Глава 17

Кабинет Валета, как всегда, дышал пафосной атмосферой. Дорогая мебель, приглушённый свет, кожаные кресла и массивный дубовый стол с идеально отполированной поверхностью. За этим столом и восседал сам Герман Сильвестрович, в дорогом костюме, как обычно — слегка надменный.

Но напротив него сегодня сидел совершенно необычный человек, явно выбивавшийся из привычной картины. Странный посетитель, которого было непросто представить в компании Валета. Это был известный на всю область психиатр — Карл Рудольфович Ландер. Он выглядел так, словно сошёл со старых европейских открыток: пожилой человек лет шестидесяти, невыскоий и сухопарый, с длинными аристократичными пальцами и узким лицом. Глаза его были проницательными, живыми и одновременно какими-то странно цепкими, будто он одним лишь взглядом мог проникнуть в самые сокровенные уголки чужой души — так глубоко, как не каждый заглядывает в свою собственную. Волосы седые, тщательно зачёсанные назад, напоминали серебристый, тусклый шёлк. Он был одет в идеально выглаженный костюм неприметного торфяного цвета, чуть старомодный, но дорогой и аккуратный, с узкой бордовой бабочкой под горлом вместо галстука.

При разговоре он слегка наклонял голову и говорил, глядя собеседнику прямо в глаза, словно желая напрямую заглянуть вглубь его мыслей.

— Видите ли, Герман Сильвестрович, — медленно и чуть напевно проговорил он, глядя на Валета, — разум человека — это шахматная партия, в которой обе стороны играют против себя самого.

Он замолчал, давая собеседнику время осмыслить эту фразу, которая, казалось, звучала абсурдно и загадочно, но была его излюбленной цитатой. За неё его многие в научном мире считали эксцентричным чудаком.

Валет нахмурился, явно пытаясь разобраться в словах доктора Ландера, но, не поняв ничего, решил проигнорировать философские глубины:

— Короче, доктор, к делу, — раздражённо бросил он, откинувшись на спинку кресла и устало махнув рукой. — У нас мало времени.

— Я понимаю, — спокойно и с лёгкой улыбкой ответил психиатр. — Но, поверьте, время — наименее ценное мерило, когда речь идёт о человеческой психике. Спешка здесь недопустима.

— Давайте ближе к сути, — Валет уже почти начал терять терпение.

Но пока что сдерживался, понимая, что его собеседник — человек умный и, главное, крайне нужный сейчас.

— Хорошо, — проговорил Карл Рудольфович, поправляя бабочку на шее и слегка наклоняясь вперёд. — Я обследовал Артура Савченко. Он больше не опасен для вас лично. В ходе проведенных сеансов гипноза мне удалось его стабилизировать. В психиатрическом смысле он… как бы это сказать… полностью исчерпал себя. Сгорел, если хотите. Но я не об этом. Меня волнует другое…

— Что ещё? — насторожился Валет, сразу напрягшись и ощутив внутреннюю тревогу.

— Меня волнует, кто и зачем продолжает выводить из равновесия уже вас, Герман Сильвестрович. Я же это вижу, — мягко и осторожно проговорил Ландер, внимательно глядя на Валета поверх очков. — Это очень тонкая игра, партия против вас самого. Вы не чувствуете этого?

Валет нахмурился ещё сильнее, вдруг ощутив лёгкий холодок, пробежавший по спине. Слова доктора были странными, загадочными, но что-то тревожное было в них. Что-то, отчего он вдруг почувствовал себя неуверенно.

— Что вы имеете в виду? — спросил он, стараясь выглядеть спокойным, но голос всё же слегка дрогнул.

Ландер снова пристально посмотрел ему в глаза, чуть улыбнувшись, словно увидел там ответ на свой вопрос:

— Я имею в виду, что ваш главный враг, Герман Сильвестрович, не снаружи. Он — внутри вас. И если вы не найдёте его в себе, то рано или поздно он найдет вас сам. Партия уже идёт, и счёт в ней явно не в вашу пользу.

