Глава 5: Кофе

Он наконец отпустил ее руки, но тут же, словно боясь, что она исчезнет, снова растворится в осеннем воздухе, мягко взял ее за локоть.

—Пойдем, — сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как естественное продолжение их встречи.

Она лишь кивнула, не в силах говорить, и позволила вести себя. Они шли по аллее, и теперь она замечала все: как хрустит под ногами гравий, как пахнет влажной корой деревьев, как ее плечо иногда по-дружески касается его плеча. Они не говорили. Молчание между ними не было неловким. Оно было насыщенным, густым, как мед, и в нем жило все, что они не решались произнести вслух.

Он привел ее в небольшое кафе, расположенное в старинном, отреставрированном особнячке на окраине парка. «У Платона», — прочитала она вывеску. Внутри пахло свежемолотым кофе, корицей и чем-то домашним, сдобным. Было тихо и почти пусто. Они выбрали столик у большого панорамного окна, выходящего на тот самый парк.

— Тебе как всегда? — спросил он, помогая ей снять легкую куртку.

Она растеряно посмотрела на него.

—Капучино с двойной порцией сиропа «Фундук», — напомнил он, и в его глазах мелькнула веселая искорка.

Ее сердце снова екнуло. Он помнил.

Пока он заказывал, она сидела, сжимая в коленях дрожащие руки, и украдкой разглядывала его. Он двигался легко и уверенно. В его осанке, в спокойных жестах читалась внутренняя сила, которой не было у того юного Дмитрия. Он вернулся к столу, неся два пузатых керамических стакана, источающих божественный аромат.

— Рассказывай, — мягко сказал он, отодвигая ей один из стаканов. — Хоть что-нибудь. Как ты? Где была? Что делала?

Она начала говорить. Сначала неуверенно, обрывочно, опуская детали своей напряженной работы, говоря об этом как о «проекте». Она рассказывала о чужом городе, о его ритме, о том, как там пахнет асфальтом и фастфудом, а не яблоками и дымом. Он слушал, не перебивая, внимательно глядя на нее, и его взгляд заставлял ее раскрываться все больше, говорить о том, о чем она не планировала — о тоске по дому, об усталости от одиночества в толпе, о чувстве, что ты все время на временной остановке.

А потом она спросила его. О его мастерской. О мебели. И его лицо озарилось тем самым огнем, который она помнила. Он рассказывал о дереве, о том, как оно «дышит», о том, как найти в куске клена или дуба его душу и помочь ей проявиться. Он говорил о ремесле, о страсти, и она слушала, завороженная, понимая, что он осуществил свою мечту. Он нашел себя. И в этом было что-то невероятно притягательное.

Они говорили обо всем и ни о чем. Не было ни упреков, ни тяжелых расспросов о прошлом. Было настоящее. Тепло кофе в руках, его голос, заполняющий паузы, и его взгляд, который, казалось, видел ее насквозь, видел ту самую девушку, что когда-то дрожала от его прикосновения.

В какой-то момент, когда она замолчала, глядя в окно, он протянул руку через стол и накрыл своей ладонью ее пальцы, сжимавшие стакан. Прикосновение было простым, дружеским, но от него по всему ее телу пробежали мурашки. Это было первое намеренное прикосновение за все время их встречи. Оно было теплым, твердым и говорило гораздо больше, чем слова. Оно говорило: «Я здесь. Я тебя слышу. Я не отпущу».

Она не отняла руку. Она посмотрела на их соединенные руки, потом подняла на него глаза и встретила его взгляд. И в этот момент все невысказанное, все, что висело в воздухе между ними с момента столкновения в парке, наконец обрело форму. Форму тихого, безмолвного вопроса и такого же безмолвного ответа.