Глава 18

Мы вошли в здание быстро и тихо, сразу оказавшись в пустынном и тёмном холле. Свет нигде не горел, вокруг царил тревожный полумрак, будто мы оказались внутри бункера или заброшенного режимного объекта. Окна были плотно закрыты мощными железными ставнями, почти наглухо перекрывающими доступ дневного света внутрь. Но лучики все же протискивались в щели, и глаза привыкали к полумраку, а это было главное.

Я молча махнул рукой Пауку и двум спецназовцам, указывая направление к кабинету Валета. Остальные бойцы остались внизу, быстро и профессионально рассредоточившись по этажу. Они проверяли кабинеты и коридоры, и вот странно — все двери были незаперты. Я ожидал сопротивления, запертых, да чуть ли не забаррикадированных дверей, но здесь всё выглядело так, будто сотрудники просто встали и разом куда-то ушли по своим делам, не собираясь ничего скрывать или уничтожать. На столах ровно лежали стопки документов, папки, блокноты. Из всех электроприборов на проходной работал многоканальный видеорегистратор, записывая всё происходящее себе в память, словно никто даже не подумал его выключить или стереть информацию. Может, кто-то наблюдал за нами? — подумал я, глядя в объективы камер, натыканых повсюду.

Мы с Пауком переглянулись. Не меня одного это настораживало. Я думал, что когда Валет поймёт, что дело пахнет жареным — быстро свалит. Один. Но почему он увёл всех людей из здания? Почему вообще всё так странно выглядит?

— Слушай, Максим, — тихо сказал следак, пока мы быстро шагали по тёмному коридору к кабинету Валета, — вот объясни мне: куда они все подевались? Ладно, Валет понял, что пора уходить, а все остальные? Куда он вывел всех сотрудников, зачем? Обычно в таких ситуациях остаются следы паники, кто-то что-то пытается забрать с собой, уничтожить. А тут — будто просто все испарились. Ну или на обед ушли дружно. Вместе с охраной.

— Обыщем задние и скоро все поймем, — заверил я.

Ну, не стоять же посреди помещения, пожимая плечами — или с матюгами лететь бог знает куда за Валетом. Нужно было действовать с умом, а там война план покажет.

— Мда-а, — тяжело вздохнул Паук, явно раздосадованный тем, что Валета мы здесь уже не застанем. — Возможно, он решил замести следы. Всех людей заранее вывел, чтобы мы не смогли ни у кого ничего узнать. А может, людей здесь вообще не было последние дни? Дистанционно работали, может, кто-то предупредил. Но это плохо, значит, он заранее знал, что мы придём. Ничего не понимаю…

— Не усложняй, Женя… Ролик увидел про себя — и свалил. Но почему прихватил всех — это да, загадка…

Но вдруг я услышал странный звук снизу. Шорох, лёгкий и тревожный.

— Там кто-то есть! — резко бросил молодой росгвардеец, вскидывая автомат и указывая в сторону лестницы, ведущей вниз, в подвал.

Я тут же дал знак:

— Туда, вниз!

Мы с Пауком и двое спецназовцев быстро двинулись вниз по лестнице. Чем дальше мы спускались, тем темнее становилось вокруг. Подвал был лишён окон, и свет с улицы сюда не проникал вообще.

— Чёрт побери! — процедил Паук, всматриваясь в тёмную глубину. — Неспроста вырубили здесь освещение, ой неспроста…

— Ну, ясен пень, — хмыкнул я, вслушиваясь в тишину. — Чтобы жизнь малиной не казалась.

Бойцы спецназа включили тактические фонари на автоматах, острые лучи света прорезали темноту, но коридоры были слишком длинные и широкие, и темнота словно проглатывала хилый свет.

— Мне кажется, или там где-то звякнула цепь? — вдруг задумчиво спросил Паук.

— Нет, я тоже это слышал, — ответил я, прислушиваясь.

— Не нравится мне вся эта херня, — нервно проговорил Паук, вытирая пот со лба. — У меня-то даже пистолета нет. Макс, давай здесь постоим, пускай ребята сами все проверят дальше.

— Стой тогда здесь, — коротко сказал я ему, — я пойду с ними вперед.

Двое бойцов шли вперёд, аккуратно рассредоточившись по сторонам коридора, автоматы держали наготове. Мы медленно двигались вглубь подвала, лучи фонарей скользили по стенам и полу. Вдруг один из бойцов впереди коротко вскрикнул и резко отлетел в сторону, будто его сбила машина.