Он снова замолчал, откинулся на спинку кресла и сложил длинные пальцы рук вместе, продолжая внимательно смотреть на Валета, будто ждал реакции на эти свои странные и загадочные слова.

Но Вальков теперь сжал зубы и едва удержался от того, чтоб не хлопнуть по столу и не закончить встречу в этот самый момент. Впрочем, это с ним бывало нередко.

— Хватит загадок, господин Ландер, — раздражённо произнёс Валет, глядя на психиатра тяжёлым и слегка утомлённым взглядом. — Я вам плачу не за то, чтобы вы копались в моих мозгах. Хотя и за это тоже. Много лет вы меня консультируете, за это вам спасибо. Но вы же понимаете, что сейчас речь о другом — что там с Савченко? Говорите прямо: он будет нормальным? Сможем мы его вернуть обратно к нормальной жизни?

Валет пару секунд словно бы искал слова, двигая тяжёлым подбородком, а потом произнёс весомо:

— Он мне нужен.

— Ну, смотря что вы подразумеваете под выражением «нормальная жизнь», — хитро прищурился Ландер, глядя на своего собеседника с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Сейчас он у вас сидит в подвале на цепи, как бешеный пёс. Вопрос лишь в том, как вы планируете с ним коммуницировать дальше. Социализировать его — или использовать как-то в ваших делах… я ведь этого не знаю.

— Это не ваше дело, для каких дел я буду его использовать, — резко перебил Валет, вскипая. Он терпеть не мог, когда лезли в его личные вопросы, даже такие близкие к сути спецы. — Мне нужен Дирижёр, настоящий, старый Дирижёр. Сильный, умный, расчётливый, холодный и беспощадный. Такой, каким он был раньше. Вы сами понимаете, я сейчас не могу не держать его под замком. Он слетел с катушек окончательно. В вашем госучреждении нет для него подходящей палаты и условий. Отдать вам его я не могу, он в розыске. Поэтому тут вот как — вы будете приезжать сюда и проводить процедуры здесь.

— Понимаю, — медленно кивнул Ландер, задумчиво перебирая пальцами. — Но процедуры, которые я провожу, не помогут быстро. Хотя… Есть один препарат, запрещённый и в России, и во многих других странах. Я мог бы испытать его на вашем… подопечном.

— Ну и действуйте, — Валет фыркнул. — Карты в руки, как говорится.

— Этот препарат очень дорогой, — с некоторым нажимом заметил доктор, словно предчувствуя реакцию Валета и сразу обозначая цену вопроса.

— И что, раньше меня это когда-то останавливало? — Валет широко махнул рукой.

— Хорошо, — доктор достал маленький кожаный чемоданчик, аккуратно поставил его на стол. — У меня есть на первое время небольшая партия. На курс примерно в три дня хватит.

— Говорите, трудно достать, — Валет прищурился, внимательно и холодно глядя на врача. — А сами в портфеле дозу носите?

— Герман Сильвестрович, вы думаете, вы — мой единственный нуждающийся клиент? — усмехнулся психиатр, открывая чемоданчик и демонстрируя небольшой набор ампул и шприцев.

— Знаю, знаю, — презрительно скривился Валет. — Слышал, что вашими услугами и в столице пользуются.

— А вот об этом я прошу не распространяться, — сухо заметил Ландер, резко захлопнув чемоданчик. — Официально я всего лишь врач государственной психиатрической больницы.

— А зачем вам вообще там работать? — Валет внимательно посмотрел на него, слегка усмехнувшись. — Ваш доход и, хм, специфика позволяет вам жить и работать в любой точке страны. Да хоть мира.

— Видите ли, я — приверженец старой школы, — осторожно улыбнулся доктор, поправляя свою бабочку. — Я искренне считаю, что врач должен прежде всего оставаться врачом. И работать в медицинском учреждении. А всё остальное — это так… Халтурка.

