Глава 10

— Не надо играть в Холмса, — поморщилась Кобра, — это тебе не кино.

— Пойдем, Ватсон, — улыбнулся я и потянул майоршу на кухню. — Просто открой шкафчик под раковиной.

— Зачем?

— Открой, увидишь…

Кобра нехотя подчинилась, распахнула покосившуюся дверцу затрапезного кухонного гарнитура, который «умер» своей смертью еще в тех моих девяностых, как минимум. Оголила нутро пространства под раковиной.

— Фу-у! — поморщилась и задержала дыхание.

Зрелище, конечно, не очень. Мусорное ведро с содержимым недельной давности — у бомжей на помойке приятней пахнет.

— Что видишь? — спросил я.

— Дерьмища ведро.

— А конкретнее?

— Слушай, Макс! Тебе делать нехер больше, как в мусоре копаться? Что за гон? — возмутилась она.

Наверное, подумала, что я время тяну — в общем, не ждала ничего дельного. А зря.

— Есть одна умная мысль. О человеке правду могут рассказать только жена, его дневник и… мусорное ведро.

— Это Чейз сказал?

— Нет, это сказал Лю… — я вовремя осек себя, чуть подумал и выкрутился, выдав знакомое имя из чьей-то памяти. — Лютер… Макс Лютер Кинг сказал. Писатель, вроде, такой.

— Мартин его зовут, — покачала головой Кобра. — И не писатель он вовсе.

— Да без разницы, фразу-то хорошую придумал, верную. Короче, я с ним полностью согласен. А теперь, внимание, вопрос… У нашего подозреваемого жена отсутствует, а дневники он, уверен, не ведет, тогда что нам может о нем рассказать мусорное ведро?

— Что?

— Ну перечисли, что там внутри.

— Плесень и бутылки.

— Какие бутылки?

— Из-под пива… И настойки, вроде… — Кобра с брезгливостью всматривалась в содержимое помойного ведра.

— Ничего тебе странным не кажется?

— Хм… Ну… откуда у него деньги на бутылочное пиво и на… на настойки, — Кобра поборола брезгливость. Выудила бутылки, расставила на полу. — Хотя нет, они дешманские, ширпотреб сорокаградусный и пиво просроченное.

Поджав губы, она смотрела на этот парад тары, всё ещё не понимая, чего от неё хочу.

— Вот именно, что ширпотреб и просрочка, а «Русский стандарт» — водяра премиум-класса, денежек приличных стоит. Нет у него в мусорке бутылок из-под дорогого пойла, заметь. А в комнате есть… Откуда?

— М-да… Странно… Ну и что это значит? — нетерпеливо спросила меня Кобра и тут же сама ответила: — Ограбил блогера, значит.

— Его кто-то споил. Спецом.

— Нафига?

— Щас узнаем. Пошли спросим.

Мы спустились во двор, там в «Газельке» загорал Лёва Кропоткин, в наручниках, с видом обреченным, будто на расстрел уже приготовился.

Рядом сидел Шульгин, писал от него объяснение.

— Ты где водку взял? — я сходу выдал подозреваемому в лоб вопрос.

— Дык… Купил же, говорю… — развел тот руками-лопатами, — в этой… как её? В «Пяторочке», ага…

— Не п*зди, Лева. «Русский стандарт» в «Пятерочке» не продают, — покачал я головой.

На самом деле я не знал, что такое «Пятерочка», наверное, магазин какой-то, но судя по названию больше на притон с игровыми автоматами похоже. И уж тем более я не знал, продают там такую водяру или нет. Но уловка сработала.

— Ну-у… Нашел… — поник головой Кропоткин.

— Хе… Подробнее давай…

— Оксана Геннадьевна! — возмутился было мажорик, тыча в меня авторучкой. — Я тут вообще-то объяснение беру с подозреваемого.

— Тихо! — шикнула на него Кобра и с вниманием стала наблюдать за мной и алкашом.