На самом деле его схватил кто-то, резко и мощно выскочив из темноты, и с огромной силой впечатал в стену. Боец ударился шлемом о бетон, и хотя бронежилет и шлем спасли от тяжёлых травм, но он сразу потерял сознание и безвольно осел на пол.

В ту же секунду огромная фигура из темноты ринулась на второго спецназовца. Тот, не думая, выпустил автоматную очередь в атакующего. Очередь прошила фигуру, отбросив её на два шага назад, но человек почему-то не упал. Любой другой после такого уже был бы мёртв, но он вдруг снова рванулся вперёд, словно самая настоящая машина для убийств.

Боец, уверенный, что противник уже мёртв, успел отвести автомат в сторону, рефлекторно выискивая других возможных нападающих по флангам. Человек из темноты схватил его, приподнял — и с невероятной силой ударил о бетонный пол. А потом снова поднял. Росгвардеец, теряя сознание, успел выхватить пистолет и выстрелить в живот нападавшему, но тот даже не пошатнулся.

Никто не мог бы сказать, как такое возможно.

Но искать ответы было некогда. Я бросился вперёд, схватил с пола автомат первого бойца и с силой ударил им нападавшего по голове. Я не стал стрелять, потому что вдруг узнал — это же Савченко, Дирижёр. Хотелось взять его живым и понять, почему он, словно киборг, не реагировал на автоматные пули. Но на удар по голове он отреагировал, как обычный человек — резко завалился на пол, грохнулся и затих.

Я стоял над ним, раздумывая, не переборщил ли, не проломил ли ему череп. Росгвардеец, которого я спас, уже вызывал подкрепление по рации, прибежало ещё двое бойцов. Они тут же заломали неподвижному Савченко руки за спину и защёлкнули наручники.

— Какого чёрта он не сдох сразу? — хрипло спросил Паук, подходя ближе.

Я нагнулся и разорвал пижаму на его груди, постучал по скрытым под тканью плитам брони:

— Вот почему он был, как терминатор.

— Бронежилет не держит автоматные пули в упор, — с сомнением проговорил Паук.

— Это особый бронежилет, — сказал я, внимательно ощупав пластины. — Похоже на тяжёлый, класс защиты БР-3. Такой и автоматную пулю держит…

Мы переглянулись. Савченко тихо застонал, приходя в себя. Паук тяжело выдохнул и покачал головой.

— Что за Франкенштейн… — задумчиво протянул Паук, разглядывая лежащего без сознания Савченко, закованного в наручники.

Его тело обмякло, голова безвольно откинулась, из-под разорванной одежды темнела обшивка бронежилета.

— Это Дирижёр, — спокойно ответил я, глядя на тело бывшего военного, который теперь напоминал, скорее, не человека, а какую-то тёмную боевую машину.

— Тю! Какие люди! — оживился Паук, удивлённо присвистнув и внимательно вглядываясь в лицо Савченко. — Так это ж он у нас в «МедВекторе» врача голыми руками прихлопнул недавно, да?

— Возможно, — осторожно пожал я плечами, делая вид, что ничего об этом не знаю и не понимаю, о чём речь. Лишних вопросов мне сейчас не нужно было. В тот день, когда Дирижёр убил врача, я ведь сам шёл туда, чтобы его ликвидировать.

Но немного не успел — он сбежал. И похоже, за этот промежуток окончательно слетел с катушек.

Паук нагнулся и осмотрел внимательно лодыжку Савченко, на которой даже в темноте заметны были явственные, глубокие следы от металлической скобы и цепи:

— Смотри-ка, Макс, а его держали за ногу, — проговорил он задумчиво, хмурясь и внимательно рассматривая кровавые потёртости на ноге Дирижёра. — Явно не в санатории он был.

Тем временем очнулся первый спецназовец, которого Савченко отшвырнул к стене. Он подошёл к нам, снял шлем, потирая голову и недоумённо глядя на лежащее на полу тело:

— Вот это да! — протянул он, ошарашенно разглядывая обмякшую фигуру. — Силища у него просто нечеловеческая. Как такое может быть? Внешне он, вроде, не Геракл.

