Глава 14

Мы снова сидели у Кобры в кабинете. На столе — пустые чашки из-под кофе. Оксана побарабанила пальцами по столу, глянула на меня и сказала:

— Ну что, Макс. Снова кипиш, общий сбор по сигналу тревоги. Ландеру таки устроили побег.

— Я это сразу предполагал, — кивнул я. — Только вытащили его не из СИЗО, как я думал, а на этапе в область. Конвой обезоружили грамотно, закрыли прямо в будке. Нападавшие были в масках. Ушли на угнанном внедорожнике.

— Номера?

— Пробили. Машина числится в угоне, значит, всё подготовили заранее. Ушли в неизвестном направлении.

Кобра нахмурилась, пощелкала мышкой:

— По приметам, в составе группы видели женщину. Фоторобот разослали всем райотделам и в соседние регионы. Но толку от этого, сам понимаешь, немного.

— Конечно, — кивнул я. — Фоторобот вообще-то — дело субъективное. Каждый очевидец по-своему описывает. В итоге слепили какую-то солянку, похожа ли она на оригинал — никто не скажет. А тут и вовсе странное дело — видели ее многие, но никто толком внятно описать не смог. Обычная, говорят, и руками разводят.

— То-то и оно. Следов тоже почти не осталось, — продолжала она. — Гильзы собрали, и больше ничего. Чисто сработали.

— Думали, что чисто, — поправил я. — Но у меня остался электронный след.

Она подняла глаза:

— Какой ещё след?

— Вшитый в подошву кроссовка Ландера. Я поставил ему метку.

— Что? — на выдохе переспросила поражённая Оксана. — Метку?

— Трекер. Когда пробивали контакты профессора, всплыл твой Соколов, Антон Львович. Он был у него на приёме как обычный пациент.

Только услышав имя Соколова, Оксана напряглась, скрестила руки на груди, но теперь немного выдохнула. Однако это, конечно, было ещё не всё, и я продолжил:

— Я вышел на него и убедил провернуть одну авантюру с подставным адвокатом. Хотя адвокат реальный, в коллегии состоит, даже получил оплату за встречу с Ландером в ИВС. Антошенька раскошелился. Ну… убедил, в общем, я его, припомнив попытку угона «Нивы». Всё прошло гладко. И Ландер принял одёжку из рук адвоката.

— Ого! И дальше?

Я рассказал все Оксане в подробностях.

— Ну? И где сейчас маячок? — нетерпеливо проговорила Кобра.

— Сигнал я отслеживал, — сжал кулак я. — Но он… резко оборвался.

— Где?

— В лесу. Прямо в глуши, километрах в тридцати от Новознаменска.

Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза:

— То есть трекер подвёл?

— Вот и думаю, — сказал я. — Либо техника дала сбой, и я за нехилые бабки получил фуфло от местного Кулибина, либо они каким-то образом вычислили жучок. Или ещё вариант, о котором мы пока не знаем.

— Например? — она нахмурилась, будто снова ожидала услышать про Соколова.

— Например, Ландера закопали… вместе с кроссовками.

— Да уж, кто их знает. Последние координаты сохранил?

— Конечно. Глушь, леса… Но нужно ехать туда и проверять. Осмотреться на месте, что да как.

Опер всё должен увидеть сам, и начальница отдела прекрасно это понимала. Поэтому помолчала Кобра недолго, затем кивнула:

— Согласна. Мы должны посмотреть, что там произошло.

В этот момент без всякого стука в кабинет влетел взмыленный Мордюков. Лицо красное, рубашка на груди распахнута, руками машет, как ветряная мельница.

— Опять! Опять сидите, чаи гоняете! — заорал он с порога. — У нас тут нападение на автозак, а вы… А мне тут звонят… А я тут… А вы тут…

Он запнулся, задыхаясь, не успевая подобрать слова.

— Спокойно, Семён Алексеевич, — перебила его Кобра. — Мы не чаи гоняем, а координируем деятельность оперативно-поисковых групп. Чай тут вспомогателен.