А я продолжил:

— Рассказывай, Лёва, как клад бутылочный нашел…

Тот вздохнул, как второклассник-второгодник, и выдал:

— Ну это… Вчерась вечером кто-то в квартиру постучал. Ну это… думал, показалось, ко мне ведь никто не ходит так-то… Любка только хаживала, но когда это было… Ух, бабенка огонь была…

— Ближе к делу, Паустовский.

Лёва кивнул и поехал дальше, словно по рельсам:

— Ну, я открыл дверь. Никого… А у двери соседской стоит, значит, холодненькая… сверкает… отпотевает, — задержанный даже сглотнул.

— Кто? — не выдержала Кобра.

— Не поверите… Водка. Аж цельных два пузыря сразу. Чистая, что кристаллик талый. Ну, я и тиснул. А чего? Не я — так кто-то другой. Домой зашел, стал ее, родимую, кушать, и что-то сам не заметил, как срубило. Так и проспал… А потом вы пришли, говорите, что Ромку порешил. Эх, беда бедовая…

Я осмотрел место, где на рубашке Кропоткина был карман. Вроде, оторван, но ниточки-то такие аккуратные торчат, будто помогали ножичком, срезали, а не с корнем выдрали.

— Все ясно, — кивнул я и сделал знак Оксане, указав на подъезд.

Мы вернулись в квартиру, и я рассказал ей про карман.

— Чертовщина какая-то, — терла она виски, размышляла.

— Это еще не все… идем дальше, — мы вернулись в комнату. — Глянь на ножик, только не трогай.

Я положил нож на подоконник, чтобы было лучше видно. Клинок на удивление относительно чистый, а рукоять в засохшей крови.

— Ну, это экспертиза покажет, этим или не этим оружием было совершено убийство.

— Я тебе и без экспертизы могу сказать, что этим, иначе бы его не подкинули. Ты на рукоять посмотри внимательнее.

Наконец, она вытянула шею и пригляделась к вещи.

— Надпись? Текст? — рассматривала Оксана. — Лёва 1997 г. И что?… А-а! погоди! Вижу! Вон, заметно,кровь впиталась местами, значит, дерево-то свежее. Недавно вырезали, не залапано ещё даже. Если приглядеться, то видно. Но…

— Что?

Оксана окинула меня удивлённым взглядом.

— Ого! Как ты заметил так? Это что получается? Кто-то споил нашего клиента и… подкинул ему орудие убийства с паленой надписью?

— Похоже на то, — кивнул я.

— Но, блин… Все равно доказухи маловато… Это всё как-то натянуто получается, — качала головой Кобра, но в ее глазах всё ещё светилось неподдельное удивление, граничащее даже с некоторым восхищением.

— Это еще не все… Раны на теле видела — нанесены хаотично, их около двух десятков. Похоже, будто алкаш бил, или в припадке.

— Ну да… Так это же…

Она развела руками — мол, это-то как раз к Лёве и подходит. Я повёл плечом — дескать, так, да не так.

— Тот, кто убил блогера, не учел, что сначала надо было наносить мелкие, хаотичные раны, а уже потом его прикончить. Он пошел по более надежному пути — удар в сердце, точный, выверенный, сильный, а потом уже по остальным местам в корпус — изображал неумёху. Но… Сердце перестало качать кровь, и характер последующих ран стал другим.

— То есть он бил уже фактически мертвого человека?

— Именно… Просчитался… Таких тонкостей киллер не знал.

— Киллер? Ты думаешь, это был киллер?

— Сама подумай, — стал я загибать пальцы. — Кто-то знал о конфликте Харитонова и Лёвы. Споил Кропоткина, подкинул нож, оторвал карман с рубахи и вложил в руку трупа — в общем, тщательно подготовился.

— Ну да… — согласно закивала Кобра. — Тут подготовка была. Точно. На бытовуху совсем не тянет.

— А на заказуху — вполне себе.

Она ещё раз оглянулась.