— Халтурка — не халтурка, — холодно проговорил Валет, снова становясь суровым. — Но Дирижёра на ноги поставьте мне, господин Ландер. Сможете?

— Сделаю всё возможное, — спокойно и уверенно ответил психиатр, глядя Валету прямо в глаза.

* * *

Кобра мерила шагами свой кабинет, взад и вперёд, почти как тигрица в клетке. Она то и дело поглядывала на часы, висящие на стене, потом доставала из кармана телефон и снова смотрела на дисплей, словно надеясь увидеть там другое время или другой часовой пояс. В душе её бушевало беспокойство. Ей внезапно захотелось курить, а ведь уже несколько лет она не притрагивалась к сигарете. Оксана даже подумала выйти в курилку, стрельнуть у кого-нибудь сигарету, затянуться разок-другой — но нет. Нельзя ей было никуда отходить от ноутбука.

Макс мог в любой момент дать сигнал, и она должна была немедленно нажать на кнопку и опубликовать это чёртово видео, которое взорвёт область, а потом и всю страну. Слишком высокими были ставки.

— Черт, — она снова глянула на часы в телефоне и увидела там почти ровно те же цифры, что и в прошлый раз.

И тут вдруг в дверь кабинета раздался робкий стук. Оксана, ещё раз чертыхнувшись, настороженно глянула на часы. Время планёрки давно прошло. Сама она не пошла к Мордюкову на утренний разбор полётов, отговорившись немного заранее тем, что срочные дела возникли по розыску без вести пропавших. Личному составу тоже не стала проводить планёрку, просто отзвонилась и коротко приказала: «Работайте, бездельники, как надо».

Сама же сидела здесь и ждала сигнала от Макса.

Какого хрена, кого ещё там принесло? — раздражённо подумала она.

Дверь осторожно приоткрылась, и в кабинет робко просунулась встревоженная физиономия криминалиста — Ивана Тихоновича Корюшкина.

— Разрешите, Оксана Геннадьевна? — чуть с запинкой проговорил он, нерешительно переступая порог.

— Что у тебя? — резко спросила Кобра, глядя на него уже с явным раздражением.

— Да вот… кофе вам принёс. Вы же любите кофе? — неловко улыбаясь, Корюшкин шагнул внутрь, втягивая живот и неся перед собой два пластиковых стаканчика с крышечками.

— Я не просила кофе, — холодно и чуть удивлённо бросила она.

— Я знаю, — затараторил он смущённо, — просто себе купил и подумал, не захватить ли вам… Вот.

Ваня упорно продолжал втягивать живот, пытаясь казаться стройнее.

— Вань, ты что, похудел там, что ли? — внезапно спросила она, оглядывая его удивлённо и слегка недоверчиво.

— Ну да! — оживился он, ставя стаканчик с кофе ей на стол. — А что, заметно?

— Не очень, — буркнула Оксана, не отрываясь от своих мыслей.

— Я вообще-то тренируюсь, — оживлённо продолжал Корюшкин. — Мы с Максимом Сергеевичем по утрам бегаем. Вернее, это — бегали раньше. Он меня всему научил, а потом куда-то пропал. Я понимаю, больничный, дела, тестирование… Но я не прекращал занятия, Оксана Геннадьевна!

— Фу, Ваня, ты что так надушился? — вдруг поморщилась она, проводя ладонью перед лицом. — Давай-ка кофе — и иди уже арбайтен.

— Погодка сегодня волшебная, — задумчиво и не к месту протянул Ваня, глядя в окно, явно тянул время.

— Ха, Корюшкин, — пристально глянула на него Кобра, подозрительно прищурившись. — Ты что, ко мне яйца подкатываешь?

Секунда мелькнула в тишине, только Корюшкин неумолимо наливался краской.

— Простите, Оксана Геннадьевна! — выпалил Ваня, живот его невольно вывалился вперёд, не выдержав долгого втягивания. — Я просто подумал… Вы одна, я тоже один…

— Ваня, ё* твою мать, ты живёшь с мамой и играешь в танки. Поищи себе другую дурочку, — хохотнула Кобра.

