Глава 11

Виктор плавно скользнул вдоль стенки, как будто уходил с невидимой линии огня, хотя внутренне уже успел сообразить, что это была ловушка разовая, без продолжения. Для него путь был свободен. Он аккуратно переступил через изуродованное тело Тараса, не глядя вниз, и шагнул дальше, вглубь квартиры. Двигался бесшумно, плавно, будто тень, и пистолет в руке держал так, что оружие казалось продолжением его собственной руки.

Виктор спешно пробежался по комнатам, заглянул в ванную и туалет. Но никого и ничего подозрительного не нашёл — никаких следов, что здесь вообще кто-то жил недавно.

Не задерживаясь больше в квартире, Виктор быстро вернулся в прихожую, на ходу сунув пистолет обратно в скрытую кобуру. Присел возле тела напарника, коротко посмотрел на его разбитое лицо, хотя даже лицом это назвать было уже трудно — просто месиво из мяса, осколков костей и фрагментов стальных гвоздей. Взгляд Виктора не изменился — ни ужаса, ни отвращения. Только спокойная, привычная холодность.

Он не злился и не нервничал, просто теперь чётко понимал — их провели. Их ждали. Работал профессионал, который оставил после себя лишь это примитивное устройство, рассчитанное на первый же визит киллеров. Простая, надёжная конструкция, дуплетом отработавшая по лицу Тараса.

Он легко подхватил тело Тараса и без видимых усилий поднял его с пола. Несмотря на то, что Виктор был худым и даже болезненно сутулым, в нём всегда ощущалась стальная, жёсткая сила, скрытая под одеждой. И теперь он спокойно вышел в подъезд, оставляя за собой едва различимый запах пороха, крови и ещё чего-то, неуловимого и неприятного.

Как только дверь подъезда за ним негромко хлопнула, отворилась соседняя дверь, и на лестничную площадку с тревогой и недоумением высунулся пожилой мужчина, помятый, сонный пенсионер с редкими седыми волосами, всклокоченными со сна, в удобной старой футболке, трусах и тапках на босу ногу.

Пенсионер быстро и беспокойно огляделся, сощурился и втянул ноздрями воздух, будто собака, пытающаяся что-то учуять. Но площадка была погружена в темноту — лампочку разбило выстрелом из обреза, стекло теперь валялось в углу, покрытое тёмными пятнами крови, которых старик, конечно же, не заметил. Не заметил он и фрагменты гвоздей, приземлившиеся у самой двери. В темноте всё выглядело просто, как очередной акт хулиганства.

— Опять шантрапа петарды взрывает, — недовольно пробубнил пенсионер себе под нос. — Продают всем подряд. Тьфу, паразиты… Никакой на них управы.

Пробурчав что-то ещё невнятное, пенсионер громко хлопнул дверью и снова скрылся в квартире.

Тем временем Виктор, донёсший напарника до машины, аккуратно положил его рядом с багажником, открыл крышку и, прежде чем поместить труп внутрь, достал из авто плотный чёрный пакет. Надел его Тарасу на голову и лишь потом закинул тело в багажник.

Закончив с упаковкой трупа, Виктор спокойно сел за руль, завёл двигатель и плавно тронулся с места. Машина тихо выехала со двора, свернула на проспект и, миновав несколько перекрёстков, быстро и уверенно пошла на окраину города. Тарас лежал в багажнике тихо, как и полагалось мёртвым, не шумел и не мешал своей вечной болтовней и дешёвыми шуточками. Теперь Виктор был совершенно один, как и привык. Ведь лишь на дело он выходил с Тарасом.

А теперь начатое задание он намеревался довести до конца — один.

Через двадцать минут машина уже оставила за собой город и шла ровно по ночной трассе, минуя редкие встречные автомобили и не привлекая внимания. В салоне было тихо — Виктор не включал радио, он вообще не любил лишнего шума и всегда ездил молча. Лишь ровный звук двигателя и мерный шелест шин по асфальту, ничего больше.