— Только вот все равно улик кот наплакал. Все косвенно…

— Есть еще прямая… Наш Лёва — левша. Переученный. Я кинул ему зажигалку, и он поймал ее левой рукой, хотя расписывался в протоколе правой. Раньше, в советское время, переучивали детей. Училка, знаешь, и линейкой могла хлестнуть по руке, если ребенок брал перо не в ту руку.

— Перо?… А ты откуда знаешь? — удивилась Кобра. — Где ты — и где СССР.

— В этой, как ее? В Википедии читал… А медичка сказала, что угол удара ножом характерен для правши. Это убийца тоже не учел.

— Вот, блин… Макс! Это что выходит? Развалил нам версию железную… Алкашик ни хрена не помнит, на себя бы все взял, дело бы в суд загнали, а теперь — глухарь получается.

— Пока глухарь, — уточнил я. — Но наше пари еще не закончено.

— Ну нет… Дальше я сама. У тебя нет ни полномочий для проведения ОРМ, ни процессуальных прав и…

— Ладно. Тогда вместе будем устанавливать личность убийцы. Вдвоём.

Кобра даже поводила передо мной пальцем.

— Нет, считай, что ты раскрыл преступление, зачёт тебе. А дальше не лезь, это тебе не киношка…

— Ну, не знаю, — хитро улыбнулся я. — У нас был уговор, я расписку даже накарябал. Ты же все равно не знаешь, где искать киллера? Помощь моя понадобится.

— Твоя? Да с чего это? Знаю я всё…

— Угу, много у вас тут киллеров, ага. Опыт у тебя, конечно, большой по ловле наемных убийц.

— У кого — у вас? — прищурилась Кобра.

— В Новознаменске.

— А ты, типа, знаешь?

— А я знаю, как подобный контингент вычислять.

— Ха! Откуда? В уши не дуй. Нет, ты наблюдательный, спору нет, или везунчик, я еще не поняла. Но киллеров ловить — тут уж не перегибай.

Конечно, я же для неё был совсем пацаном. Только с учёбы, свеженький. Точно…

— Нас этому в школе милиции учили, — невозмутимо выдал я. — Последняя методика, передовой опыт. Кстати, секретный. Из всего курса только троих обучали. Меня и еще двух пацанов. Только я тебе об этом не говорил.

— Да ладно? И чему там вас учили?

Она ехидно вздёрнула бровь, но будто просто по старой памяти — всё же смотрела на меня вполне серьёзно.

— Я же говорю, методика секретная, апробируется пока, я подписку дал о неразглашении. Думал, в розыске буду работать, применять, а меня в штаб задвинули.

— Ну-у… ладно… — скептически покачала головой Кобра и еле слышно добавила: — Давай вместе…

— Что? — я приложил ладонь к уху. — Не слышу…

— Вместе! — пробурчала майорша. — Давай!

— Замётано…

— Ты разговариваешь, как в моем детстве, — проговорила Кобра.

— Не люблю современные словечки, — честно признался я.

— А старых где нахватался?

— Фильмы смотрел, — в этот раз слукавил.

Мы вернулись из кухни в комнату. Там уже корпел криминалист. Обрабатывал дактилоскопической кистью (похожей на палочку с ежиком из магнитных «опилок») бутылки на наличие пальчиков.

— На просвет тару глядел? — спросил я его.

— Зачем? — удивился пухляш.

— Деревня… А если подмешали что? А ну дай… — я взял у него из рук бутылку, аккуратно — за дно и горлышко, и вытянул перед собой на фоне окна. — Гляньте, там осадочек. Бывает в люксовой водке осадок? Возможно, но навряд ли. Что-то подмешали нашему Лёвке.

— Жидкость на экспертизу изыми, — распорядилась Кобра, сделав знак рукой криминалисту.

— Сделаем, — кивнул тот, а кукла из СК, оторвавшись от протокола, поморщилась, глянула осуждающе на Кобру, мол, кто тут распоряжения отдает вместо неё.

Формально — следачка действительно старшая на месте преступления. Учитывая еще, что из другого ведомства — так к Кобре никак не соотносится. Это для ментов майор Коробова — представитель от руководства, а для СК — досадная помеха, которая лезет и мешает работать. Но репутация у Кобры была железная, и никто ей на выездах не перечил.