Умела она сказать и по сути, и нужным языком, чтобы до Морды дошло даже в стрессовой обстановке.

— Координируют они! — передразнил её Мордюков. — А дежурный мне на кой хрен тогда? Пусть дежурный и координирует, а вы всё лясы точите. Бегом придумайте, где этих утырков искать! Иначе…

Он осёкся, перевёл дыхание, бухнулся на стул и уже жалобно продолжил.

— Оксана Геннадьевна, теперь меня точно снимут. Если не найдём. Стопудово. Чёрт! — он махнул рукой. — Хотел же на пенсию уйти… По-тихому, без шума, с почетом и подарком. Нет ведь, сидел, высиживал. Досиделся. Теперь наш отдел опять на особом контроле. Столько всего наворотили… Уф! — он провёл ладонью по лицу. — Генералу в главк каждый час отзваниваюсь. Докладываю оперативную обстановку. Ну и? Делайте что-нибудь уже! Работайте!

— Работаем, Семён Алексеевич, — сказал я спокойно. — У нас есть зацепки.

— А чо сидим, если есть! — сотрясал он кулаком невидимому противнику. — Ешкин корень!

— Угу, — кивнули мы с Оксаной.

— Ладно, пойду отзваниваться генералу. Скажу, что фоторобот составили и разослали.

— Это было два часа назад, — напомнил я.

— Ну да… — он поморщился. — Это я уже, наверное, докладывал. Уж и не помню. Забегался… Фух!.. Пойду тогда скажу, что гильзы стрелянные по пулегильзотеке пробили. Совпадений нет.

— А их точно пробили? — спросил я.

— А я откуда знаю, — отмахнулся он. — Надо что-то доложить. Если по базе стрельнет — скажем, что ещё раз перепроверили, чтоб наверняка. Всё, работайте!

И Мордюков, шумно втянув воздух, сорвался с места, почти вприпрыжку выскочил в коридор, что-то ворча. Мы услышали, как по пути он отругал еще кого-то.

Оксана покачала головой, наблюдая, как закрылась за ним дверь:

— Никогда бы не подумала, что он так резво может скакать.

Я только усмехнулся:

— Ты его в молодости не видела.

— А ты, значит, видел?

— Рассказывали, — уклончиво ответил я, а про себя подумал, что тогда он был не Семён Алексеевич, а Сёма Рыжий. Как он улепётывал с заброшенного завода… Вот там бы ты удивилась, Оксана.

Сама же Оксана еще вопросительно смотрела на меня, но я вслух ничего не говорил. Не время разворачивать старые истории. Да и, признаться, я на него давно зла не держал. Вину он свою искупил. Не кровью, но своей болью — это точно.

— Вот, смотри, — я достал планшет. — Последний сигнал фиксировался тут.

Открыл карту, показал точку на экране.

— Вот здесь он потерялся. В лесу.

Оксана придвинулась ближе, нахмурилась:

— Тут ничего нет. Пусто.

— Ну да, вроде, пусто… Погоди, сейчас проверим, — я переключил на спутниковый слой, загрузил онлайн-карты. — Вот прогресс, а? Раньше о таком только мечтать могли. Теперь хоть всю землю в деталях разглядывай.

— Прогресс, прогресс. Давай сюда координаты, — сказала Кобра, усевшись за клавиатуру.

Ей некогда было удивляться этому миру вместе со мной. Сноровисто она вбила долготу и широту, щёлкнула мышкой. На экране загорелась нужная точка.

— Смотри. Есть какие-то постройки. Небольшие. То ли хижина, то ли сарай. Вот ещё рядом пристройка. И… дом, вроде.

— Да чёрт его знает, что это. Но явно что-то есть, — пробормотал я. — Не в чистом поле.

— Щёлкнем по навигатору… — Оксана кликнула. — Не числится никак. На карте не обозначено.

— Вот именно, — сказал я. — Только очертания крыши видно. Значит, место живое.