— Простите, ещё раз простите, — залепетал Корюшкин, мучительно краснея. — Вы просто не так меня поняли…

— Ваня, да я всё прекрасно поняла, — вздохнула Кобра, чуть смягчившись. — Дельфин и русалка, знаешь ли, не пара. Понимаешь?

— И что, у меня совсем нет никаких шансов? — тихо спросил он, с надеждой глядя ей в глаза.

— Почему же, — пожала плечами Оксана, с трудом скрывая улыбку. — Один шанс из миллиона.

— Но он всё-таки есть, — Ваня тихо улыбнулся, чуть приободрившись.

Кобра тяжело выдохнула, покачала головой:

— Ладно, Казанова, иди уже. Там в следствии полно девок и помоложе, и холостых. Тебе — самое то.

— Да, Максим Сергеевич говорил, там есть девочки хорошие, — задумчиво протянул Ваня.

— А Максим Сергеевич интересуется девочками из следствия? — вдруг насторожилась Оксана.

— Да за ним все девчонки бегают! — невольно вырвалось у Вани.

— Да ну. Никто за ним не бегает, — резко фыркнула Кобра. — Выдумал тоже. Всё, иди уже, работать пора.

— Да-да, сейчас, — засуетился он, собираясь уходить и прихватывая с собой кофе, будто бы пытаясь зачистить все следы своего здесь пребывания.

— Эй, а мой кофе-то куда поволок? — спохватилась она. — Один стаканчик мне оставь. Ухажер, блин.

— Ой, простите, — он неловко развернулся, ставя стакан на стол, но неудачно, почти на край, задевая ноутбук.

— Е* твою мать, ты куда ставишь! Тут ноутбук! — вскрикнула Кобра, пытаясь схватить стакан, но было поздно.

Кофе чуть накренился, расплескался на ноутбук. Ваня начал судорожно махать руками, вытирать рукавом клавиатуру, задел клавиши, нажал куда-то, ноутбук ожил и зажужжал.

— Ой, Оксана Геннадьевна, тут что-то грузится… — испуганно пролепетал он, уставившись на экран.

— Ёб*ный компот, это у тебя сейчас загрузится! Ты… какого хера наделал⁈ — Кобра побледнела, глядя на экран, на котором уже шустро продвигалась вперёд полоска загрузки.

— Я нечаянно, простите, я не хотел, а что там?.. — испуганно, лепя все слова в одну кучу, пробормотал Ваня.

— Там п*здец, — тихо выдохнула Кобра, глядя, как видеокомпромат на Валета быстро улетел в сеть и стал доступным всему миру.

* * *

— Ну всё! — радостно потирал ладони следователь Зыкин, он же Паук. — Дело уже возбудил, номер даже присвоил.

— Так быстро? А в МВД не в курсе?

— Не в курсе. Нам, в СК, выделяется отдельный диапазон номеров, чтобы не зависеть от вашего ментовского информационного центра. Всё сделал быстро и чётко. Потом в ваш ИЦ прилетит карточка «формы один» на возбуждёнку — уже по факту. Я уже связался с Росгвардией, спецназ готов. Ждём буквально полчаса и сразу же выдвигаемся. Нужно одновременно выехать и полностью обложить офисное здание.

— Отлично, — сказал я ему с уважением. — Молодец, Женя, оперативно ты сработал. А санкция на обыск и всё остальное?

— При таком раскладе это всё чушь собачья, — отмахнулся Паук. — По неотложным следственным мероприятиям мы и без санкций можем зайти и все перевернуть, просто уведомить суд в течение этих же суток. Тем более после такой улики, что у нас в руках. Думаю, судья не будет против. Хотя сложности, конечно, возникнут — всё-таки кандидат в мэры, там особый порядок процедуры. Но сейчас пофиг, сначала мы его возьмём, а потом уже разберёмся с обыском.