— Что дальше? — уже прониклась к моим дедуктивным способностям майорша. — Отрабатываем ранее судимых в районе, лиц, ведущих аморальный образ жизни, и…

— Это еще успеется, — остановил я. — Нужен мотив, и от него плясать будем. Ну… нас так в школе милиции учили. В Академии МВД, то есть…

— Мотив, мотив… Он блогер… Значит…

— Кому-то перешел дорогу своими этими видосами, — помог я Кобре сформулировать версию.

— Нужно проверить его комп, — предложила она.

Раньше у убитых ежедневники и записные книжки проверяли, а теперь — смартфоны и компьютеры. Как все поменялось, однако. Вся жизнь ушла в цифру… Ни одной бумажки не найдёшь.

Мы переместились в квартиру потерпевшего. Там уже двое на труповозке грузили под бдительным надзором участкового тело Харитонова.

— Быстро они пронюхали, — смотрел я на «носильщиков» в брючках и рубашках.

На жилетках у них было пафосное название: «Пантеон».

— Подрядчики коммерческие, — кивнула Кобра.

— Удобно, — хмыкнул я, а про себя вспомнил, как эти дела обстояли в наше время.

Никаких тебе помощников, ни транспорта специального. Вся доставка мертвецов легла на плечи участковых. Как хочешь, так и обеспечь телу прибытие в морг на вскрытие. Будь то старушка, беззаботно почившая, грешный висельник или криминальный труп. Потом мы с мужиками в отделе сварили гроб на колесиках — так называли узкий прицеп с крышкой, который цепляли к дежурному уазику. И возили жмуров силами транспорта дежурной части. А грузили их наши верные помощники — товарищи без определенного места жительства. Почему верные? Потому как частенько дергали мы данный контингент для участия во всех следственных действиях (где расписаться, как понятые или еще что) и вот таких погрузо-разгрузочных работ. Забирали «на выгул» из ПРБ — приемника-распределителя для бродяг, а после туда возвращали.

Мы с Оксаной дождались, пока пантеоновцы свалят, запустили комп.

— Странно, — Кобра щелкала мышкой. — Пусто… Ничего… Ни папок, ни файлов.

— Зови очкастого.

— Кого? — не поняла Оксана.

— Криминалиста. Пусть мышью потыкает.

— Ха, думаешь, я слепая? Или тупая? Нету тут ничего, и он не найдет.

— Ну вот опять ты на себя наговариваешь, что за комплекс такой у тебя, Оксана Геннадьевна? Ты не тупая, ты умная, но очкастый на математика похож, и в этом его сила, пусть попробует.

— Тебе надо, ты и зови, — надулась Кобра.

— И позову.

— И позови… Тоже мне, сыщик! Нахватался в школе милиции, а пороху не нюхал! Настоящих преступников не ловил.

— Ты почему мужиков ненавидишь?

— Ха! Кто тебе такое сказал?

— Сам вижу… Будто завышены у тебя от них, как это называется по-научному? Ожидания, что ли…

— Тоже в школе милиции научили? Психолог, блин…

— Научили, — кивнул я, а про себя подумал, что сроду в психологии не разбирался.

Вернее, разобрался, но чисто на интуитивном уровне, а словами, как собака Павлова, выразиться не мог. А теперь вот, поди ж ты, мой опыт да плюс память Максимки-теоретика — вполне себе подкованный и образованный опер выходит. Ха!

— Да потому что нету мужиков нормальных, — фыркнула Кобра. — Вывелись. Был один, да… сам знаешь, где…

Интересно… Уж не любит ли Кобра Лютого? Влюбилась маленькой девочкой, плюс травма детства и все такое. И теперь выстроила себе образ идеального мужика, которому никто из современных бородатиков и айфонщиков не соответствует. Современный молодой мужчинка — существо глупенькое, несмелое, но с писькой — женщинам нравится, а Кобре нет.