— А силы как у монстра, — добавил я и аккуратно приподнял веко Савченко на единственном глазу. Второй был плотно замотан повязкой, скрывая рану, которую я ему и оставил. — Посвети-ка сюда, — попросил я бойца.

Тот направил луч тактического фонаря на лицо Савченко. Его зрачок оказался необычайно расширенным, словно этот человек находился под воздействием тяжёлого наркотика или мощных психотропных препаратов.

— Похоже, его хорошенько обкололи, — произнёс я негромко, слегка нахмурившись. — Это могло придать ему такую нечеловеческую силу и выносливость. Есть такие препараты… наверное…

— Ну ничего, разберёмся, — потерев ладони, довольно и деловито проговорил Паук. — Валета мы, похоже, уже здесь не найдём, но зато теперь у нас в руках есть Савченко. Он нам и расскажет всё, что нам нужно.

Паук жестом приказал бойцам:

— Поднимайте его и уносите наверх. Только осторожно — он ценный свидетель. А мы пока осмотрим остальной подвал.

Спецназовцы вчетвером быстро подхватили Савченко и понесли его к лестнице. Мы с Пауком взяли фонари, остались внизу и тщательно проверили подвал, обошли каждый коридор, каждое помещение, но больше никого и ничего подозрительного не нашли. Подвал был пуст и тих, только местами на полу были какие-то пятна, похожие на засохшую кровь.

— Ну всё, здесь чисто. Пойдём, осмотрим кабинет Валета, — сказал он, уже направляясь к лестнице.

* * *

Мы быстро дошли до нужных дверей. Они тоже оказались незапертыми. Внутри царил полный порядок — аккуратно, чисто, как будто недавно сделали уборку. Все доступно, и ноутбук, и бумаги на столе. Только сейф, встроенный в стену, был закрыт на мощный кодовый замок.

Паук махнул рукой бойцам:

— Вскрывайте!

Один из бойцов подошёл с болгаркой, второй держал наготове гидравлический инструмент — на случай, если не получится быстро. Оценили сейф — закалённая сталь, сложная конструкция. Решили идти по жёсткому сценарию.

Болгарка взвыла, посыпались искры, вспышки разлетались по кабинету, отражаясь от полированной мебели и стекла. Боец работал в защитных очках, методично срезая замок. Особый сплав стали долго сопротивлялся — пришлось сменить два диска.

Наконец, металл треснул, замок разошёлся, и дверца с глухим скрежетом приоткрылась. Всё — доступ получен.

Внутри, к моему удивлению, было вовсе даже не пусто — там лежало множество папок с документами. Я, признаться, не особо разбирался в таких бумагах, но Паук тут же схватил верхнюю папку, быстро перелистывая страницы.

— Ого, вот это уже интересно! Да тут одних этих бумажек хватит, чтобы Валета плотно прижать и закрыть надолго.

— Что там конкретно? — спросил я, заглядывая ему через плечо.

Паук быстро перебирал документы, проговаривая вслух:

— Вот бухгалтерия его подставных компаний, через которые он проводил липовые тендеры на застройку. Договоры аренды земельных участков в Новознаменске, оформленные на фиктивные фирмы-однодневки. Поддельные экспертизы экологов и пожарных по строительным объектам, которые никогда не посещались экспертами. Вот документы по московским инвесторам — переводы средств, откаты, обналичивание денег через оффшоры и фирмы-прокладки. Земля эта скупалась за бесценок, оформлялась на подставных лиц, родню и дальних родственников. Вот реконструкция городской набережной — бюджетные деньги просто распилены и выведены через завышенные сметы, актов выполненных работ нет, подписи фальшивые. Тут, короче говоря, на полгорода дел. Мошенничество, превышение полномочий, незаконная предпринимательская деятельность, дача и получение взяток — букет такой, на пожизненное хватит, — с мрачным удовлетворением резюмировал Паук.

— Смотрю, ты не только в убийствах шаришь, — удивлённо хмыкнул я.

— Я раньше в ментовке работал. В ОБЭПе… Ну, теперь службу переименовали. ОБПиПК… Хрен выговоришь. Тьфу!

— Ну да… — кивнул я, вспоминая, как изуродовали название подразделения по борьбе с экономическими преступлениями. — Будто кошка по клавиатуре прошлась.

— Ха! Точно! — радовался Зыков то ли шутке, то ли найденным документам, то ли тому и другому.