Когда от трассы ответвилась грунтовка, ведущая в лес, Виктор без колебаний свернул на неё, легко и уверенно, будто заранее знал это место и точно понимал, куда едет. Он всегда всё просчитывал заранее, заранее готовился ко всем возможным ситуациям, и даже то, что случилось сегодня, не выбило его из колеи. Всего лишь случайность. Так он считал.

Машина медленно погрузилась в густую, почти непроглядную темноту лесной дороги и вскоре исчезла среди высоких деревьев, словно растворившись в ночи.

* * *

Ещё только начало светать, когда меня разбудил телефонный звонок. Звонил настойчиво, тревожно, будто на том конце знали, что иначе не дозовутся. В такое время по пустякам не звонят. Было ясно — что-то срочное. Я быстро открыл глаза, сон слетел мгновенно.

Потянулся к телефону. Сердце неприятно ёкнуло, но тут же отпустило — на экране высветилось знакомое лицо Машки. Я сразу задался вопросом — какая разница во времени с Сочи? Сразу не сообразил, почему она решила позвонить так рано. Мозг, ещё не совсем отошедший от сна, вяло прокрутил все варианты: авария, что-то с матерью, неприятности с её новым фотографом-продюсером. Я резко сел и взял трубку.

— Алло, — отозвался я хрипло и сдержанно.

— Максим, привет… — голос Машки в трубке сразу немного успокоил. Немного взволнованный, но живой и вполне здоровый, даже бодрый. Это был ее голос, значит, с ней всё более или менее в порядке.

— Ты что делаешь?

— Сижу, жду твоего звонка, — ответил я с усталой иронией.

— В смысле? — она явно не поняла или сделала вид.

— Ну сплю, что я ещё делаю в это время, Маш? Нормальные люди спят. Ты не могла ещё раньше позвонить? Часа в три, например?

— Ой, Макс, извини, тут такое… Короче, можешь скинуть мне денежек немного? — вдруг спросила она каким-то извиняющимся голосом. — Мне на такси надо срочно.

— В Сочи такси такое дорогое, что ли? — хмыкнул я.

Нет, понятно, туристический центр и всё такое, но просьба всё равно выглядела странной.

— Да нет, я уже не в Сочи, — вздохнула Машка, явно немного смутившись. — Я тут, в аэропорту, уже приземлилась. Сейчас багаж получу и домой приеду.

Я медленно выдохнул. Она совершенно точно выбрала не лучшее время, чтобы вернуться домой. В моей квартире сейчас установлена такая ловушка, что лучше бы в ближайшее время туда вообще никому не заходить. Особенно Машке. И уж точно не сегодня.

— Подожди, Маш… Как это — домой? — Я даже попытался говорить мягко, спокойно, будто просто по-человечески волновался за неё. — Ты же с этим фотографом была? У вас же проект, фотосессия, куча планов. Ты же говорила, там у тебя всё шикарно и светлое будущее.

Я даже сейчас зачем-то пытался её убедить, будто она от одних моих слов могла развернуться, сесть на самолёт и улететь к фотографу обратно, не подвергая себя ненужному риску.

Хотя прекрасно понимал, что это невозможно. Что она уже тут, и с этим придётся что-то решать.

— Ой, Макс… — она вдруг тихо всхлипнула, будто только сейчас позволила себе выпустить наружу накопленную обиду. — Ну его в жопу, этого фотографа. Тварь он оказался, конченый просто. Ему одно надо было, а я, дура наивная, думала, что у меня внешность уникальная, талантище неповторимый…

— Да ладно тебе, — ответил я с иронией, стараясь немного разрядить её переживания. — Внешность у тебя и правда уникальная. Просто таких уникальностей — вагон и ещё маленькая тележка. Ты не модель, ты лейтенант МВД. Вот в чём твоя реальная уникальность.

Она снова коротко хлюпнула в трубку, но уже явно немного успокоилась:

— Ну спасибо тебе, конечно, за поддержку, Максим… Ну так что, скинешь мне денег немного? А то я тут совсем на нуле, всё потратила, понимаешь? Шмотки новые купила, квартиру снимала, фотосессия эта, опять же… Думала, фотограф всё оплатит, он обещал вообще-то. А когда начал ручонки свои потные распускать, и я его послала, он, естественно, ни за что не заплатил. И билеты сама покупала.