Я прекратил спор с Коброй тем, что сгонял за «профессором».

— Как звать? — спросил я у пухлого криминалиста.

— Корюшкин… Иван, — смутился тот, косясь на Кобру, будто не понимал, кто я такой.

То в «Газели» рядом с ним ехал, то теперь распоряжаюсь, и начальство, вон, молчит, как будто так и надо.

— Слушай, Вань, давай-ка проверь шарманку, — я кивнул на системник с монитором. — Информацию нужно выцарапать. Мы с Оксаной Геннадьевной, сам понимаешь, в этой технике не асы. Максимум, если комп зависнет, — шнур выдернем, стекло выдавим. А ты — эксперт.

В моё время эксперты были личностями уважаемыми: чуть учёный, чуть шаман, чуть алкаш. Но талант и ум всегда проскакивал. Особенно в момент, когда всё висело на волоске — и он, зажав зубами тлеющий окурок, что-то там ковырял на месте происшествия и обязательно находил важную улику.

А этот слишком малохольный для эксперта. Рафинированный. И пухлый. Но вид тоже умный, не зря очки носит.

— В компах шаришь? — продолжал я. — Чего молчишь, как на допросе, Ваня?

Корюшкин поправил очки, кивнул неуверенно.

— Ну… разбираюсь маленько. Только что искать-то?

— Если бы мы знали, что именно искать, сам понимаешь… Не стояли бы тут втроем, как в музее. Копай. Что найдёшь — покажешь.

— Ну… да… — неуверенно кивнул тот, поправляя очки.

— Вперед.

Он сел за компьютер, стал щелкать мышкой.

— Всё пусто, ни видео, ни фоток, ни документов, — пробормотал Корюшкин. — Их удалили. И не в корзину, а подчистую.

— Отдадим нашим компьютерщикам, — предложила Кобра. — Пусть восстановят данные.

— Не выйдет, — раздувал щеки криминалист. — Тут запускалась утилита очистки — вроде Eraser или BleachBit.

— Это ещё как? — мы с Оксаной нависли над столом.

— Такие проги перезаписывают сектора диска случайными данными. Не восстановить.

— Как ты это определил? — удивилась майорша, видимо, и сама не знала возможностей криминалиста.

Он ткнул рукой в экран, будто там написано было.

— В журнале системы остались хвосты запуска. Сегодня, около трех ночи.

— А если диск выдрать и отдать экспертам? — Кобра всё ещё не сдавалась.

— Поздно. Алгоритмы «залили» сектора шумом. Это как, если над письмом сто раз ручкой провести — текста не будет. На SSD — вообще труба, с износом и автоочисткой всё куда быстрее.

— Получается, что кто-то славно подчистил компьютер, — задумчиво пробормотала Кобра. — Но к чему такие сложности? Проще было просто диск с данными забрать и унести.

— Не проще, — возразил я. — Тогда бы с ходу было понятно — из-за чего убили. А так — красиво всё подчистили. Да и с соседом не вязалось. Может, сам Харитонов и стер. И теперь прямой связи между его блогами и убийством — нет. Умно, профессионально.

— Хм… — Иван нахмурился. — Постойте. А вот это что?..

Он открыл браузер, что-то нащёлкал в адресной строке.

— Синхронизация с Google Drive. Логин и пароль остались сохранёнными. Если повезёт…

Он зашёл. Клик. Папка «Черновики». Внутри — несколько роликов. Последний — с датой три дня назад.

— Включай, — сказал я.

Видео загрузилось. Харитонов в объективе — стоял на фоне своего компа. Немного взволнован, но глаза горят на камеру. Как и положено блогеру.

— Итак, друзья, с вами Роман Харт! И у меня для вас сенсационные новости! Герман Сильвестрович Вальков, наш меценат, бизнесмен и почетный горожанин — оказался оборотнем. Кандидат в мэры Новознаменска оказался не тем, за кого себя выдает! В девяностые он был бригадиром ОПГ, а после руководил…

Пошли помехи. Пиксели вылезли на экран.