— Думаешь, это их база? — спросила она.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Слишком всё мелко. Скорее всего, они там просто бросили машину, пересели и ушли дальше. Ненадежное место. Лес и домики.

— А почему тогда сигнал пропал? — прищурилась Кобра.

— Ну повторюсь, тут три варианта. Первый — бракованный жучок. Второй — вычислили и выкинули. Третий — ликвидировали вместе с носителем, — сказал я.

— Нет, — уверенно покачала головой Оксана. — Ландер должен быть жив. Иначе зачем было так мудрить? Вытаскивать его оттуда. Не проще ли было сразу подорвать автозак с РПГ или фугас подложить? Судя по их оружию, фугас для них — вообще не проблема.

Она сжала губы. Такая вооруженная группа — огромнейшая проблема.

— Согласен, — кивнул я. — Ландера они забрали. Он им нужен. Ну, на это и был мой расчёт. Надеюсь, через него всё-таки выйдем на Инженера.

Хозяйка кабинета сосредоточенно покивала и выдала:

— В общем, так. Тогда едем на точку, вдвоём ведь туда не сунешься? Или справимся?

— Какой вдвоём? — возразил я. — Я поеду один. А ты сидишь здесь.

— С чего это? — её глаза сверкнули. — Я тебе не жена, чтобы сидеть и борщ варить. Чтобы ты указывал мне, что делать. Я твой начальник, на секундочку.

— Так вот, товарищ начальник, — я посмотрел максимально строго на неё, — лазить по лесам и ловить вооружённых бандитов — это мужское занятие. А ты как руководитель и как женщина должна работать головой.

— Чем ещё мне можно работать, по-твоему? Может, чем-то другим? — язвительно уставилась она.

— Не передергивай, — сказал я.

— А ты не командуй! — повысила голос Кобра.

Мы сцепились взглядами, пару секунд казалось, что ещё чуть-чуть — и кабинет загорится от нашего спора. Потом оба выдохнули, откинулись на спинки стульев.

— Ладно, — сказал я, уже спокойнее. — Поругались — и хватит. Одно дело делаем…

— Вот именно, — кивнула Оксана. — Я с тобой, и это даже не обсуждается.

* * *

Решили, что поедем вдвоём и прихватим ещё кого-нибудь. Но с этим сразу возникла проблема: весь личный состав уголовного розыска был разбросан по городу и окрестностям. Люди рыскали кто где, искали боевиков, напавших на автозак, проверяли все наводки, гоняли агентуру, поднимали стукачей, тянули за нитки весь контингент. По сути, кидали бредень в океан, надеясь, что хоть что-то зацепится. Толку было немного, но другого выхода пока никто не придумал.

Мы спустились в дежурку. Полумрак, запах дешёвого кофе, телефоны звенят, дежурный с хрипом докладывает в трубку. Вооружились мы пистолетами. С собой, стандартно, по два магазина. На выходе наткнулись на участкового — худощавый, с вечно сонным лицом, в чуть помятой форме, на поясе потертая кобура.

— С нами поедешь, — распорядилась Кобра, глядя на него своим фирменным командным взглядом. — Проверим один адрес.

Участковый заморгал, хотел что-то сказать, но встретился с её глазами и только кивнул:

— Понял.

Я усмехнулся про себя. Кобра умела так прижать словом и взглядом, что ни один сотрудник, даже самый бывалый, не находил, что возразить. А уж участковому деваться было совсем некуда.

Участковый этот был по фамилии Чанчиков, в звании капитана полиции. Возраст уже за пятьдесят, далеко не мальчик. На должности простого участкового засиделся потому, что выше идти просто не хотел — боялся ответственности. Человек он был в меру трусоватый, в меру нагловатый, в меру хитроватый. Всё понемножку, всего по чуть-чуть. И, как всякий бывалый, умел так складывать на других заботы и хлопоты, что сам оставался чистеньким.

Но с Коброй этот номер не проходил. Он и сам знал — пробовать даже смысла нет.