— Слушай, Женя, — задумчиво проговорил я, медленно оглядывая добычу. — Тебе не кажется, что всё это как-то странно? Слишком просто. На блюдечке нам подали, с голубой каёмочкой прямо.

Паук внимательно посмотрел на меня, нахмурившись, и почесал подбородок:

— Ну, может быть, он торопился и не успел прихватить эти бумаги. Чего ему теперь терять? На нём ведь теперь два убийства, как минимум…

— От убийств, знаешь, ещё можно попробовать отмазаться, адвокатов нанять, кричать, что видео — подделка. Как там называется эта херня по-современному?

— Фейк, — подсказал Паук.

— Вот именно, фейковое видео. Но здесь же не видео, здесь реальные документы, подписи, печати, бумаги… Что ему мешало сжечь или прихватить всё это с собой?

Паук снова нахмурился, растерянно пожал плечами:

— Да бог его знает… Ну, я их всё равно возьму, это же…

Зыкин ещё что-то бормотал, я стоял, пытаясь разобраться в собственных сомнениях, и тут вдруг почувствовал, как по ногам прошёл холодок. Странное ощущение — на улице жара, а тут вдруг как будто из подвала подуло холодом. Я повернулся к открытому сейфу. Он был встроен прямо в стену.

Я подошёл, стал аккуратно простукивать стену костяшками пальцев, вслушиваясь в звук. В большинстве мест стена гасила звук глухим, плотным эхом, но в одном месте звук вдруг изменился — явно появилась пустота. Что-то не давало мне покоя, будто внутри стены пряталась какая-то тайна.

— Сюда бы ломик или кувалду, — проговорил я, разглядывая стену.

Паук махнул рукой, раздражённо:

— Потом разберёмся. Нам сейчас этих бумажек вполне хватит, а потом уже досконально всё осмотрим.

— Нет, Женя, здесь что-то не то, — сказал я настойчиво и пошёл к следующей несущей колонне в углу кабинета. Простучал там — снова пустота. Я нахмурился, удивлённо посмотрел на Паука.

— Женя, я, конечно, не строитель, но какого ляда рядом с несущими колоннами вдруг такие пустоты? Так не строят. Не может быть так по проекту, это какая-то лажа.

— Бог его знает, может, просто криво спроектировали здание изначально? — предположил Паук неуверенно.

Оно, конечно, понятно, всякое бывает. Я ещё раз оглядел кабинет — бывает, но только не здесь.

— Нет, Валет здесь делал шикарный ремонт, идеальный, он в этом плане педант, любой недочёт сразу бы убрал. Я его знаю.

— Ты — его знаешь? Откуда ты его знаешь? — Паук вдруг подозрительно вскинул бровь.

— Ну… читал про него, слышал много, — поправился я быстро. — Короче, тут явно что-то не то. Давай-ка выйдем в коридор, посмотрим там внимательнее.

Мы выскользнули в пустой коридор. Я инстинктивно вслушался. Вроде бы, тишина. Но что-то было не так.

— Чувствуешь, чем пахнет? — спросил я.

— Нет, — пожал плечами следак.

А нюх от Максимки мне достался отменный — и вот опять уловил то, что обычный человек вряд ли заметит. Резкий, химический запах — будто смесь ацетона, растворителя и горелого масла. Нос сразу выхватил знакомую ноту: аммиачная селитра, перемешанная с чем-то органическим.

Но дело не только в Максиме, просто я уже чувствовал это раньше — в Чечне, под Ханкалой. Там, где вытаскивали самодельные фугасы из-под просёлков.

Именно так и пахла смерть, собранная в канистре и обмотанная изолентой.

Но последнее добило. В углах коридора, у колонн, кто-то наскоро прикрутил декоративные панели. Если смотреть внимательно и никуда не бежать, то сразу ясно — новые, не в тему. Чуть светлее стены, не в тон. Под одной панелью на секунду блеснуло — как волосок. Тонкий провод. Изоляция в цвет стены. Такие ставят, когда надо замаскировать элемент питания или шлейф от детонатора. Я не сводил взгляд с одной такой панели — они и держались на саморезах, неаккуратно, с зазорами. Как будто никто не рассчитывал, что их будут рассматривать близко.

Как будто они и нужны ненадолго. Только чтобы…

У меня всё слилось в голове мгновенно. Еще и пустоты у несущих колон. Валет готовился к худшему и заранее кое-что предпринял.

