакивает на асфальтированную дорогу. Чувствую, одним разговором мы сегодня не обойдемся. Что он задумал?

— Ты как? Кофе любишь?

— Я… — запинаюсь в замешательстве.

— В любом случае придется сделать вид, что любишь.

— Куда мы едем?

— В гости.

— К кому?

— Скоро узнаешь, — ухмыляется Мнац, выкручивая руль. — Да расслабься ты. Мы ведь уже выяснили, что я только будущий маньяк. Пока что тебе ничего не грозит.

— Да неужели?

— Алена, у тебя совсем нет границ личного пространства. Это фигово. Пять минут назад ты сама могла в этом убедиться.

— Я не думала, что ты…

— Это всего лишь был еще один показательный урок. Больше так делать не буду, если, конечно, ты сама этого не захочешь…

Как весело… Просто умора… Он опять издевается надо мной. Но в его словах что-то есть. Вряд ли он сделал то, что сделал, потому что сам так хотел. Урок. Всего лишь урок. Так что волноваться нет смысла, и все-таки...

— Верится с трудом, — произношу, все еще чувствуя отголоски его внезапного недопоцелуя.

— Теперь точно придется поверить мне на слово.

Горящий отпечаток на моем лице снова дает о себе знать, когда его касается сильный порыв ветра из приоткрытого окна.

— Уже один раз поверила, — раздраженно выпаливаю я

— Ах да… Вернемся к главному, — монотонно продолжает Мнац, никак не отреагировав на мой дерзкий тон. — Алена, ты веришь в судьбу? В то, что жизнь человека уже как-то предопределена и он лишь следует по подготовленному для него пути?

— Это что, сеанс психоанализа?

— А мне все из тебя клещами придется вытаскивать? Кому это нужно, мне или тебе?

Мне… Опускаю голову, мысли кажутся слишком громоздкими для моей головы. Слишком много для одного дня.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Может быть.

— И это первая и главная твоя ошибка. Только не нужно расстраиваться, ты не единственная жертва ложных знаний. Будем развеивать мифы. Слушай и запоминай. Нет никакой судьбы. Вся наша жизнь складывается из убеждений и подтверждений этих убеждений. Тебя ведь принижали с самого детства. Наказывали, били, не считались с твоим мнением и в конце концов ты сама поверила в то, что это и есть она — твоя судьба. И теперь каждый исход оборачивается не в твою пользу, потому что подсознательно ты сама его выбираешь. Тебе так привычно, а значит, безопасно. Сегодня ты могла бы Лешу на кулак намотать, я бы даже помог, если бы увидел в этом необходимость, но… Что сделала ты? Поддалась. Как и всегда.

Молчу… Мне попросту нечего сказать. Все, что он говорит, слишком сложно для понимания.

— Давай еще раз, — говорит Мнац мягко. — В раннем детстве мы еще совершенно ничего не знаем, ни о том, что правильно, а что нет, ни о том, что можно, а что нельзя. Проводниками для нас становятся люди, которые нас окружают. Родители, старшие братья и сестры, бабушки, друзья и прочая шелупонь. Окружение и формирует нас как личность, закладывая в нас установки. Как программу настраивают, выбирая нужные функции. «Не чавкай за столом», «сладкое это плохо», «не суй пальцы в розетку», «не смейся на людях». Мы ведь ничего из этого еще не знаем. Когда лезем на дерево, у нас и в мыслях нет, что можно упасть. Но стоит это увидеть кому-то из взрослых, как он тут же начинает вопить: «Слезь! Упадешь! Будет больно!». Это его опыт. Он все это перенес и точно знает, о чем говорит, но это ведь не значит, что ты обязательно тоже должна свалиться. Ты можешь влезть на вершину, сорвать самое спелое яблоко и благополучно вернуться на землю без единой царапины. Но это все ерунда. Легкие примеры, чтобы ты поняла суть. Ты понимаешь? Ну хоть немного?

— Да, — отвечаю вполголоса, стараясь ни на что не отвлекаться, чтобы не упустить тонкую нить, которую протягивает мне Мнац.

— Отлично. Так вот… Будучи еще слишком маленькими, мы принимаем эти установки, как истину, какими бы они ни были. Если тебе с самого детства изо дня в день повторяют, что ты никто, что ты ничего не умеешь, что ты ничего не добьешься, то… Угадай что?

— Ты начинаешь в это верить? — предполагаю я.

