Глава 19

Темнело, моросил дождь. Начальник кадров подполковник Владимир Ильич Зуев подъехал на участок тихой набережной на своём роскошном, сверкающем новом «Лексусе». Он остановился у заброшенного заиленного пляжа, рядом с которым никто давно не гулял. И понятно, почему — место было глухое, заросшее камышом и кустами, комары роились злыми и прожорливыми тучами. Да и вообще здесь редко появлялся кто-то из горожан: слишком далеко от центра, слишком пустынно даже для отдыхающих или бродяг.

Едва он остановился и заглушил двигатель, как из кустов впереди моргнули фары другой машины. Зуев осторожно, по привычке как-то воровато оглянулся по сторонам, словно боялся, что за ним следят, и быстро вылез из машины. Он направился туда, откуда сверкнули фары, стараясь разглядеть хоть что-нибудь.

Серая, ничем не примечательная машина стояла в тени деревьев. Её практически невозможно было разглядеть издали. Это был простенький бюджетный «Солярис», совершенно не похожий на авто, в котором привык передвигаться Валет. Было непривычно видеть человека такого высокого полета в дешёвом и неприметном авто. Но Владимир Ильич понимал: Валет сейчас в патовой ситуации — не так ещё замаскируется.

— Долго будешь булки мять? — прикрикнул Валет, приоткрывая дверцу «Соляриса», когда кадровик приблизился и попытался заглянуть внутрь через тонированные стёкла. Голос у него был усталый и раздражённый. — Садись быстрее, чего встал?

— Да я… — начал было оправдываться Зуев, но сразу осёкся и быстро нырнул в машину.

— Боря, иди погуляй пока, — коротко приказал Валет своему водителю-охраннику, верному псу, который остался с ним до самого конца, даже теперь, когда вся криминальная империя в одночасье рухнула и пошла прахом.

Охранник с трудом вылез из тесного автомобиля, подвигал плечами, поправил пиджак и медленно отошёл в сторону, тяжело ступая по неровной земле. Когда его массивная фигура выбралась наружу, бедный «Солярис» даже качнулся, словно с облегчением освобождаясь от лишнего груза.

— Калитку-то закрывай! — поморщился Валет, недовольно покачав головой и бросив раздражённый взгляд на кадровика.

Тот поспешно хлопнул дверцей. Получилось громко, кадровик даже сам вздрогнул.

— Холодильником дома у себя хлопай, здесь двери потоньше будут.

Настроения у Валета явно не было никакого. Ещё бы — разве могло быть хорошим настроение у человека, у которого весь бизнес, строившийся кропотливо и тщательно, буквально по кирпичикам ещё с девяностых, рухнул за один единственный миг? Рухнул из-за какого-то лейтенантишки, штабного инспектора Ярового, который появился неизвестно откуда и начал копать под него, поднимая из могилы дело, которое навсегда должно было остаться похороненым. И это проклятое видео с убийством Лютого, всплывшее в сети, — Валет был уверен, что это именно его рук дело.

Тут даже к гадалке ходить не надо. Впрочем, с гадалкой тоже промашка вышла…

— Ты хоть понимаешь, что происходит, Володя? — резко и хрипло спросил Валет, глядя прямо перед собой, сквозь мутное, заляпанное стекло «Соляриса». — Ты хоть представляешь, как мы влетели? Этого Ярового твоими руками надо было убрать ещё до того, как он появился в отделе! Ты мне обещал, что всё под контролем. Ты же его и профукал.

Кадровик нервно вытер взмокшие руки о брюки, тяжело вздохнул и поморщился от собственного бессилия и страха:

— Герман, я… не знал, что так всё получится. Я думал, он обычный парень, ну, сидел в штабе, бумажки перебирал, откуда же я мог знать…

— Откуда ты мог знать? — резко перебил его Валет, повернувшись и впившись в него тяжёлым взглядом. — Оттуда, Володя! Оттуда! Ты начальник-кадровик, или в фуражку насрано? Ты должен был знать про него всё, до мельчайших деталей! Всё! А теперь у меня все по п*зде пошло. И ты тут сидишь, разводишь руками.

Он ещё раз выругался, но было видно, что облегчения это никакого не принесло.

— Что теперь делать будем? — тихо, почти шёпотом спросил Зуев, не смея поднять глаза на Валета. — Что нам теперь делать?

— Нам? Я, мать твою, как крыса какая-то, вынужден прятаться и ездить в этом ведре с болтами, в котором даже колени не помещаются нормально! — грозно проговорил Валет, резко поворачиваясь и впиваясь в собеседника тяжёлым, злым взглядом.