Пистолет у капитана при нём, в кобуре очертания виднеются. Когда мы с Оксаной погружались в его служебный УАЗ «Хантер» — старый и надёжный, из тех, что по грязи идёт, как танк, — в оконном проеме здания вдруг нарисовался Мордюков с сигаретой в зубах.

— Странно, — буркнул Чанчиков, — шеф же не курит.

— Закуришь тут, — ответил я, — с такой обстановкой в городе.

— Яровой! — гаркнул из окна начальник. — Коробова! Вы куда это собрались?

— Кое-что проверить, — сказал я. — Работаем.

— Погодите! — отрезал он. — Я с вами. Без меня никуда не уезжать.

Исчез из окна, и через пару минут уже вышел на крыльцо, поправляя китель.

— Ну, блин, — тихо проговорила Оксана, когда он направился к машине. — Морды только нам не хватало.

— И чего ему приспичило, — заёрзал на водительском сиденье Чанчиков. — Наверное, увидел, что я с вами, вот и решил путёвку мою проверить. У меня же пломба на спидометре слетела… Точно «Хантер» будет смотреть.

— Да не ной, — шикнула на него Кобра. — Дался ему твой уазик. Тут дела поважнее.

Чанчиков смолк, но лоб не расправил, всё хмурился.

Мордюков тем временем резво заскочил в «Хантер», хлопнул дверью так, что машина качнулась.

— Фух, погнали наши городских, — сказал он, усаживаясь. — Хоть проветрюсь с вами. Задолбали звонки. Скажу генералу, что в поля поехал, сам, лично искать бандюков. Вы же их искать собрались, да?

— Ну, мы… — замялась Кобра. — Кое-что проверить хотели.

— Ой, Оксана Геннадьевна, — прищурился он, — не врите. По глазам вижу — темнишь. Вон, с пистолетами, да ещё на танке Чанчикова. Колитесь уже. Что задумали?

— Заводи, — выдал я ценное указание. И «Хантер» тронулся.

По дороге я всё же решил ввести Семёна Алексеевича в курс дела. Рассказал про жучок, вшитый в кроссовок Ландера.

— Ятишкины пассатижи! — орал он на весь салон. — И ты молчал? Жучок у беглого арестанта⁈ Да я же доложить должен был! Это ж!

— Погодите, Семён Алексеевич, — остановил я. — Всё надо проверить. Я же это не оформлял как ОРД.

— Как — не оформлял? — вскинулся он. — Яровой, ты с ума сошёл? Это ж!..

— Не оформлял, — повторил я.

Он ещё раз хотел вспыхнуть, но махнул рукой:

— Да и похер. Главное, чтоб след найти. Или чтоб результат был.

— Чанчиков! — рявкнул он. — Ты что как черепаха плетёшься? У тебя «УАЗ» или телега? Газуй!

Он дотянулся до руля, сам надавил на клаксон. Громкий сигнал разорвал монотонность улицы.

— Понакупают себе пузотёрок, — орал он на машину впереди, что едва тащилась. — На каждой трещине асфальта тормозят! Обгоняй эту курицу!

Семён Алексеевич был, в общем, в ударе. Голос срывался, щеки тряслись. Наверное, нутром чуял: скоро ему прилетит по шапке. Можно сказать, уже летит. Причём неслабо. Ведь ЧП такого масштаба за последние двадцать лет в нашем ОМВД не случалось.

И если сейчас не будет результата, его кресло под ним провалится — никакие заслуги и интервью не помогут.

* * *

Мы выехали за город. Миновали несколько постов ДПС — на каждом стояли не только гаишники, но и «кабинетные», которых срочно согнали в поле. Этих сразу видно, лица у них сосредоточенные, глаза растерянные. Примерно таким и был Максик до того, как тут появился я.

Все понимали: побег Ландера поднял такой шум, что трясло не только местное руководство, но и область. И всем достанется по нисходящей. Тут свои законы физики, с разгоном — чем ниже, тем сильней.