— Да ладно, Маш, конечно, скину, — вздохнул я. — Только ты сильно не торопись, ладно? Закажи себе такси получше, посиди немного, отдышись, в аэропорту хороший кофе, наверняка, есть. Такси возьми бизнес-класс какой-нибудь.

— Какой ещё бизнес, Макс? — она удивилась искренне и коротко засмеялась. — Ты вообще дома или что? Может, сам меня встретишь?

— А где мне ещё быть? Конечно, дома, — ответил я максимально уверенно и спокойно, хотя прямо сейчас мой дом был не тем местом, куда стоило ехать Машке. — Ты только не торопись, ладно? Тебе надо, это, подышать немного.

Я изо всех сил старался говорить с ней на современном языке. Но мой реальный настрой настороженного охотника, конечно, прорывался. Хорошо ещё, что у Маши не было настроения для лишних вопросов.

— Да скоро я буду уже, чего мне торчать тут? — отмахнулась она. — Всё, Макс, пока. До связи.

Она отключилась, а я медленно убрал телефон от уха, устало прикрыв глаза. Ситуация не самая лучшая. Машка возвращалась совсем не вовремя, и теперь мне нужно было быстро думать, как решить эту проблему.

«Чёрт…» — тихо пробормотал я себе под нос и, резко поднявшись с кровати, начал быстро натягивать одежду. Надо было срочно ехать туда.

* * *

До квартиры я домчался быстро, может даже слишком быстро — проскочил пару раз на красный, благо машин было мало, и никто не стал сигналить и ругаться вслед. Надо было успеть раньше Машки, убрать эту мою нехитрую, но крайне опасную ловушку и вручить ей новый комплект ключей. Старый замок, мол, внезапно сломался, так бывает, все дела. На самом деле замок я сменил заранее, чтобы никто, кроме меня, не мог попасть в квартиру.

Подъехал к подъезду, бросил машину чуть в стороне и быстро заскочил внутрь. Дверь хлопнула гулко, эхо побежало вверх по лестничной клетке, и отзываясь где-то на верхних этажах. В нос сразу ударил едва различимый запах — дымный порох с примесью гари. Кто-то другой, ничего не знающий, мог бы подумать, что здесь просто недавно курили на площадке или жгли спички. Но я-то точно знал, что именно так пахнет — моя ловушка после того, как она отработала.

Я осторожно ступил в полумрак площадки — света не было, лампочка явно лопнула или её разбили. Под ногой сразу же неприятно звякнули мелкие фрагменты гвоздей, те самые, которыми я набил патроны. Уже чётко понятно — выстрел случился, и устройство сработало как надо. Вопрос только, в кого? И был ли смысл в этом попадании?

Я вытащил телефон и включил фонарик, посветил перед собой и вверх. Сразу увидел — лампочка разбита вдребезги. Осколки стекла сверкнули в луче света, как мелкие льдинки, если б только те могли так впиться в пол. На стене напротив входной двери — свежие, грубые выбоины и длинные царапины, глубокие. Это от гвоздей. Понятно, что накрыло чётко по высоте головы.

Сделал ещё шаг — и чуть не поскользнулся, нога резко поехала по полу. В свете фонаря я заметил кровавый след, почти чёрный в полумраке. Лужица крови на плитке была небольшая, но густая и липкая, уже по краям чуть подсохла и начала сворачиваться. Значит, одного зацепило точно, и серьёзно. И это было совсем недавно.

Но тела я пока что не увидел.

Я осторожно подошёл к двери квартиры и потянул её. Та легко поддалась, оказалась не запертой, а просто прикрытой. Я сразу понял — здесь были профессионалы. Даже в таком состоянии один сумел быстро и чётко отреагировать, подхватил напарника и ушёл. Действовали быстро, грамотно. Хорошо, что ещё дверь не оставили распахнутой настежь, привлекая внимание соседей. А соседи, наверное, подумали, что кто-то ночью запалил фейерверки. Таких придурков сейчас навалом.