Одновременно он с раздражением и злостью пихнул коленями спинку переднего сиденья дешёвого авто. Отчего машина недовольно и жалобно скрипнула.

Зуев не знал, что еще сказать в свое оправдание. Только сидел молча, втянув голову в плечи и опустив взгляд. Выглядел он довольно жалко.

Валет немного успокоился, медленно и мрачно посмотрел куда-то вдаль, за реку, в густую зелень деревьев, которая казалась теперь такой далёкой и недоступной. И с тяжёлым, глухим вздохом произнёс:

— Давай, Володя, теперь будем решать вопрос. Не зря же я столько лет тебя кормил, считай, вторую зарплату платил, да и дом твой шикарный явно не на ментовские доходы вырос.

Валет медленно и с некоторой торжественностью достал из внутреннего кармана пиджака аккуратный, небольшой, но надежный пистолет — чёрный матовый «Walther P99С». Компактная версия Вальтера. Без лишних слов положил его кадровику прямо на колени. Сталь оружия холодила через брюки. Зуев поморщился.

— Уберёшь его по-тихому, — холодно сказал Валет. — Мне уже назад дороги нет, я потерял все…., но пока этот Яровой не сдохнет, я из города никуда не уеду. Понимаешь?

— Нет-нет, что вы! — Зуев нервно всплеснул руками. — Я не смогу… Я всего лишь информацией помогал, но убивать? Я не справлюсь. Меня схватят сразу же, это вам не…

— Ты что, мент или где? — с презрением процедил Валет, сверля его ледяным взглядом.

— Я даже не полиция! — вскинулся кадровик, глядя на него беспомощно. — У меня специальное звание внутренней службы, я бумажный человек…

— Всё ясно с тобой, — зло и тихо прошипел Валет. — Тряпка ты офисная, мякиш хлебный, безвольный, мямля кабинетная! — он выплюнул эти слова с искренним презрением и отвращением. — Так и знал… Всё самому приходится делать! Короче, выманишь его куда-нибудь. Сообщишь мне место и время заранее. Всё сделаю я сам. Понял меня?

Зуев смотрел на него, бледный и перепуганный:

— Вы что, хотите убить его на моих глазах? Я же тогда соучастником…

— Заткнись, — жестко и холодно перебил его Валет. — Заткнись и слушай. Вот, чтобы ты штаны не обоссал от страха и был смелее, — он потянулся за водительское сиденье и достал кожаный портфель. Это был тот самый портфель, с которым когда-то пришёл к нему врач Киреев, прежде чем отправиться в подвал, на растерзание к Дирижёру. Доктор тогда ошибочно подумал, что этот портфель будет для него набит деньгами Валета… Теперь же он действительно был наполнен пачками купюр, и от этого слегка раздулся и тяжело провисал в руках Валькова.

Он открыл портфель, демонстративно показав кадровику плотно уложенные стопки купюр. Зуев буквально задохнулся от жадности, увидев такое количество денег. Глаза его невольно загорелись, он впился взглядом в портфель, не в силах отвести глаз.

— Это тебе, так сказать, последняя награда за сотрудничество. Если всё сделаешь правильно и чисто, деньги оставишь себе. Если нет — я тебя из-под земли достану, ты же это прекрасно знаешь, — спокойно и чётко произнёс Валет, закрывая портфель и кладя его на колени кадровику. — Наликом я всё равно через границу не повезу, мне его не жалко. От души тебе, за верную службу. Но сделаешь всё так, чтобы комар письку не подточил. Усвоил? И вози портфель в машине, пока Яровой жив, деньги не трать — чтобы понимать, что я их обратно заберу. Ну что молчишь? Понял?

Зуев, который хотел было протестовать и мотать головой, отказываясь от убийства, вдруг замолчал. Внутренний бой длился недолго. Жадность быстро взяла верх, глаза его разгорелись ещё сильнее, и он забормотал торопливо:

— Да-да, я всё понял. Я обязательно что-нибудь придумаю. Этот Яровой и мне уже самому поперёк горла! — он, горячась, будто бы себя уговаривал. — Я справлюсь, спасибо вам за доверие, спасибо за вознаграждение. Я всё сделаю, всё будет чисто.

— Конечно, сделаешь, — Валет хмыкнул, глядя на него с лёгкой презрительной усмешкой. — А иначе в следующий раз в этом портфеле твоя голова лежать будет. Усвоил?