Мы сначала держались трассы, по которой уходил в область автозак. Потом свернули на просёлочную дорогу. Колея была накатанная, видно, что ходовая и не заброшенная. Машину трясло на колдобинах, колёса проваливались в ямы, из-под днища летела глина. По сторонам редколесье: берёзки, кустарник, а между ними поляны с желтеющей, уже сдавшейся осени травой. Земля пахла сыростью и листьями.

Минут через тридцать показался забор прямо посреди леса. Обычный, казалось бы, деревянный, местами уже посеревший, но на воротах приметна новая табличка: «База отдыха 'Лесная поляна».

— О-па! — воскликнул Мордюков, вытирая вспотевший лоб. — Значит, говорите, здесь они тачку сменили? А что это за база такая? Ни разу на ней звание не обмывали. На моей земле, считай, стоит, а я и не в курсе!

Мы остановились у ворот. Первым выскочил Мордюков, распахнул дверцу так, что УАЗ качнулся.

— Так её и на картах нет, — заметила Оксана. — Только на спутниковых снимках просматривается.

— Нелегальная база отдыха, — проговорил Чанчиков, почесав затылок.

— Вот тебе и нелегальная… — отозвался Мордюков, смерив его взглядом. — Твой район, Чанчиков? А? Что молчишь? Как они тут открылись без нашего ведома?

Участковый замялся, проглотил слюну. Глаза отвёл, словно не слышал.

Мордюков хотел ещё раз разразиться, но махнул рукой. Видно было: понимал, что лишнее скажет. Сейчас всё-таки не девяностые, малый бизнес под полицией не ходит, хотя в Новознаменске бывало всякое. И база отдыха без документов — тоже не новость.

Мы вошли на территорию. Первое, что бросилось в глаза — всё здесь новенькое, мушка не загорала.

— Гляньте-ка, — заметил Мордюков, окидывая взглядом постройки. — Домики какие свежие, из кругляка. Брусчатка тоже явно недавно положена.

Я отметил для себя: мангалы стоят в беседках чистые — ни следа сажи, ржавчины. Вообще не использовались. В воздухе пахло свежим деревом и лаком.

Семён Алексеевич шёл впереди, взгляд деловой и профессиональный. Как бы он ни ворчал, а оперскую жилку не просидел в начальственном кресле.

— Эй, хозяева! — крикнул он.

В ответ — тишина.

— Странно, — пробурчал Мордюков.

И тут за спиной раздался женский голос:

— Здравствуйте!

Мы обернулись. Перед нами стояла блондинистая женщина неопределённого возраста. Замухрышка, на первый взгляд. Куртка потёртая, грязные мужские сапоги по колено, на голове косынка, из-под которой выбивались белые пряди. Сутулится, пальцами пуговку теребит. Лицо показалось мне немного знакомым, но мысль, только наклюнувшись, тут же ушла. Может, показалось.

— Вы хозяйка? — начальственным тоном спросил Мордюков.

— Ой, да куда уж мне хозяйкой быть, — всплеснула она руками. — Я так, приглядываю за домиками.

— Одна? — уточнил я.

— Ну, а как же. Сама.

— Не боитесь? — продолжал Морда.

— А чего бояться-то? — она пожала плечами. — Вон, смотрю, аж полиция пожаловала. Не вас же бояться…

— Только полиция к вам заезжает? — прищурилась Кобра, изучая её внимательно. — Что-то следов пребывания других категорий граждан здесь не наблюдается. Как же так?

— Так верно, мы ж ещё толком и не открылись, — закивала та. — Домики вот подправляем, вывеску повесили. Ну, гостей-то покамест не было, всё пусто.

— Что-то я, гражданочка, не слышал про вашу базу, — упёрся укоризненным взглядом в неё Мордюков.

— Да-да, не открылись мы ещё, — женщина руками развела. — Хлопоты, то да сё.

— Мы тут всё осмотрим, — сказал Мордюков. — Вы же не против?

— Ну… я не знаю, как тут… — она замялась. — Хозяевам позвоню, скажу, что приехали, мол. С меня же спросют. Ох…

— Звони, звони, — махнул рукой Семён Алексеевич.