— Ага, главное, чтобы не слинял, — одобрительно кивнул я. — Уверен, у Валета там полно скелетов в шкафах и в застенках. Уже на одном только незаконном хранении оружия можно его укатать.

И тут, в самый разгар нашего разговора, у меня зазвонил телефон. Я бросил взгляд на экран — Кобра.

— Алло, — быстро ответил я, чувствуя от смартфона тревогу.

— Макс, трындец! — голос её был взвинченный. — Один долбанавт мне тут опубликовал видео!

— В смысле — опубликовал⁈ — я тут же вскочил со стула. — Как ты его допустила до ноутбука⁈

— Да я никого не допускала! — быстро затараторила она, почти захлёбываясь словами. — Просто этот Корюшкин, ухажёр хренов, зашёл ко мне — ну и как слон в посудной лавке, всё перепутал, всё испортил, нажал куда-то… Видео уже в сети. У тебя там всё нормально?

— Да, в процессе! — процедил я. — Надо торопиться, Оксана.

— Поняла. Всё в силе?

— Да. Паук, как мы с тобой и думали, оказался нормальным, — я бросил взгляд на Зыкина и слегка ему подмигнул, — он на нашей стороне.

— Отлично, Макс, торопитесь! — её голос звучал уже твёрдо и уверенно. — Срочно, очень срочно!

Я положил трубку и встретился глазами с удивлённым взглядом Паука.

— А ты что, не знал своё прозвище? — усмехнулся я слегка.

— Да нет, прозвище-то я знаю, — нахмурился он. — Что там случилось?

— А случилась хрень собачья, Женя, — я вздохнул. — Видео уже всплыло в интернете.

— Как⁈ — глаза его буквально округлились от удивления.

— Некогда объяснять! — я нетерпеливо махнул рукой. — Может быть, ещё не успели увидеть?

— Ага, такую бомбу — и не успели, — горько усмехнулся Паук. — Ну-ка, давай посмотрим. Зайду в сеть.

Он быстро сел за компьютер, пощёлкал мышкой и набрал в поисковике: «Кандидат в мэры Новознаменска убийца». И сразу же всплыл видеоролик от местного интернет-издания, которое оперативно подхватило тему и на хайпе успело выпустить свой материал. На экране появилась молоденькая девчушка-репортёр, которая стояла в студии и быстро, взволнованно вещала в микрофон:

— Кандидат в мэры нашего города Герман Сильвестрович Вальков неоднократно обвинялся в связях с криминалом из лихих девяностых. А теперь наше интернет-издание «Правдивая жизнь Новознаменска» обнаружило скандальное видео, на котором ясно видно, как господин Вальков совершает убийство на криминальной, как тогда говорили, «стрелке». Смотрите сами!

На экране начало проигрываться то самое видео Егорова, только слегка завуалированное и замазанное, чтобы скрыть кровь и самые страшные детали. Но лицо Валета, снятое в приближении, чётко и ясно мелькало в кадре.

— Ё* твою мать, — выдохнул Паук, потирая виски. Он медленно повернулся ко мне, взгляд его был решительным. — Погнали, Макс. Теперь реально каждая секунда на счету.

Я кивнул, чувствуя, как сердце моё снова ускоряется. Мы выдвинулись из кабинета, торопливо направляясь на выход.

— Алло! — на ходу прокричал в трубку Паук. — Ускорьтесь, ребята! Мы выезжаем.

* * *

Мы подъехали к офису Валькова. Следом, с характерным рыком турбодизеля, затормозил тяжёлый бронированный спецавтомобиль «Федерал». Огромный, на базе «Урала». Матовое чёрное покрытие, защитные решётки на окнах, усиленные двери с бронезамками, эмблема Росгвардии и тактический идентификатор на борту — машина своим видом внушала только мысли о неприступности и крайней серьёзности происходящего.

