Глава 12

Утром я проснулся даже раньше будильника. Хотя выспавшимся себя назвать было трудно, скорее, наоборот. Полночи мотался, стрелял, Альку перевозил, а потом еще и с красивой девушкой рядом не до сна было. Но организм, пока ещё молодой, справлялся. Ему хватало пары-тройки часов, если не злоупотреблять. День, другой в таком режиме — и ничего. Главное — не затягивать.

Хочешь — не хочешь, а пришлось топать на стадион. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приучили… к утренним пробежкам. Криминалист уже ждал, в своих смешных шортах и с заспанным лицом, но без прежней тоски в глазах.

— Побежали?

— Ага…

Шатко-валко, с короткими остановками на пыхтение, но два километра Корюшкин сегодня осилил.

— Поздравляю, Ваня! — я хлопнул его по плечу, когда тот вывалил как пес язык от усталости.

Прогресс и правда был. После пробежки я на турник, он — на отжимания.

Когда вернулся домой, в квартире пахло свежеобжаренным хлебом. Машка уже проснулась и собиралась на работу. На кухне в тарелке бутерброды, рядышком дымился кофе. Вид у Машки чуть смущённый. Вчерашнее никуда не делось, но она держалась ровно, будто ничего особенного не произошло, хотя и ждала от меня каких-то поползновений. Вот только мне пока нельзя обвешиваться девочками.

Красотка-соседка сидела за столом с кружкой в руках. Уже навела причесон, намарафетилась, но в её глазах была неуверенность. Она не смотрела прямо — взгляд гулял где-то по сторонам, по стенам, по окну. Наконец, решилась:

— Макс… а это… ну… — она осеклась, подбирая слово, — то, что было… ночью… это ж был… ну… Ты как?.. Ой… че попало говорю…

Я поднял глаза от чашки, посмотрел на неё:

— Да все нормально, Маш… Можешь ничего не говорить.

— Я просто… Я не говорю. Всё было хорошо. Очень. Просто… мне хотелось понять. Это было… просто так? Или как?

Пауза. Неловкая. Но надо разрешать ситуацию.

— Маш… ты мне нравишься. По-настоящему. Красивая такая, блондинистая… У-ух… Но у меня сейчас жизнь, как на минном поле. И если я начну играть в отношения, ты в этом поле окажешься рядом. А вот этого я не хочу.

— В смысле, на минном поле? — нахмурилась она. — Ты что, с кем-то опасным связался?

— В угро перевожусь… — пожал я плечами. — И пока помогаю нашим с одними типами. Рецидивистами. Уголовниками. Были даже угрозы, мол, найдут меня.

— Да ты что! Макс… Это серьёзно. Надо в ОСБ сообщить.

— Да ладно тебе, — отмахнулся я, а про себя подумал, что малян переборщил. — Мелкая шушера. Кому они нужны? Разберусь сам. Просто я себе пообещал — пока не переведусь, никакой личной жизни. Первым делом — самолеты.

— Понимаю, — кивнула она, хотя и не сразу. — Хотя мне это, конечно, не нравится.

— Зато честно, — сказал я и посмотрел ей прямо в глаза. — Потом — может быть. А сейчас у меня всё равно работа одна в голове.

Взгляд следачки потеплел, но в нём было немного грусти.

— Поняла. Не дура я, Макс.

— Знаю. Именно поэтому ты мне и нравишься.

* * *

Машка ушла на работу, тихо прикрыв за собой дверь. Я достал телефон, написал Альке. Звонить не стал — лапы Валькова могут быть длиннющие, и кто знает, не поставили ли прослушку. Его финансовые возможности огромны, а в современном мире бабки рулят. Причем, даже деревянные бабки.

— Ты где? — написал я в мессенджере.

Ответ пришёл быстро.

— Я тут…

Зашибись ответ, конечно, хотел поддеть, но не успел. Тут же подоспело второе сообщение?

— В обители Солнца, в спортзале. Уже даже клиентов нашла себе.

Я прикусил губу. Клиенты ей сейчас совсем не в строчку. Особенно «старые». Слишком велик риск, что через них к ней придут.

— Не вздумай принимать знакомых. Ни одного. Могут выйти на тебя, — написал я и поставил хмурый смайлик.

— Поняла. Принято тогда, — она поставила смайлик, отдающий ладошкой честь. — Так точно, товарищ капитан.

— Я лейтенант.

— Для меня ты капитан, — смайлик пупсика в фуражке, видимо других человечков в форме не нашлось.

Усмехнулся и настрочил:

— Скоро буду.