— И ордер у вас, поди, имеется? — спросила вдруг женщина, прищурившись.

— Ордеры в кино бывают, — отрезал Мордюков. — У нас санкция называется.

— Ай, я женщина сельская, необученная, — улыбнулась она. — Про санкцию и спросила. А то мало ли, вы тут свои люди — столичные, а мы простые, нам что скажут, то и делаем.

— Да какая санкция? — хмыкнул Мордюков. — Мы же как клиенты первые. Будущие. Поглядим, что тут да как.

— А, ну так это запросто, — закивала она, одергивая подол куртки. — Я вас сама и провожу. Чего ж не показать?

* * *

Мы обошли территорию базы. Домики стояли рядами, одинаковые, словно их под линейку выставили. Сруб из кругляка, свежий, ещё пахнущий смолой. Крыши, крытые металлочерепицей, окна с новенькими рамами. Рядом банька — с высоким крыльцом и выскобленными лавками.

Мангальные зоны как из каталога: металлические жаровни с местом под казан. Рядом беседки с резными перилами, покрытыми лаком, с деревянными столами и скамьями. Всё новое. Уж очень блестящее — будто строили и красили одновременно, очень быстро. Ни щепки строительного мусора, ни песка в углах, ни остатков стройки — будто и не было здесь рабочих. Всё вычищено до идеала. Никаких недоделок, долгостроев. Вложения, судя по всему, серьёзные, не на уровне деревенского самопала.

— А вы что тут? — спросил Мордюков, уперев руки в бока. — Никого чужих не видели? Не приезжал кто?

— Нет, никого не было, — ответила белобрысая. — Я ж говорю, не открылись мы еще. Гостей не принимали пока.

Мордюков расправил плечи, явно наслаждаясь своей ролью старшего. Взял инициативу на себя, а мы с Коброй лишь переглянулись: пусть разговаривает, пока мы осматриваемся.

— Блин, Макс, — прошептала мне Оксана, — база, фактически, готова к приёму клиентов. Но разве так бывает — ни рекламы, ни упоминания в интернете нет. Какие тогда будут клиенты?

— Ну-ка, забей в поисковик, — сказал я. — «Лесная поляна». Что там всплывет.

Она достала телефон, пару раз ткнула в экран, поморщилась.

— Чёрт, тут связь не ловит.

— Как не ловит? До города рукой подать, — удивился я.

— Видимо, мёртвая зона, — сказала Кобра.

— А ну-ка, гражданочка, — перешёл в наступление Мордюков. — Пройдём-ка в горницу. Побеседуем. Документы на базу покажете.

— Ой, да нет у меня никаких документов, — испугалась она, замахала руками. — Хозяев дожидаться надо.

— Ну так звоните, вызывайте.

— Я им уже написала, — показала она старенький кнопочный телефон. — Тут связи-то нет, а вот эсэмэски, бывает, доходят.

— Эсэмэски… — хмыкнул Мордюков. — Ладно. Чаем хоть нас напоите, пока ждём ваших хозяев. И получше вспоминайте, кто у вас тут был.

— Да откуда, никого! — вскинулась женщина. — Вот только хозяева наведывались.

— А хозяева кто? — спросил я.

— Ой, да фамилия у них мудрёная… Кочуряны? Геворкяны? Что-то вот оттуда.

Она махнула рукой пошире, обозначая неведомую дальнюю даль.

— Не русские, что ли?

— Да русские, русские, — замахала руками. — Только по-русски худо говорят.

— Ага, — хмыкнул Мордюков. — Все теперь русские.

Он без приглашения толкнул дверь ближайшего домика. Остальные были пустые, видно — необжитые. Этот же выглядел жилым: занавески на окнах, коврик у порога.

— Проходите, проходите, — замахала руками женщина, смирившись с тем, что от нашей делегации не отвязаться. — Сейчас чайку на травках заварю. Сама собирала: шиповничек, малина лесная, белоголовник.