— Не просто верить, Алена, ты начинаешь принимать это как свои собственные суждения. Я никто, я ничего не добьюсь и так далее.

— Ну-у-у… Возможно. И чем это должно мне помочь?

— А тем, что все эти установки или настройки твоей личности можно изменить. И это можешь сделать только ты.

— Но я не уверена, что смогу, — сознаюсь в своих страхах.

— А это ты не уверена или твои родственники?

До меня понемногу начинает доходить. Поначалу мне внушали, что я никчемный человек, а потом я и сама в это поверила, стараясь всеми силами изменить не свое собственное мнение, а мнение своих родных. Какого?.. Неужели это правда?..

— Судя по твоему долгому молчанию, ты либо все поняла, либо слушаешь, как обезьянка стучит тарелками, — говорит Мнац сквозь улыбку.

— Я поняла, — отвечаю я, потихоньку отходя от ступора.

— Круто! — довольно восклицает Мнац. — Теперь еще один важный момент, который тебе нужно усвоить. Наш разум очень сложная и мощная система, состоящая из сознания и подсознания. Две эти сферы постоянно барагозят между собой, не давая тебе жить спокойно. Они обе используются ежедневно, но если сознание где-то на десять процентов, то подсознание на девяносто, а то и больше. Так вот все твои поверхностные мысли — это сознание, ты думаешь, что именно оно принимает решения, но это полнейшая херня. Подсознание сидит куда глубже, но именно оно руководит процессом. Все, что тебе кажется выбором, на самом деле повторение прошлого опыта, которое подсознание накопило за всю твою жизнь. И если ты сейчас думаешь, что все поняла и теперь точно твоя жизнь изменится, потому что ты так хочешь, то нет. Повлиять на свое подсознание очень трудно. Оно не хочет перемен. Ему и так нормально, оно не знает, как может быть по-другому. Оно сейчас твой главный противник, но воевать с ним не вариант, лучше подружиться и понять. Ведь даже если ты попробуешь повести себя по-другому в новой стычке с братом, подсознание сделает все, чтобы вернуть привычный ход вещей. Подкинет парочку воспоминаний, закрутит мысли так, чтобы дать тебе еще один повод убедиться в обыденности результата. Это и есть та самая причина, по которой ты сегодня проиграла.

Что? Здесь? Происходит? Передо мной кто вообще? Хулиган с заскоками маньяка или какой-то модный коуч из программы «как жить правильно»? Сказать, что я в полнейшем шоке, не сказать ничего.

— Откуда ты все это знаешь? — не в силах сдержать удивления спрашиваю я.

— Алена, есть такие прямоугольнички с листочками, они называются книги. Я тебе принесу парочку. Отличная вещь. Там записаны мысли умных людей, которые посвятили свою жизнь изучению человеческой психологии и работы нашего мозга. А еще, один гениальный тип в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году изобрел Интернет. Прикинь? Это просто кладезь полезной инфы, ну и порно, конечно. Куда мы без него?

Не знаю, восхищаться мне или скривиться. Как в этом парне уживаются две настолько противоположные личности, да даже больше. И самый главный вопрос… Как мне все это воспринимать?

— Ты любишь джем или вареную сгущенку? — внезапно задает следующий вопрос Мнац, руша хлипкий карточный домик моих мыслей.

— Э-э-м-м…

— Ладно, — усмехается он. — Перезагрузись, а я сгоняю в магазин за пирожными. Мы почти приехали.

Он тормозит у круглосуточного супермаркета известной сети и выскакивает на улицу, а я тупо пялюсь в приборную панель автомобиля. Твою ж… На кого я вообще наткнулась?

Мнац

Алена ведет себя очень тихо, после моей вводной лекции по психологии для чайников. Надеюсь, она разберется. Все это, конечно, звучит, как полный бред, особенно из моего рта, но если по-нормальному во все вникнуть, то… Бум! Существует столько исследований, доказывающих эти теории, и сотни тысяч людей, которым помогли эти практики, причем некоторые из них даже не понимали, что делают. Они просто так сильно хотели и упорно шли вперед, проламывая стены лбом. Вот так нужно жить! Только так!

Дорога в пригороде пуста, других машин практически нет. Расслабленно держу одной рукой руль и позволяю себе отвлекаться на девушку, что сидит рядом, глубоко зарывшись в собственных мыслях.