Твою дивизию! Рефлекторно напряглись все мышцы — как перед броском.

— Женя, — хрипло выдохнул я. — Здание заминировано!

— Что⁈

— Эти пустоты у колонн, панели и запах — тут везде заложена взрывчатка, это самоуничтожение здания!

Паук побледнел, быстро осматриваясь:

— Твою мать! Что делать?

— Немедленно эвакуироваться! — сказал я, и подскочив к одному из бойцов рявкнул: — Дай рацию! Ну!

Он сначала опешил, а потом вытащил из разгрузки портативную «Моторолу».

— Внимание! Всем срочно на выход! — вдавив кнопку эфира, прокричал я. — Быстро! Здание заминировано! Повторяю, здание заминировано!

Мы с Пауком обменялись быстрыми взглядами и тут же бросились к выходу, чувствуя, как адреналин накатывает волнами. Теперь стало ясно, почему всё здесь было так просто и доступно. Валет и не собирался оставлять улики. Он собирался стереть их с лица земли — вместе с нами.

Рации застрекотали эхом по коридорам и кабинетам, разнося тревожный приказ об эвакуации. Со всех этажей донёсся топот ног, приглушённые команды бойцов, грохот экипировки и оружия. Люди быстро и организованно стекались вниз по лестнице.

Мы с Пауком уже выбежали наружу, резко остановившись на свежем воздухе и чувствуя, как сердце колотится с такой силой, будто хочет пробить грудь и вырваться наружу.

— Фух! Успели, кажется, — тяжело проговорил Паук, вытирая вспотевший лоб и тяжело дыша после такого быстрого рывка на улицу.

Прошло несколько секунд. Минута, но ничего не происходило. Следак вдруг посмотрел на меня с лёгким сомнением и добавил:

— Может, ты ошибся, Макс? Может, нет там никакой бомбы?

— Дай бог, чтобы ошибся, — горько усмехнулся я, глядя на здание. — А если нет, то нам был бы пи…

Я не успел договорить. В этот момент раздался мощный, оглушительный взрыв, словно земля под ногами сама собою подскочила вверх и ухнула обратно, заставив нас чуть пригнуться и инстинктивно закрыть голову руками.

Стёкла разом высыпались наружу сверкающим дождём. У основания здания поднялись густые клубы дыма и пыли, окутывая нижний этаж мутной завесой. Само здание дрогнуло, пошатнулось, будто великан, которого подрубили под корень, и на секунду зависло, словно не решаясь падать. Но затем медленно, почти величественно начало проседать и рушиться, складываясь, как карточный домик.

С хрустом и тяжёлым треском оно осыпалось, стены и перекрытия валились вниз, складываясь внутрь и наружу. Железные ставни корежило, они с лязгом и грохотом падали на асфальт. Поднимались облака густой пыли, скрывающей всё вокруг. Мы отбежали чуть подальше, закашлялись. Казалось, здание само по себе поглощает всё, что внутри, не оставляя никаких следов того, что здесь было всего минуту назад.

Словно чёрная дыра.

— Ну ни хера себе… — тихо и ошеломлённо выдохнул Паук, глядя широко открытыми глазами на обрушение. — А ведь мы могли быть там…

— На то и был расчёт, Женя, — мрачно ответил я, играя желваками. — Потому-то Валет и не прихватил с собой никаких бумаг. Он знал, что мы будем там копаться, рассматривать всё это и — вместе с его уликами исчезнем к чертям.

От грохота взрыва в соседних дворах завыли сигнализации машин. А вскоре пронзительно и тревожно завизжали сирены. Издалека уже доносились звуки приближающихся скорых и пожарных машин — кто-то уже успел их вызвать.

Бойцы Росгвардии быстро выстраивали оцепление, теснили прохожих, которые сначала бросились врассыпную, а теперь, почувствовав, что угроза миновала, с любопытством и будто бы на инстинктах стягивались к месту происшествия, глазели, вытягивали шеи, стараясь понять, что здесь произошло.

Мы с Пауком стояли молча, не отрывая взглядов от рухнувшего здания. Всего несколько минут назад здесь стоял шикарный офисный комплекс, теперь же перед нами возвышалась лишь громадная груда дымящихся бетонных обломков, из-под которых продолжали виться тонкие струйки дыма.

— Это должна была быть братская могила, — голос Паука дрогнул. — Спасибо, Макс…