Мы вошли. Домик явно задумывался как административный. Пока же обстановка была скромная: стол в углу, койка, заправленная покрывалом, шкаф с посудой, на стене телевизор. Маленькая электроплита, чайник. Всё необходимое для жизни отшельницы имелось, но и не более того.

— Садитесь, располагайтесь. А меня, кстати, Ольгой зовут, — заторопилась женщина.

Схватила ковш и налила из бачка воду в электрический чайник. Щёлкнула тумблером, полезла в шкаф за кружками.

Я отметил: посуда тоже слишком новая. Девственная белизна, ни царапины, ни налёта. Обычно крепкий чай всегда оставляет следы, а тут — будто и не пользовались. И посудомоечной машины в домике не наблюдалось, чтобы так вот, до скрипа, отмыть.

Я скользнул взглядом по полу. Вроде дощатый, но доски под ногами бухали глухо, будто бы с пустотой. И ещё деталь: входная дверь какая-то широкая, нестандарт. Для чего? Мысль мелькнула и застряла, ответа не находилось.

Машин или хоть какого-то транспорта на территории мы не нашли. Однако решили дождаться хозяев, чтобы не уезжать с пустыми руками. Ведь до точки мы доехали, а ничего пока не узнали. Эта белобрысая толком не помогла.

Ольга поставила перед нами кружки с чаем, запах был и вправду травяной, с шиповником. Я на всякий случай не стал пробовать. Мордюков с участковым дули на ободки и прихлёбывали. На стол пошло печенье, мёд в пластиковой банке и плюшки, с которых только что сняли магазинскую пленку. Всё по-деревенски, вроде, но бутафория — мёд не с пасеки, булочки не домашние.

Я пригляделся к Ольге. Черты лица… где-то я её уже видел. И тут за окном раздался звук двигателя. Громкий и раскатистый, явно не одна машина едет.

— А вот и хозяева, — улыбнулась она. — Ой, ругать будут, что дорожки не подмела. Но я скажу, что это вы отвлекли меня, да? Спасибо…

Я глянул в окно — машины не видел, но по звуку выходило, что целая колонна уже въехала на территорию. Слишком громко. Несколько моторов.

— Хозяин-то у вас, всегда на нескольких машинах катается? — спросил я.

— Что? — женщина дёрнулась, попятилась к стене.

Я встал, попробовал распахнуть окно. Оно не открывалось. Тогда я вытащил пистолет, шагнул к ней и сдёрнул белый парик. Чёрные волосы рассыпались по плечам.

— Вспомнил я тебя, — сказал я. — На ту, с фоторобота ты похожа.

Все опешили. «Ольга» рванула в угол.

— Стоять! — рявкнул Мордюков и потянулся за пистолетом, но у пояса было пусто.

— К нам гости! — крикнула Кобра, вооружаясь. — Что встал, Чанчиков? Доставай ствол!

— Дай мне свой пистолет! — приказал капитану Морда.

Участковый побледнел, потом покраснел и пролепетал:

— Семён Алексеевич… у меня травмат.

— Какого хрена? — взорвался полковник. — Какой еще, к лешему, травмат?

— Я табельное не получаю… Хожу с травматом, для виду. Все думают — с табельным.

— Бардак развели, мать вашу… — плевался Мордюков. — Объяснение напишешь в отделе! Выговор схлопочешь!

Тем временем мы уже готовились к встрече «хозяев».

— Кто там приехал? — грозно спросила Кобра, держа «Ольгу» за шкирку.

Но белобрысая, а теперь уже чернявая, перестала притворяться стеснительной, резко вывернулась, метнулась в угол. Мы не сильно беспокоились — в углу ни окна, ни двери. Никуда не денется с подводной лодки.

Но того, что произошло дальше, мы никак не ожидали. Лжесмотрительница вдруг резким движением надавила на икону, висевшую на стене. И…

— Твою мать! — заорал Мордюков.

— Ай! — вскрикнула Оксана.

Потому что в этот момент пол под нами бухнул и провалился.