Вышел во двор. Сел в «шестёрку». Вставил ключ, повернул — приборка мигнула, лампы погасли. Стартер вяло крутанул и замер. Даже не подхватил. Попробовал ещё раз — та же история. Похоже, аккумулятор сел.

Открыл капот, проверил клеммы — сидят плотно, окислов нет. Постучал по корпусу реле стартера — мало ли, контакт залип. Вернулся в салон. Педаль газа — в пол секунду, потом отпустил. Сцепление выжал до упора. Ключ — на третий заход.

Стартер заскрежетал, мотор дёрнулся, покашлял, с трудом схватил. Троил. Обороты плясали, но двигатель вышел на рабочий режим. Дым из выхлопа, запах бензина — как всегда по утрам.

— Ну, живой пока, дедуля, — пробормотал я. — Не подводишь. Но будешь капризничать — сдам на металл.

Закрыл капот, снова сел за руль. Выжал сцепление, включил первую и аккуратно тронулся.

По пути сделал короткую остановку возле бочки с квасом. Старый-добрый, холодный, с лёгкой кислинкой — тот самый вкус детства. Выпил пластиковый стакан, налил полторашку с собой.

Пока тянул квас, мысленно обдумывал ситуацию. Держать Альку у Грача долго не хотелось, всё-таки за неё теперь я в ответе, а у Руси свой, довольно специфичный уклад. Круг, как он выражается. Женский Круг.

Прикинул — нужна временная, но надёжная хата. Деньги на это пока были. Полистал в телефоне сайты по аренде — всё одно и то же. В Новознаменске, как и везде, нормальные варианты возможны были только через риэлторов. Комиссия — конская, а главное — всё у них на виду, общая база. Сегодня ты снял, завтра уже десять человек об этом знают.

А мне нужна была тишина. Чтобы без следов.

Где бронепоезд не пройдёт… Решил подключить старые связи — те, которые из новых. Набрал одного недавнего знакомого, который вечно ошивается на рынке. У него нос, как у гончей. Дам задание, если кто сдает хату — узнает первым.

Гудки. Потом в трубке бодрое:

— Слушаю, товарищ начальник.

— Венька, привет. Как жизнь? Не посадили ещё?

— Тьфу на вас, Максим Сергеич, что за слова такие? Я в завязке, к участковому хожу исправно, отмечаюсь. Хотя судимость, да, не погашена ещё. Но я на пути исправления, так сказать…

— На каком ты пути, — хмыкнул я. — Я помню, как ты в завязке был, когда у меня в подъезде с Кабаном караулил.

— Ну, всякое бывало… — пробормотал он. — От помутнений временных никто не застрахован.

— Слушай, временно мутнеющий, подскакивай на площадь, к бочке с квасом. Помнишь, у памятника Рабочему? Где мужик в каске с фонарём и гаечным ключом.

— Помню. А вы где?

— Там и стою. Подъезжай. Дело есть.

На той стороне повисла короткая пауза. Видно, понял — дело непростое. Но возражать не стал, помнил, что видос на него у меня имеется, на котором он признается в нападении на сотрудника полиции.

— Сейчас буду. Минут десять. Я тут недалеко…

* * *

Прибыл он и впрямь быстро, на своей вишневой «девятке», с бампером на скотче. Подкатил к бочке с квасом, вылез, повертел головой, наконец, заметил меня, подошел. Мы устроились на лавке под старым тополем.

— Дело такое, Вень, — начал я. — Надо хату. Без посредников. И без лишней болтовни. Чтоб никто не знал, кто там живёт. Если что — договор оформим на тебя. Будто ты сам снимаешь.

Венька кивнул. Глаза забегали.

— Конспиративная, значит. Квартирка…

— Не твоего ума дело.

— Да понял я, понял… — отмахнулся он. — Я, между прочим, щас человек почти законопослушный. На работу устроился. В мясной отдел на рынке. Грузчиком.

— Молодец. Одно другому не мешает. Давай пошерсти там среди барыг, поузнавай насчет хаты.

— Так это… — почесал затылок. — Почём снимать-то хотите?

— Среднюю цену по рынку. Если вариант нормальный — можно чуть добавить. Но без фанатизма.

Он повертел в руках пластиковый стакан от кваса, глянул на меня, с прищуром, пожевал губу. Наконец, выдал:

— А может, вам мою? У меня однушка хорошая. От бабки осталась. Мебель, техника — всё есть. Старенькое, но работает.

— Хм, — я пригляделся. — Не клоповник?