Я быстро осмотрел прихожую, осторожно шагнул в квартиру, вглядываясь внимательно в стены и пол. И тут на коврике, у самого порога, луч фонаря зацепил что-то странное, мягкое, блестящее от свежей крови. Наклонился, аккуратно подцепил пальцами и брезгливо поднял. Рассмотрел — небольшой кусок плоти, то ли мочка уха, то ли кусок носового хряща, уже непонятно, кровавый и грязный. Сложно было понять, что именно оторвало выстрелом, но теперь я точно знал — попадание было чётко в голову, как и планировалось.

После такого никто обычно не выживает, это невозможно. И тем не менее, жертву явно унесли, значит, их было двое. Одного накрыло по полной, второй остался жив и даже достаточно крепок, чтобы утащить напарника с простреленной головой. А я-то рассчитывал, что накроет обоих сразу. Дуплет был мощный.

Я задумчиво повертел в пальцах окровавленный кусок плоти и коротко усмехнулся про себя. Жаль, конечно, что второй ушёл, но и минус один — это тоже уже неплохо. Вряд ли после такого этот второй сразу же снова полезет сюда, в квартиру. Теперь уже точно побережётся. Если полезет снова, будет осторожнее втройне.

Значит, я выиграл время. И сейчас это было важнее всего. Время, чтобы встретить Машку и спокойно, как будто ничего и не случилось, вручить ей ключи, улыбнуться и сказать — с приездом.

А сам я тем временем понимал — охота только началась.

* * *

Я разобрал самострел, спрятал обрез под кроватью. Быстро навёл уборку. И в подъезде, и у себя в прихожей. В прихожей крови оказалось больше, чем я думал изначально. Она уже загустела, начала темнеть, въедалась в старый затоптанный линолеум. Пришлось оттирать с усилием, и всё равно будто какая-то тень осталась.

Смёл фрагменты гвоздей, которые осыпались с бетонной стены и оставались на полу. Металл звенел в совке и отзывался тревожным звуком. Посмотрев на горку собранных гвоздей, я понял — большая часть вошла в тело того, кто явился сегодня по мою душу.

Закончив с квартирой, я вернулся в подъезд и тщательно осмотрел каждый сантиметр лестничной площадки. Света не было, поэтому пришлось опять подсвечивать телефоном. На бетонном полу и перилах кое-где остались пятнышки крови. Небольшие, но свежие, алые, блестящие при свете фонаря. Я тщательно оттёр и их, стараясь не оставлять ни единого намёка на произошедшее. Никто не должен узнать, что здесь, в подъезде обыкновенного дома, сработало смертельное устройство. Что здесь я убил человека.

Хотя я тут же поправил себя — не человека. Зверя. Киллер, мокрушник, наёмный палач, который шёл сюда только уничтожать. Такому жалости нет. Не может быть. Он сам выбрал такую судьбу, а я ему помог закончить путь, дойти до конца.

Я задумался. Теперь надо придумать, как сплавить Машку из квартиры. Желательно сегодня же, прямо сразу. Идея пришла легко — отправить к родителям или друзьям, да куда угодно. Любой вариант был хорош, лишь бы она не оказалась рядом со мной. Здесь ей находиться все же опасно.

Я только успел об этом подумать, как снизу раздался глухой хлопок подъездной двери. И тут же знакомый, уверенный цокот каблучков эхом пошёл вверх по лестнице.

Я не стал ждать, пока она нажмёт кнопку звонка. Просто резко распахнул дверь и замер, глядя на неё с лёгкой, деланной улыбкой, будто и не было ничего — ни этой ночи, ни убийства, ни тех холодных, липких пятен крови.

Машка остановилась на пороге, чуть растерянная, потрёпанная после перелёта, с большим чемоданом на колёсиках и сумкой через плечо. Волосы в беспорядке, под глазами тёмные круги, выражение лица усталое и жалобное. Я невольно улыбнулся ещё шире.

— Привет фотомоделям, — хмыкнул я, иронично приподняв брови. — Что, карьера не пошла?

Она коротко и нервно хохотнула, словно пытаясь показать, что ей смешно, но тут же махнула рукой, и лицо её сделалось грустным, усталым и расстроенным:

— Да к чёрту эти карьеры… Я даже аккаунт свой удалила, со всеми фоточками. Пусть идут все эти фотографы и модели, и съёмки их модные, и вся эта гламурная хрень, фак им так!