Он резко рассмеялся, и от этой шутки у подполковника невольно пробежали мурашки по спине. Портфель с деньгами лежал тяжело и тепло у него на коленях, но сейчас он уже не был уверен, что сделал правильный выбор.

Понимал лишь одно — отступать теперь поздно. Тем более, что с Валетом такое вообще не прокатит.

* * *

Мы сидели с Шульгиным в кабинете Кобры. Оксана включила старенький телевизор, стоявший на тумбочке у окна. На экране шла повторная трансляция местных новостей.

— Вы уже видели этот репортаж? — спросила она нас, не отрывая взгляда от экрана.

— Пока нет, — ответил Шульгин, настороженно щурясь на экран.

— Тише, тише… — быстро проговорил я, делая знак рукой, чтобы замолчали.

На экране появилась молодая дикторша. Она стояла на фоне ещё дымящихся развалин здания офиса, которое недавно рухнуло после мощного взрыва.

Голос её был взволнованным, но решительным и уверенным:

«Сегодня Новознаменск потрясло громкое и резонансное событие. Кандидат в мэры города, известный предприниматель и меценат Герман Сильвестрович Вальков оказался настоящим оборотнем — криминальным авторитетом из лихих девяностых. Начало его разоблачению и краху положила неизвестно откуда взявшаяся в сети видеозапись, на которой ясно видно, как 1 июня 1997 года на так называемой 'стрелке» произошла кровавая разборка банды Валькова с сотрудником милиции — старшим оперуполномоченным майором милиции Максимом Сергеевичем Малютиным, более известным под прозвищем Лютый.

На шокирующих кадрах мы можем ясно видеть, как Вальков использовал заложников, чтобы выманить на открытую местность честного сотрудника милиции, очевидно, вышедшего в том же 1997 году на след его преступных махинаций. При этом Вальков хладнокровно казнил одного из заложников прямо на месте. В живых осталась его маленькая дочь, личность которой сейчас устанавливается. Благодаря самоотверженным и героическим действиям майора Малютина девочку удалось спасти. Но его самого, к сожалению, нет.

Однако точка в этом страшном деле ещё не поставлена.

Как стало известно, сам Вальков после публикации видеозаписи подорвал свою так называемую резиденцию, уничтожив, вероятно, множество важных документов и доказательств, после чего сбежал. Сейчас Герман Вальков объявлен в федеральный розыск. В настоящее время правоохранительными органами, налоговой инспекцией и ФСБ проводится масштабная проверка деятельности предпринимателя и его связей с чиновничьим аппаратом нашего города. Очевидно, это громкое дело не только перевернёт жизнь нашего города, но и вскроет множество скелетов в шкафах не только правоохранителей и чиновников высшего эшелона власти Новознаменска и, возможно, всей области.'

Репортёрша, не удержавшись, на долю секунды опустила взгляд, но потом заговорила с ещё большей твёрдостью.

'Наш канал всегда сообщал и будет сообщать только правду, несмотря на попытки давления со стороны администрации. Уже сегодня нам поступило множество звонков с требованием убрать репортаж, но мы отказываемся идти на поводу у псевдоцензуры и будем держать вас в курсе событий, уважаемые телезрители. Также нам стало известно, что из Москвы уже направляется следователь по особо важным делам Следственного комитета Российской Федерации, который лично примет это резонансное дело к производству. Очевидно, что нашим местным правоохранительным органам после случившегося уже нет доверия. Как такое могло произойти, что убийство старшего оперуполномоченного Малютина, совершённое ещё в далёком 1997 году, так и не было раскрыто?

Мы выяснили, что расследование тогда было приостановлено за неустановлением лица, совершившего это чудовищное преступление. Но отвечает ли на наши вопросы эта фраза?

С вами были новости Новознаменска. Смотрите нас дважды в день. Также наши репортажи дублируются в социальных сетях. Оставляйте комментарии и следите вместе с нами за развитием событий'.

— Да-а, дела… — медленно протянул Шульгин, задумчиво потирая подбородок. — Вот это всё завертелось, так завертелось! Это вы, значит, нашли ту запись, да?

Он хитро прищурился, внимательно глядя на нас с Коброй и пытаясь уловить наши реакции.

— Как ты догадался? — спросил я, встречая его испытующий взгляд.

— Ну а что тут догадываться-то? — усмехнулся он, переглядываясь с Коброй. — Я давно понял, что ты ведёшь охоту на Валькова. Просто сам ты этого мне не говорил. Не доверял, да?

— Щекотливое дело было, — пожал я плечами.