— Да ну, вы что! Всё чисто, аккуратно. Ремонт хоть и не свежий, но всё как надо.

— А сам ты где жить будешь?

— Да я на такой случай у друга перекантуюсь. Он один живет, а мне и так скучно в одно рыло топить. Ну и денежка от аренды не помешает, сами понимаете…

Я немного подумал, потом кивнул:

— Ладно. Поехали, посмотрим твой «пентхаус».

* * *

Я подъехал к бывшему спортзалу — тому самому, где Грач устраивал свои сеансы «Солнца». Машину оставил сбоку, возле покосившегося турника, и вошёл тихонько, чтобы не мешать действу.

Картина внутри была… любопытная. Жирным маслом.

В центре зала, на расстеленных циновках, сидела разномастная группа женщин. Кто в спортивках, кто в одеянии цветастом, похожем на пижаму. Бусы, фенечки, браслеты… Типичная солянка из тех, кто ищет себя в эзотерике. Все они сидели полукругом, уставившись на Грача, который, как всегда, вещал с чувством и толком. У него это получалось волшебно. Голос у Руслана поставленный, когда надо — был бархатный. Мог бы на радио работать, ну или ролики рекламные озвучивать: «Лаки, краски и клея! Их на базе до….»

Я глянул вглубь зала, и там нарисовалось второе помещение — отгороженной ширмой угол. Маленький импровизированный уголок уюта: диванчик, пара кресел, журнальный столик, вазочка с конфетами. Там сидела дородная женщина, и…. рядом — рыжая гадалка. Судя по позам и лицам, беседа у них шла серьёзная. А барышня в кресле показалась знакомой. Точно! Та самая Натаха, которая вчера хлопала дверью и швырялась словами про мужа с двумя сортирами. Решила пока остаться в «Солнечном кругу»?

Я обозначился лёгким кивком — и Грачу, и гадалке. Те кивнули в ответ: мол, видим, скоро подойдём. Заняты, блин.

Нашёл себе место у стены, на деревянной лавке. Сел, достал из пакета полторашку с квасом и стал пить неспешно.

Женщины из зала время от времени бросали на меня взгляды. Не все, но несколько — точно. Ну, а я что? Ничего такого я не делал.

Но скоро Грач всё это тоже заметил. Морщился, хмурился, как артист, у которого кто-то начал тянуть внимание зрителя. Он был здесь главным Солнцем, и появление второго мужика явно нарушало баланс ауры.

Я усмехнулся и сделал ещё глоток кваса. Ничего, Солнце ясное, не сгорит.

Когда Алька, наконец, освободилась, я отвёл её чуть в сторонку. Думал, будет жаловаться, мол, как она там ночевала, как жить в чужой квартире, как теперь быть. Ожидал привычного женского «и что дальше?», но она удивила.

— Макс… — сказала она, глядя прямо, и воодушевленно. — Ты знаешь, ты, наверное, открыл для меня новую ступень. Серьёзно. Мне кажется, я наконец-то нашла себя.

Я нахмурился, не сразу врубился. Провел ладонью по затылку, приглаживая мысли:

— Э-э… В каком смысле?

— В прямом, — усмехнулась она. — Руслан… он, конечно, странный. Но… он настоящий. Он мне рассказал, что делает. Не в смысле эзотерики, а по сути. Я вдруг поняла, тут, в этом Круге, полно женщин, у которых реально психологические проблемы. Сильные, глубинные. Многие из них просто забитые, несчастные, депрессивные, боятся своих же мыслей. Кто-то бежит от одиночества, кто-то — от насилия. И всё, чего они хотят — быть услышанными. Не быть осмеянными. И… у них нет этого ни в семье, ни на работе, нигде.

— А ты им теперь кто? — усмехнулся я. — Жрица? Проповедница?

— Просто помощник, — она чуть пожала плечами. — Без всякой этой мистической ерунды, без «я вижу твой род по материнской линии». Просто слушаю, разговариваю, поддерживаю. Как психолог, а не как ведьма с картами и пузырьками. И, знаешь, это чертовски круто. Не надо строить из себя провидицу. Не надо врать. Фактически, я здесь делаю то, к чему давно тянулась. Работаю с людьми, которые действительно ищут помощи.

— Здо-орово, — я озадаченно кивнул, пытаясь по ходу пьесы осмыслить, что Алька теперь в секте замом работает.

Но как-то у них выходит, что дело хорошее. Нужное… Это как центр реабилитации, только не совсем стандартный.