Алена выглядит, как мелкий пацан. Ну вот честно. Свободные спортивные штаны с вытянутыми коленками, выцветшая толстовка, и еще эти короткие волосы… Антиженственно, я бы сказал, хоть и не очень люблю давать визуальную оценку людям. Никого ебать не должно, как ты выглядишь, если тебе комфортно в своем облике, но здесь… Ее оболочка похожа на картонные доспехи. Не защищают, лишь скрывают отчасти.

Обращаю внимание на ее профиль. Аккуратный нос, пухлые губы, круглый подбородок. Черт! А у нее красивые уши. Это даже смешно, но, блин, правда!

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— А сам как думаешь? — отвечает она без резкости и как-то уж слишком болезненно.

Устремляю взгляд на гладкое полотно дороги, позволяя Алене побыть еще немного наедине со своими мыслями. Это еще одна причина, по которой я не выдавал девушкам полный расклад карт. Достаточно было лишь ввести пару корректировок и закрепить их на уровне подсознания, не объясняя толком ничего, но тут… Проблема слишком глубокая, спрятанная далеко в детстве. Без должного понимания системы, Алена никогда не выберется из этого гребаного болота.

Чувствую, как немеют ноги, а сердце сбивается с ритма. Это мое болото напоминает о себе. Зыбкое и вонючее. Пахнет гарью, летней ночью, антисептиками и лекарствами, мерещится стеклянными родными глазами и пересохшими потрескавшимися губами, которые произносят: «Мне уже все равно, Дань. Все равно...».

Замечаю нужный дом через несколько метров и паркую машину у ворот. Поворачиваюсь к Алене, она нервно сжимает пальцы и покусывает губы. Улыбка неосознанно выползает на мое лицо, пока я наблюдаю, как белые зубы сминают мягкую кожу. Там на «заброшке»… Это было интересно. Ее неопытность очень меня забавляет.

Есть что-то такое в невинных девушках, что привлекает… Возможно, всему виной животные инстинкты. Если девушка чиста, то мужской организм получает сигнал — она может принести здоровое потомство. Еще, наверное, в ход идет синдром собственника. Типа, ее еще никто не завоевал, значит если это буду я, то я ахеренный молодец и самый сильный самец.

Алена чувствует мой взгляд, я это вижу. Даже ее дыхание становится сначала медленнее, а после превращается в частые короткие вдохи и выдохи. Она нехотя поворачивает голову и встречается со мной глазами. И мне бы хотелось увидеть там просьбу, разрешение, чувственность, но… Пустота. Тихая, холодная, темная...

Алена, Алена… Ты только попроси, я тебя всему научу.

Не знаю сам, что на меня находит. Возможно, во мне играет ощущение новизны и мелкий первооткрыватель. Это прикольно. Большинство девушек, с которыми я имел всякого рода дела до этого, были совсем из другого теста. А эта… Свежая, как утренняя роса. Кажется, дотронься и ты убьешь ее. Но если действовать аккуратно, то она может сполна утолить твою жажду.

Черт. Понесло не туда…

— Готова? — спрашиваю бодро.

— Ты ничего мне не объяснил, как я могу быть готова?

— Сделаю вид, что ничего не слышал. Идем.

Во дворе нас встречает бесчисленное количество розовых кустов в свежей земле, по всей видимости, только после пересадки. Помню, как еще пять лет назад я сам этим занимался, только чтобы родители от меня отстали и перестали задалбывать фразами, что я вообще никому не помогаю, а только ерундой занимаюсь.

Залетаю на крыльцо, удерживая в руке две коробки с вкусняхами, Алена останавливается у меня за спиной.

— Расслабься. Никто тебя здесь не покусает.

— А кого-то до этого кусали?

— Трусиха, — беззлобно отвечаю я и нажимаю на дверной звонок.

Через пару минут на пороге появляется высокая крупная женщина и со всей строгостью смотрит на меня сквозь толстые стекла прямоугольных очков.

— Добрый вечер, Елизавета Игоревна, — произношу я, улыбаясь, как мальчишка.

— Данька! — восклицает она. — Еще раз назовешь меня по имени отчеству за пределами колледжа, я тебя ремнем отхожу!

— Привет, крестная, — исправляюсь я и тут же попадаю в крепкие родственные объятия, выставляя руку с пирожными в сторону, чтобы спасти их от преждевременной гибели.

— Привет, родной. С тех пор, как ты перестал попадать в мой кабинет за всякие глупости, мы совсем перестали общаться. Я уже начинаю забывать, как ты выглядишь.