Она испустила глубокий, чуть демонстративный вздох, шагнула вперёд и прошла в прихожую, как будто вернулась не из аэропорта, а просто с работы, после тяжёлой смены в отделе. Я тут же подхватил её громоздкий чемодан, ощутив в нём солидный вес, и аккуратно поставил в угол прихожей.

— Все так плохо? — улыбался я.

— Ну вообще-то да… Он такой оказался мерзкий, этот хвалёный фотограф. Гадость такая. Вначале все нормально было, а потом в один момент начал сразу ручонки распускать. Думает, я тупая кукла, что ли? Сразу развернулась, хлопнула дверью и уехала в аэропорт.

— Правильно сделала, Маш, — ответил я с одобрением.

Она устало улыбнулась и скинула с плеч легкую ветровку, а я подхватил ее и повесил на крючок рядом со входной дверью.

— Ну что, устала сильно? — спросил я, стараясь как-то её отвлечь. — Может, отдохнёшь, поешь чего? У меня тут в холодильнике пара йогуртов найдётся.

— Йогуртов? — удивлённо вскинула она брови, будто услышала что-то совершенно странное и неожиданное. — С каких это пор ты йогурты стал покупать?

— Да я уже не помню, — хмыкнул я в ответ, чувствуя, как напряжение у Машки постепенно спадает. — Подумал, тебе понравится.

— Спасибо, Максим, — она снова улыбнулась, устало и тепло, и села на стул в кухне, вытянув ноги. — Честно, как домой вернулась… Так хорошо стало сразу, уютно. Всё-таки ничего нет лучше дома, даже если он такой, как этот.

Она оглядела небольшую кухню, убогую мебель, старый, пожелтевший от времени потолок и стены в потёртых обоях. Родной уголок в съёмной двушке, который теперь она, кажется, не променяла бы ни на какие гламурные Сочи.

Я напоил Машку горячим чаем, сделал пару бутербродов, хоть она и отказывалась, уверяя, что не голодная. Но съела всё быстро.

— Ну что, Маш, какие у тебя теперь планы? — спросил я, глядя на неё.

Она грустно вздохнула, пожала плечами и опустила глаза на кружку, будто надеялась найти там ответ:

— Да какие теперь планы, Макс… Все деньги профукала, куда-то ещё ехать нет возможности. Видимо, просижу теперь весь отпуск тут, дома.

— Почему сразу дома? — я приободрил её. — Съездишь к родителям, или, может, к подруге в Питер? Ты же собиралась недавно, вроде бы. Я помогу тебе с деньгами.

Она взглянула на меня с искренним удивлением, потом улыбнулась, будто до конца не поверила в серьёзность моих слов:

— Ой, Макс, спасибо, конечно, ты такой… настоящий. Только это, мне же потом отдавать тебе придётся. Зарплата тоже не резиновая, буду потом на подсосе сидеть.

— Ничего отдавать не надо, Маш, — сказал я спокойно и твёрдо. — Мы же не чужие люди. Я же говорю — помогу, а не займу. Почувствуй разницу.

Она чуть склонила голову набок, внимательно и с лёгким прищуром разглядывая меня:

— А с каких это пор ты в олигархи записался, Максим? Что-то я пропустила этот важный момент.

— Ну, в олигархи я пока не записался, — улыбнулся я ей в ответ. — Но кое-какие денежные средства имеются.

Она снова удивлённо вскинула бровь, на этот раз уже иначе, явно заинтересовавшись:

— У тебя зарплата такая же, как и у меня, если память не изменяет. Откуда рублики на балансе?

— Ну, был тут один проект, — ответил я «новомодной фразочкой», коротко и нарочито туманно, надеясь закрыть эту тему.

— Проект, значит? — Машка явно не собиралась так легко сдаваться. — И что за проект такой? Что-то незаконное, Максим Сергеевич?

— Это мужские дела, Маш, — спокойно и с иронией отрезал я. — Давай сменим тему. Деньги есть, бери и не спрашивай.