— Клиентов — хоть отбавляй. Очередь уже записалась ко мне, — продолжала восторгаться Бобр. — Представляешь?

— Кстати, — кивнул я. — Я как раз хотел тебя попросить: со старыми клиентами — серьёзно завязывай. Особенно с теми, кто по приворотам всяким. Люди ненадежные. Вмиг сдадут… Симку тебе сегодня купим новую.

— Да, конечно, — кивнула она и на мгновение нахмурилась. — Они и мне уже до чертиков. Там всё время одни и те же. Личности с разбитой самооценкой, которые не могут отпустить прошлое. Зависимые от одобрения, вечно цепляющиеся за мужчин, которые их унижали. Вернуть абьюзера — вот их цель. Себя они не слышат, в себя не верят. Зато в «магическую свечу» верят сразу. Истеричны, границ — никаких. Сегодня — слёзы и благодарности, завтра — проклятия и угрозы поджечь квартиру.

Она завела глаза к потолку со вздохом.

— Так и есть, — кивнул я. — Нормальные к колдунам не ходят.

— Именно. Поэтому я рада, что ты меня, по сути, вытащил из всего этого. Здесь хоть какая-то адекватность…

— Угу, — улыбнулся я, глядя как круг адекватностей загнулся в очередной позе буквой «зю».

— Я серьезна-а… — уловив иронию, Алька игриво пихнула меня в плечо.

— А вообще, славно, что у тебя с работой всё складывается, — кивнул я, выуживая из кармана связку. — А с квартирным вопросом я тоже разобрался.

Протянул ей ключи.

— Это что? — удивилась Алька.

— Адрес там же, на брелоке. Квартира оплачена на полгода. Живи спокойно. «Личинку», ну-у… цилиндр замка я сменил, ключи только у тебя.

Она смотрела на ключи, как на что-то несбыточное.

— Ты… ты снял для меня квартиру? — голос чуть дрогнул. — Макс, спасибо. Правда… Но это же дорого. Я могла бы сама… Мне всё равно снимать…

— Потом и снимешь, — отмахнулся я. — А пока — полгода в запасе. Может, тебе и не понравится, может, найдёшь что-то лучше. Может, с этим вашим Арбузом дело пойдёт, раскрутишься и на трешку замахнешься.

— Аргусом, — улыбнулась она.

— Ну да, я смотрю, у вас там в «Солнце» клиентки небедные. Маникюр, ювелирка. Так что работать можно.

— Спасибо, Макс! — Алька взяла ключи, вмиг повисла у меня на шее и горячо поцеловала в губы.

Хотелось забрать ее «до Круга», прямо здесь и сейчас. Но рядом слишком много народу.

Я ограничился ответным поцелуем. Всё шло как надо. Алька адаптировалась быстро. И это было главное.

Она сняла с кольца один из ключей и протянула мне:

— Возьми. Хочу, чтобы один был у тебя.

— Согласен, — сказал я. — Мало ли что.

Она, конечно, имела в виду совсем другое. Но я сделал вид, что понял всё буквально — свёл к мерам безопасности.

— Ну ладно, Макс, пока, — сказала Алька. — У меня же сейчас клиентка.

Она махнула рукой и вернулась к диванчику, где её уже ждала следующая — из тех, что входили в «Большой круг». Грач между тем дал задание подопечным: то ли растяжку выполнять, то ли какую-то дыхательную практику. Сам, как только увидел, что с Алькой мы закончили, пошел в мою сторону.

— Привет, как сам? — кивнул он.

Я встал так, чтобы не привлекать больше внимания занимающихся, и гуру тоже как-то расслабился.

— Нормально, — отозвался я. — Гляжу, Наташка твоя так и не ушла из секты.

— А куда она денется с подводной лодки? — фыркнул он. — Она каждую неделю к мужу уходит. А потом обратно. То бассейн у него протёк, то сауна сломалась, то «с душой к ней не так», — вздохнул он и тихо добавил: — Всё равно сегодня к вечеру у меня появится. Эх… молодую да гибкую домой не приведу уже…

Он скосил взгляд на одну из девчонок, та как раз лучше всех справлялась с растяжкой. Лица почти не было видно — только со спины, но и его хватало, чтобы понять: фигурка — что надо.

— Ясно, — хмыкнул я. — Ну, от третьей в круге я тебя избавил. А ты уж там… Всё равно горбатого могила исправит, да?

— Э-э нет, брат… Я людям помогаю… — поднял палец Грач, — Чужие обязанности исполняю.