— Глупости? Да я спас твой колледж!

— Спас-спас, — хохочет крестная, делая шаг назад, и переводит взгляд за мое плечо.

Свободной рукой хватаю Алену за запястье и притягиваю ближе.

— Кхм… Крестная, познакомься. Это Алена, моя подруга.

— Здравствуйте, — лопочет моя подруга севшим от переживаний голосом.

— Здравствуй, Алена, — задумчиво отвечает крестная, прищуривая глаза. — Очень приятно познакомиться.

— И мне тоже, — еще тоньше пищит Алена.

Неловкость момента растет с каждой секундой. Алена реально думает, что я ее на казнь притащил что ли?

— Мы кофе-то пить будем или на пороге постоим? — влезаю я, сдерживая раздражение.

— Конечно-конечно. Проходите, — говорит Елизавета Игоревна и взмахивает рукой, отступая назад.

В доме крестной, как всегда, небольшой беспорядок. Проходим через гостиную и небольшой коридор и попадаем на кухню с открытой задней дверью, что ведет на террасу с видом на крошечный черешневый сад. Повсюду лежат книги, блокноты с записями и переполненные пепельницы. Мама всегда ругала свою подругу за курение, но тетя Лиза никогда не обращала на это внимания. Она говорила, что если суждено прожить жизнь одной, то делать это надо в свое удовольствие, даже если оно не приносит пользы. В конце концов финал у нас всех одинаковый — под деревянную крышку на два метра под землю. И как тут поспоришь?

Пить ароматный кофе на открытой террасе под шелест увядающих листьев в компании с крепкой сигаретой — чистый кайф. И пусть это звучит ванильно, я знаю, как на самом деле важно иногда просто остановиться и прочувствовать момент. Сконцентрироваться на нескольких минутах настоящего. Если этого не делать слишком долго, можно оказаться в ловушке между прошлым и будущим. Стать пленником сожалений и иллюзий. Я там уже был. Приятного мало.

Первые несколько минут даже говорить ничего не хочется, но это только мне, Елизавета Игоревна быстро берет гостью в оборот:

— Алена, а где ты учишься?

— Я… Э-э-м-м-м… — мнется она и смотрит на меня, ожидая поддержки.

Ладно уж… Чуть-чуть помогу.

— Где-где? Да у нас, — отвечаю я крестной. — Ты что, не смотрела документы всех новеньких в этом году? Их ведь не так уж много. Теряешь хватку. Неужели старость?

— А ну замолчи! Я дождусь, когда тебе стукнет пятьдесят, и тоже буду смеяться.

— А ты доживешь?

— Данька! Не выводи меня!

Усмехаюсь и делаю глоток кофе, вновь позволяя крестной вернуться к диалогу с Аленой.

— Точно! — радостно произносит Елизавета Игоревна. — Ты перевелась к нам в этом году на второй курс. А я еще думаю, почему мне твое лицо так знакомо. Новая прическа сбила меня с толку, на фотографии в деле у тебя длинные волосы. Миланович, верно?

— Да, — приглушенно отвечает Алена, которая даже не притронулась ни к кофе, ни к пирожным.

Даю ей еще пять минут, после этого затолкаю все силой. Эта ее вычурная скромность на почве страха звездец как бесит. И с одной стороны, я знаю все причины ее поведения, но с другой… Все равно бесит!

— И как тебе у нас? Нравится?

— У вас? — Алена обводит взглядом сад.

Крестная разражается смехом. Алена явно тупит. Неужели еще не сложила два плюс два?

— Погоди… — Елизавета Игоревна успокаивается и стреляет в меня недобрым взглядом. — Даня, ты ей не сказал, к кому везешь в гости?

— А надо было?

— Засранец ты, — качает она головой. — Алена, я директор «Воронцовского колледжа». Карпенко Елизавета Игоревна. Ты меня не видела, потому что я обычно выступаю первого сентября только у первокурсников, а потом вижу студентов исключительно у себя на ковре.

Алена пытается выдавить улыбку, а после переводит на меня ошарашенный взгляд. Читаю в ее глазах: «Куда ты меня притащил?». Все еще тупит… Может быть я переоценил ее умственные способности?

— У вас, — наконец-то оживает Алена, — замечательный колледж. Мне все очень даже нравится.