— Теперь всё сошлось одно к одному, — кивал мажор.

А я подумал. что он далеко не глуп, хотя и казался мне таким по первости.

— Вот только интересно: кто эта девочка, которая спаслась? И кто тот второй заложник, которого тогда казнил Валет?

Мы с Коброй многозначительно переглянулись, но раскрывать карты до конца не стали. Оксана, судя по её взгляду, вообще хотела остаться инкогнито, чтобы не мусолили её имя и имя её отца в прессе и сводках. Пусть лучше это останется некой «недоработкой следствия» — так будет спокойнее.

— А тот рыжий на видео, — задумчиво протянул Шульгин, потирая лоб, — он ведь похож на нашего Мордюкова, только худой и молодой. Как он тогда бросил Лютого! Позорище ведь полное…

— Это и есть Мордюков, — спокойно сказала Кобра, глядя прямо перед собой. — Он всё это видел.

Шульгин резко вскинул голову:

— Почему тогда всё это столько лет висело нераскрытым?

— Наверное, он так и не разглядел, что это был Валет, — сказал я, вздохнув и пожав плечами. — Скорее всего, Лютый ему тоже ничего заранее не рассказал про Валькова, не успел или не захотел втягивать. У Валькова тогда было прозвище Валет. Думаю, Лютый разрабатывал его в одиночку, без напарников, и взял молодого стажера просто так, для подстраховки. Хотя какая от него могла быть подстраховка? Взял просто, чтобы тот почувствовал себя настоящим мужиком. Но в итоге оказалось, что это была ловушка, и ловушка страшная.

— Да, — кивнула Оксана, — теперь Мордюкова отстранили, вывели за штат до конца расследования. Кстати, угадайте, кто теперь исполняет обязанности начальника ОВД?

— Кто? — спросил Шульгин, вскидывая брови.

— Зуев, кадровик наш, — хмыкнула она с лёгким отвращением.

— Как так? — удивился я. — Обычно же назначают кого-то из начальства по оперативной линии. При чём тут кадровик?

— Вот такой вот нонсенс, — вздохнула Оксана. — И ведь не первый раз — когда Мордюков уходил в отпуск, именно Зуева ставили на его место. Наверное, считают, что он лучше всех справляется с текущими делами. Въедливый очень, и наверняка за ним кто-то тоже стоит…

— Это хреново, — мрачно сказал я. — У меня с кадровиком отношения не очень сложились.

— А у кого с ним сложились? — хмыкнула Кобра. — Та еще гнида… ко всем цепляется. А теперь ещё и начальник. М-да…

— Жалко мне Морду, — тихо проговорил я.

Шульгин вскинул голову и нахмурился:

— Чего его жалеть-то, Макс? Ты видел, как он тогда Лютого бросил!

— Он молодой был, совсем зелёный, неопытный. Не ожидал, растерялся… — задумчиво протянул я, глядя в сторону.

— Ты чего его защищаешь? — резко спросил Шульгин, внимательно посмотрев на меня. — Как будто сам там был…

Я быстро оборвал его:

— Ладно, закроем тему. Сейчас главная задача — найти Валета. Всё остальное потом.

— А почему ты так уверен, что он не свалил уже куда-нибудь на острова? — спросила Кобра. — Почему думаешь, что он всё ещё в городе?

— Потому что он знает, что это видео было в моих руках, — чётко и спокойно сказал я. — Такие, как Валет, никогда не бегут, не расплатившись по счетам. Он иначе бы так высоко не поднялся и не продержался бы столько лет. Я точно знаю — он сейчас здесь, он затаился где-то в городе и ждёт подходящего момента. Это его стиль — выждать, а действовать только в самый удобный момент.

В кабинете стало так тихо, будто мои собеседники испарились. Я даже не ожидал, что мои слова могут произвести такой эффект — сказал, что и думал.

— Теперь дело пошло совсем серьёзно, — тихо проговорила Оксана, выдохнув и опустившись в кресло. — Макс, ты в опасности… Может, тебе уехать на время? Пусть уже москвичи разбираются, мы свое дело сделали.

— Нет уж… Лютый бы не сбежал… — сказал я спокойно, глядя на экран. — И я отомщу за него.

Шульгин тяжело кивнул:

— Я согласен с Максом! Теперь будем действовать вместе. Мы должны Валета найти раньше, чем это сделает московский следователь.

— Найдём, — уверенно и холодно сказал я, глядя им в глаза. — Теперь уже точно найдём.

Мы переглянулись и замолчали, понимая, что битва вступила в финальную фазу. И в этой игре мы могли рассчитывать только на себя и друг на друга.