* * *

После «секты» я направился прямиком в отдел, нужно было уладить пару дел и повидаться с мажором. Как водится, зашёл в кабинет без стука. Николай-то уже привык. Но в кресле сидел не он.

— А стучаться ты не пробовал? — раздался знакомый, строгий женский голос.

Я замер в дверях. За столом сидела Кобра — живенькая, бодрая и с ехидцей во взгляде. Подняла глаза, увидела меня — и сразу расплылась в улыбке:

— О! Макс… Заходи!

— Ого! — хмыкнул я. — Так тебя всё-таки выписали из дурки? Рад!

— Это не дурка, — фыркнула она. — Это хуже. А ещё центр реабилитации называется, дореабилитируют…

— Поздравляю. Смотрю, опять в кресле? Мажорчика турнула.

— Ага. Кто-то подсуетился… и слегка надавил на нашу уважаемую Верочку. Ну, начальницу госпиталя. Помнишь такую?

— Прокофьева?

— Она самая. Устроила кордебалет, скомандовала срочно собрать комиссию, подняла всех на уши. Сказала: «Эту немедленно выписывать!» — Кобра усмехнулась.

— Ну… может, кто-то попросил ее.

— Думаешь, просили? Не-ет. Там было посерьёзнее. Заставили. Явно. Все так быстренько случилось — и вуаля! Оксана Геннадьевна на любимой работе! Фух… Не верится… — сияла Кобра.

— Может быть, — пожал я плечами, скрывая истинную причину воздействия на Верочку, а вместо этого выразил восторг Машкиной фразой: — Но я, пипец, как рад. А Коля что, расстроился?

Кивнул на её кресло.

— Да не особо, — ответила она спокойно. — Он и так скоро замом моим станет. Даже проще ему будет. Ответственности меньше, а должность руководящая.

— Замом? У тебя есть зам?

— У любого начальника отдела он есть. Просто моего Вострикова ты не видел. Он на больничных постоянно. То одно, то второе. Уже полгода как не появляется. Сначала отпуск, потом травма, теперь вот старые болячки лечил.

— Понятно, — протянул я. — Есть такие. Сидят тихо, и никому не мешают, но и не работают. А ты, значит, увольняешь его?

— Да ты что, кто его уволит, — фыркнула Кобра. — Он сам на пенсию уходит. Сегодня, кстати, приказ на него пришел. Вот и пусть Востриков проставляется. Заслуженный отдых, всё как положено. Ветеран МВД, ёпта…

— А, ну честь ему и хвала, — кивнул я. — Простава, значит?

— Угу. Поехали с нами, посидишь с народом. Пообщаешься. Тебя ведь вообще никто не знает в отделе. Год мышью просидел, только сейчас активизировался.

Она снова посмотрела на меня, подняв одну бровь, как в первые дни после знакомства с моей новой личностью. Но я тут же кивнул:

— Да запросто. Куда выдвигаемся?

— Востриков на природе хочет поляну накрыть — шашлычок, бережок, водочка. Всё по классике. Погода-то — вон, шепчет сегодня.

— Кто будет? — спросил я.

— Уголовный розыск весь, из следствия пара-тройка человек, ну и из руководства ОВД, само собой, халявщики набегут.

— Буду обязательно. Во сколько сбор?

— В четыре, у отдела. Наш автобус ментовской повезёт, Морда уже приказал рабочий день тем, кто на гулянку, укоротить.

— Хоть в чём-то он полезен, — усмехнулся я. — Буду. Без меня не уезжайте…

— Ну ты начальник прям, Яровой, — улыбнулась Кобра. — Наглеешь, растешь…

— И я чертовски рад тебя видеть, Оксана Геннадьевна… Слушай… Так если Востриков — ту-ту… Мажорчик на его место, получается, встанет, то тогда у тебя что, вакансия будет? Старшего оперуполномоченного место освободится?

— Ну точно, — щелкнула пальцами Кобра.

— Возьмешь?

— Ну не знаю, — она сделала серьезный вид, стала крутить пальцем черный локон. — Надо личное дело твое посмотреть, как ты еще физо сдашь, побеседовать с тобой на предмет…

Договорить я ей не дал. Взял со стола длинную линейку, оттянул ее и шлепнул по столу. Хлестко.

— Ой! — отскочила Кобра, рефлекторно.

Я покачал головой с нарочито грозным видом.

— Да шучу, шучу! Пиши уже рапорт на перевод, Макс! Ха-ха!

— То-то же… — улыбнулся я.

Моя новая начальница тоже разулыбалась. Мы переглянулись. Всё вставало на свои места.