— Правда? Я рада… — довольно отвечает крестная. — К нам нечасто переводятся, но бывает всякое. Все, что о нас говорят, конечно пугает, но… Последние несколько лет студенты действительно чувствуют себя, как дома. И мы стараемся поддерживать эту атмосферу. Какими бы они ни были, они все-таки дети...

— И кому нужно сказать спасибо? — снова влезаю я.

— Хорош выпендриваться, Дань. Это не только от тебя зависело.

— Но сработало же.

— Да! Ты молодец! Возьми пироженку и займи свой рот! Я хочу пообщаться с нормальным человеком!

Поднимаю руки в знак капитуляции. Может быть мне вообще выйти?

Но уходить не приходится. Уминаю половину коробки пирожных и выпиваю две чашки кофе, слушая женский треп и не вмешиваясь. Алена немного расслабляется и активнее вступает в беседу, рассказывая крестной о том, как ей нравится учиться, о своих любимых предметах, отмечая понравившихся преподавателей. Даже выпивает половину чашки кофе и… О боже! Надкусывает пирожное. Но в целом, она молодец. Просто умница. Говорит все, что нужно. За этим мы и приехали.

Наговорившись о колледже, крестная отлипает от Алены, и я понимаю, что самое время валить, но…

— Дань, как там папа? — спрашивает она.

— Нормально.

— Твоя мама сказала, что вы отвезете туда Аллочку.

— Скорее всего, — быстро отвечаю я и поднимаюсь из-за стола. — Спасибо за кофе, крестная. Уже и так слишком поздно. А ты учила меня, что хорошие гости это те, которые знают, когда пора уходить.

— Ну хоть чему-то хорошему я тебя научила, — улыбается она.

— Ты что? А как же стоять на голове и зажевывать сигареты елкой?

— Даня! Хватит меня позорить перед Аленой. Что она будет думать о директоре?

— Я сохраню все это в тайне, — весело произносит Алена, чем удивляет меня и умиляет крестную.

— Вот видишь. Аленка свой человек, — произношу я, глядя на Алену и незаметно показываю глазами в сторону выхода.

Алена поднимается с места и открыто улыбается:

— Спасибо вам за кофе. Я была очень рада познакомиться.

— Не за что. Приезжайте почаще. А если этот засранец будет тебя обижать…

— Крестная! Кого я когда обижал? — театрально возмущаюсь.

— Напомнить тебе, как ты смывал рыбок сестры в унитаз, чтобы посмотреть смогут ли они справиться с водоворотом?

— Так все! Хорош меня подставлять, — говорю не меняя градус голоса, но самого пробирает ледяная дрожь. — Нам действительно пора.

В машине Алена снова превращается в немую куклу. Смотрит в одну точку и не подает никаких признаков активной мыслительной деятельности. Блять… Что-то я устал.

— Выводы будут? — спрашиваю я, сжимая пальцами переносицу.

— Ты познакомил меня с директором колледжа. Это я поняла. Классная женщина. Все здорово, но как мне это поможет?

— Ален, ты серьезно?

— А ты серьезно? Я ни черта не соображаю. Сбавь количество информации и вопросов. Ты требуешь от меня все и сразу!

— О-кей. Разжевываю. Теперь директор колледжа знает, как тебе нравится учиться именно у нее, а еще то, что ты моя подруга, и когда твои чудо-родственники приедут за тобой, она точно позовет и тебя, а не станет отдавать документы просто так. Ты совершеннолетняя, можешь сама решить, где тебе учиться.

— А оплата обучения? Об этом ты не подумал?

— А я должен обо всем думать? Ниче ты так устроилась! Тебе напомнить суть нашей работы? Я не волшебник, Алена. Не забывай об этом.

— В колледже есть бюджетная программа?

— Да. Для сирот и детей из неблагополучных семей. Она огромная, большая часть студентов учится на бюджете.

— По факту я ведь сирота...

— Первая за день здравая мысль, — тяжело выдыхаю я, чувствуя, как веки наливаются свинцом. — А ты уверена, что учишься на платном?

— Мне так сказали.

— Но повод сомневаться есть?

Несколько мгновений молчания и шороха колес по дороге, и Алена оглушает меня шепотом:

— Спасибо тебе…

— Еще рано для этих слов, — отмахиваюсь я.

— Куда мы теперь едем?

— Спать. Ты меня конкретно затрахала.

— В каком смысле?

— В переносном!

Хотя в прямом было бы куда лучше...