* * *

Полумрак нехотя и лениво раздвигался по сторонам, словно с трудом отступая перед слабым мерцанием чадящих свечей, расставленных в старинных бронзовых подсвечниках в просторном сводчатом зале. Лютеранская церковь была старая, массивная, с вычурной, величественной архитектурой, которая своим видом и мощью словно давила на плечи каждого, кто входил сюда впервые. Высокие готические окна с витражами пропускали немного света, заставляя узоры из разноцветного стекла блекло мерцать на старинных каменных стенах. Сводчатый потолок, высокий и мрачный, уходил куда-то в бесконечную высоту, словно напоминая, насколько ничтожны люди перед Богом. Потемневшие от времени каменные колонны поддерживали массивные арки, покрытые тонким налётом затвердевшей вековой пыли и копоти от горевших свечей. Здесь было одновременно жутко и завораживающе, тягостно и величественно.

В центре, под тусклым светом свечей, на фоне выступавшего из тьмы изображения распятого Иисуса Христа, стояли двое. Один — высокий, худощавый и слегка сутулый, одетый полностью в чёрное. Его фигура смотрелась здесь настолько естественно, будто он пришёл из древности, как некий мрачный монах, хранящий вековую тайну.

Это был Виктор.

Рядом с ним стоял Валет. Одет он был неожиданно просто: старый потёртый спортивный костюм, пальцы без привычных золотых перстней с бриллиантами, нет дорогих наручных часов. Кепка глубоко надвинута на глаза, почти скрывая лицо, а тёмные солнцезащитные очки, несмотря на полумрак церкви, всё ещё закрывали треть его лица. Валет стоял, делая вид, что внимательно разглядывает распятие и даже не смотрит на своего собеседника.

В тишине зала тихо звучала органная музыка, приглушённая и величественная, придавая этому месту ещё большую энергетическую силу и загадочность. Несколько редких прихожан толпились у алтаря, о чём-то тихо перешёптываясь. Атмосфера здесь была одновременно мрачной и мощной, словно наполненной скрытой, неведомой силой.

— Сам видишь, в каком я сейчас положении, — тихо проговорил Валет, словно обращаясь к распятому Иисусу, но явно предназначая слова своему собеседнику. — А ты не выполнил… вы не выполнили с Тарасом свою часть сделки. Чего молчишь? Ты хоть разговаривать-то умеешь?

Виктор ничего не ответил, лишь коротко кивнул, показывая, что всё будет сделано.

— Ты немой, что ли? — тихо усмехнулся Валет, затем махнул рукой. — Ладно, не важно.

Он быстро достал смартфон, включил экран и показал Виктору короткий видеоролик. На экране было видео со скрытого регистратора — запечатлён был его разговор с подполковником Зуевым в стареньком сером «Солярисе». Запись была чёткой, ясной.

— Видишь этого чижика? — спросил Валет холодно, ткнув пальцем в экран смартфона. — Он приведёт объект в указанное место и скажет мне время. Ты уберёшь… их обоих. Что касается второй части вознаграждения… У этого мента в багажнике, в портфеле, сумма гораздо больше, чем-то, что тебе ещё причиталось бы. Заберёшь эти деньги, и мы в расчёте. Понял?

Виктор внимательно и задумчиво посмотрел на экран, сузив глаза, словно тщательно что-то обдумывая. Затем коротко и молча кивнул, резко развернулся и направился к выходу из церкви.

— На связи! — коротко бросил ему вслед Валет. — Я скину тебе координаты точки, где и во сколько будет объект.

Виктор снова кивнул, так и не проронив ни единого слова, и исчез за дверью.

Валет тяжело вздохнул, глядя вслед удаляющейся фигуре. Затем повернулся к распятию, горько и тихо усмехнувшись:

— Господи, кого ты мне прислал? Что за ходячий покойник…

Он помолчал немного, разглядывая бледное лицо Христа, затем медленно и неуверенно поднял руку, чтобы перекреститься. Его рука на мгновение замерла в воздухе, словно он засомневался, так ли вообще это делается.

Или можно ли креститься, как раз оставив заказ киллеру.

— Не знаю, молятся ли в этой церкви, — тихо пробормотал Валет, опустив руку. — Но я бы помолился. Я устал от всего этого дерьма. Пусть всё скорее уже закончится.

Он резко развернулся, засунул кулаки глубоко в карманы потёртых штанов и быстро зашагал к выходу, растворяясь в полумраке старинной церкви.