Я вытащил из кармана бумажник, полный хрустящих купюр, которые недавно дал мне Грач. Основную часть денег я не носил с собой, карты пока не использовал. Предпочитал наличку — надёжнее, и не светишься лишний раз. Если придётся срываться и уходить в бега, наличные — это единственный верный способ спрятаться.

Карта — она всегда как на ладони. Где расплатился, там тебя и засветили.

— Ты серьёзно? — Машка смотрела на деньги с искренним недоверием, будто ждала, что сейчас я рассмеюсь и скажу, что это просто глупая шутка.

— Абсолютно серьёзно, — я достал пачку денег и протянул ей. — Вот, хватит до зарплаты и даже ещё останется. Не отказывайся, бери.

Ещё раз большими глазами глянув на пачку, будто давно не видела денег, она неожиданно расплылась в широкой и радостной улыбке, бросилась ко мне на шею и крепко обняла. Пахла она своим привычным, чуть горьковатым парфюмом, который я запомнил навсегда, с первых же дней нашей совместной жизни.

— Ой, Макс, спасибо тебе, — она поцеловала меня в щёку, легко, по-дружески, но почему-то от этого стало тепло и уютно внутри.

— Ладно, — я мягко высвободился из её объятий, стараясь сразу расставить всё по местам. — Ты сегодня же бери билет и езжай. Не сиди тут, не кисни.

Она слегка отстранилась, чуть нахмурилась и с подозрением глянула на меня:

— Максим, ты что, от меня избавиться хочешь? Я только приехала, а ты меня сразу куда-то гонишь?

— Да нет, конечно, — улыбнулся я, стараясь выглядеть максимально естественно и спокойно. — Просто я вижу, тебе надо развеяться, сменить обстановку после твоих неудачных фотомодельных приключений. Такие вещи изнутри съедают, сама же знаешь. Лучше поехать в Питер, погулять по Невскому, отвлечься. Только вот прошу тебя, ни в какие авантюры больше не ввязывайся.

— Да какие авантюры? — отмахнулась она с коротким вздохом, но голос стал серьёзным и немного грустным. — Я теперь никому не верю. После этого фотографа. Всё, хватит.

— И правильно. Так и надо. Просто съезди, отдохни, ни о чём не думай. Побудь туристкой. Потом вернёшься — и всё будет хорошо.

Она улыбнулась, вздохнула снова и, не сводя с меня взгляда, произнесла тихо и с лёгким сожалением:

— Знаешь, Макс, я по тебе скучала. Правда, очень. Ты хороший.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри где-то опять стало тепло и даже немного неудобно от её откровенности.

— Спасибо, — ответил я тихо и неожиданно вспомнил: — Кстати, а ты мои тетрадки по служебной подготовке дописала? Там совсем чуть-чуть осталось.

Она коротко хохотнула, как-то нервно и немного виновато:

— Нет, Макс, я совсем забыла. Ты уж прости, с этой поездкой вообще из головы вылетело. Сегодня сяду, допишу обязательно. Обещаю.

— Вот и отлично, — сказал я. — Сегодня же возьми мои темы и перепиши все, которые остались. И будем считать, что мы в расчёте. Я тебе деньги, ты мне лекции.

— Подожди, — Машка хитро прищурилась и усмехнулась, — там же почерк-то будет женский. Это же сразу заметно.

— Да пофиг, — я махнул рукой. — Скажу кадровику, что у меня просто два почерка. Способность такая, ха! Пусть докажет обратное, если хочет.

Мы оба рассмеялись, и от этого стало легче, проще, теплее. Будто всё опять на своих местах, будто не было никакой ловушки в подъезде, ночных выстрелов и гвоздей, разлетающихся по бетонным стенам.

Машка смотрела на меня с благодарностью, а я снова подумал, что все делаю правильно. Потому что прямо сейчас ей здесь находиться было опасно, и пусть лучше она этого не узнает никогда. Пусть спокойно едет в свой Питер, пьёт кофе в модных кофейнях и гуляет по шумным улицам, не подозревая, что где-то далеко здесь, в городе, который она называет домом, идёт охота. И цель этой охоты — я.

Только я не собираюсь быть жертвой.