— Это что? — в голос спросили мы с Коброй.

— Видео не полностью сохранено, битое.

— Есть еще что-то?

Но тут видео само включилось, и блогер продолжал вещать:

— Я собрал доказательства. Всё расскажу. Документы, свидетельства. Вы должны знать, кто лезет к власти…

Изображение погасло. И снова пиксели.

— А вот и мотив, — хмыкнул я.

Кобра удивленно вскинула на меня бровь, но пока молчала. Повернулась к эксперту и проговорила:

— Ваня, сходи посмотри, там следователь осмотр не закончила писать?

Корюшкин ушел, а Оксана весомо сказала:

— П*здец! Ты понимаешь, что мы нарыли?..

— А ты? — я проверял, насколько глубоко Оксана в теме.

— Да за Вальковым вся область, прокурор, наш главк. Он везде вась-вась с тузами и чинушами. Он в город бабки вваливает, пиарится, а тут — бандит? Ты веришь?

— Ну, это не так и удивительно. Сама понимаешь, что большой бизнесмен, как правило, в девяностые не совсем честным был. Но сейчас…

Кажется, в этой пластиковой реальности обо всём забыли — потому и не могли сложить два и два.

— Думаешь, Вальков заказал блогера?

— Думаю, Харитонов пошел ему продавать компромат и поплатился. Иначе бы инфа от блогера уже давно всплыла в сети.

— Сука… И почему в мое дежурство? — вздохнула Кобра. — Как я завтра Морде докладывать буду? Мол, извиняйте, товарищ полковник, убийство по дежурным суткам не раскрыто, потому что подозреваемый — с губером в бане водку пил и баб трахал. Вот будет у него в графике окно, приду и надену на белы рученьки браслеты. Ёб*ный компот!

— Не кипишуй, Оксана, прорвемся…

Она даже не среагировала, что я назвал ее без отчества. Привыкала ко мне, как к равному.

— Угу… Только как все разруливать? В разработку его не возьмешь, санкцию на прослушку никто не даст, да и вообще у него как у кандидата неприкосновенность.

Я поспешил её успокоить.

— Нужно найти сначала киллера, а потом выйдем на Валета.

— Валета?

— Это было его погоняло в девяностые. У Валькова.

— Да ну? Так это что, точно правда, что ли… Откуда знаешь?

— Все знают. Странно, что ты не слышала.

— Я не понимаю. Кто — все? Никто не знает… Слушай, Максим… А ты чего такой прошаренный вдруг стал? Уж не засланный ли казачок?

Я вскинул на неё взгляд.

— В смысле?

— Не на контору работаешь? А?

— Ха! Нет, конечно, ты про то, что я от фэйсов? Нет, я мент, не ФСБшник. Слово офицера. Не веришь?

— Нет.

— Зуб даю.

Она закусила губу.

— Ладно… Это я так, параною малян. Ну что? Какие планы, стажер?

А я призадумался, вспомнил, что в девяностых был у Валета верный киллер. Лёня Рябой. Работал чисто пером, без шума, выстрелов. Бил точно в сердце. Мне инфу про него Геныч слил. Я никому не сказал в отделе тогда, стал его сам вести, разрабатывать, но дело до конца не довел — убил меня Валет.

И выходит, никто кроме меня про этого Рябого не знал. Была у него одна особенность — Генка рассказывал — после убийства он клинок ножа о портьеру вытирал. Обязательно так делал, ритуал или бзик какой — не знаю, проверить не успел. И…

— Эй, Макс? Алё, гараж! Ты чего завис? — пощелкала пальцами передо мной Кобра. — Где киллера будем искать? Чему вас там в школе милиции учили?

— Щас, ага… кое-что проверить надо… — я подошел к окну и резким движением загнул штору на другую сторону. Чисто. Схватил другую шторку и тоже вывернул. Глянул.

— Тётя Ася приехала… — задумчиво пробормотал я.

На шторе виднелись засохшие бурые пятна крови. Будто кто-то ею что-то вытирал.