Из тяжёлого броневика быстро и слаженно выскочили бойцы спецназа Росгвардии. На них — тёмная штурмовая форма, усиленные бронежилеты, современные баллистические шлемы с опущенными защитными щитками. В руках — АК-105 с укороченным стволом, оснащённые коллиматорами, тактическими фонарями, глушителями и лазерными целеуказателями. У нескольких бойцов за спиной — бронированные щиты с бронестеклом. Под подсумками с боекомплектом — боевые ножи и штатные пистолеты, похожие на «Грач».

Один из них, крепкий, подтянутый офицер лет сорока с небольшим седыми усами — быстро подошёл к тяжёлой железной двери офиса, сильно дёрнул ручку.

— Заперто наглухо, — бросил он коротко и строго, внимательно оценивая дверь и окружающую местность. Охраны на улице не было видно. Железные ставни на всех окнах и дверях здания были плотно закрыты, словно офис заранее приготовился выдержать осаду или штурм.

— Кто тут старший? — громко спросил Паук, подходя ближе к группе спецназа и показывая удостоверение.

— Я, капитан Марченко, — отозвался офицер, резко повернувшись в нашу сторону.

— Значит так, капитан, вскрываем дверь, — коротко и чётко проговорил Паук, глядя бойцу прямо в глаза. — Там вооружённая охрана, скорее всего. Предложим им сдаться, но оружие держите наготове. Всем быть осторожными.

Марченко кивнул, затем жестом подозвал бойца с расширителем для взлома дверей. Устройство выглядело внушительно: металлическая струбцина с мощным гидравлическим цилиндром и прочными захватами. Именно такой инструмент спецназ Росгвардии использует, чтобы быстро и практически бесшумно открыть любые, даже тяжелые металлические двери без лишнего шума и взрывов.

В это самое время к зданию резко подъехал чёрный представительский седан. Из него с пассажирского места выскочил прокурор города Владимир Владимирович Тихонов, напряжённый и явно недовольный:

— Что здесь творится, чёрт возьми? — громко воскликнул он, подходя ближе к нам и сверля нас взглядом.

— Не беспокойтесь, Владимир Владимирович, у нас всё законно, — спокойно и уверенно ответил Паук, поворачиваясь к нему.

— Почему я не в курсе? Почему не доложили мне? — сердито воскликнул прокурор.

— Не было времени.

— Тут такое дело, — перебил я прокурора, подпихнув его легонько плечом, — лучше отойдите к машине. Сейчас может быть перестрелка, ещё ненароком зацепит.

— А это ещё кто? — прокурор удивлённо вскинул брови, посмотрев на меня.

— Из штаба он, писарь, — отозвался Паук и усмехнулся, обменявшись со мной понимающим взглядом.

Мы тихо рассмеялись. Прокурор быстро и нервно забегал глазами, увидев, как бойцы спецназа занимают боевые позиции, направляют оружие на здание и проверяют готовность к штурму. Поняв, что дело пахнет жареным, он резко развернулся, поспешно забрался обратно в машину и быстро укатил.

Тем временем капитан Марченко дал короткий знак. Двое бойцов спецназа, несших гидравлический инструмент, заняли позиции у входа. Один из них уверенно установил захваты устройства в стык между дверной коробкой и полотном, проверил упор, затем начал плавно прокачивать рычаг встроенного насоса.

Металл напрягся, замок заскрипел и резко треснул. Послышался хруст ломающихся ригелей. Под напором устройства дверь начала поддаваться — медленно, со скрежетом, выгибаясь по линии деформации.

Паук вздохнул, глядя на медленно раскрывающийся проход, и тихо проговорил:

— С богом…

Я усмехнулся, переглянулся с ним и добавил:

— И с чёртом тоже. Сегодня увидим, кто из них поможет нам больше.

Мы молча переглянулись — короткий, немой знак перед тем, как всё начнётся. В ту же секунду покореженную дверь со скрежетом распахнули полностью, и бойцы спецназа, двигаясь точно и слаженно, словно один механизм, скользнули внутрь.

Мы шагнули следом. В висках уже стучал адреналин от предвкушения. Всё — точка невозврата пройдена. Дальше только вперёд.