Глава 14

Ворон сидел в тени еловых лап и выжидал. Челюсти сжались так, что скулы ныли, а в голове пульсировала одна мысль — потерпи, ещё немного потерпи. Он видел, как Яровой выскочил на поляну, будто черт из преисподней, и одним ударом проломил голову ближайшему урке. Тот рухнул, даже не охнув. И вся стая замерла на миг — а потом, как по команде, кинулась за ним в тайгу, с матом, воплями, ломая кусты.

Сколько прошло времени? Пять минут? Десять? Ворону показалось — целая вечность. Ещё, нужно ждать ещё. В груди зудела нетерпеливая боль: выскочить бы самому, добежать до шалаша, схватить Лизу и бежать, бежать. Мысль о том, что её уже могло не быть в живых, жгла изнутри. Но он понимал — нельзя. Если сейчас сорвётся, всё насмарку, зря Макс рисковал, зря уводил свору. Надо дождаться, пока голоса совсем стихнут.

Наконец, крики и топот стали глуше, растворились в темноте. Тишина встала, занимая собой всё пространство и будто бы выдавливая отсюда его самого. Ворон вытер рукавом мокрый лоб. Странно, в ночной сырости его знобило, а тело горело, будто в жару.

Но теперь время терять нельзя. Он поднялся, тут же пригнулся и скользнул к шалашу. Двигался осторожно, почти не слышно, каждый шаг, движения выверял. Замер в тени, прислушался. Тихо. Никого рядом. Только костер, что ещё недавно ярко горел, еле тлел во тьме — угли отдавали последние искры, их слабый свет расползался по поляне и тонул по краям, не доходя до заветного шалаша.

Ворон проскользнул к нему, раздвинул ветки входа и юркнул внутрь.

— Лиза… Лиза, это я… — прошептал он хрипло, стараясь удержать голос и не крикнуть громче.

Внутри стояла глухая темнота. Он опустился на колени, стал шарить по подстилке из лапника, руками наткнулся на тело. Сердце ухнуло вниз, пальцы дрожали. Он осторожно ощупал, боясь холодного, мёртвого… Но нет… Тёплое. Живое.

Сдавленный выдох вырвался у него. Ворон подхватил девушку на руки, поскорее выбрался из шалаша и вынес её на слабый отсвет костра.

Она зашевелилась, забрыкалась, заскулила в полузабытье, и он торопливо заговорил:

— Это я, это я, Лиза… Свои, слышишь? Всё, всё…

Держал её крепко, прижимая к себе, и шептал, унимая дрожь и в её теле, и в своём.

Руки и ноги у Лизы были стянуты шнурками. Ворон наклонился, зубами рванул узел, потянул — и путы сдались. Она шевельнулась, всхлипнула, открыла глаза. Сначала мутный взгляд, непонимающий, и только спустя несколько секунд она вдруг его узнала.

— Это ты… это ты… Живой! — прошептала она и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. — Они… меня…

— Тише, — Ворон гладил её по спутанным светлым волосам, задыхаясь от собственных чувств. — Тише, Лиза, всё, надо уходить.

Она всхлипывала, ловила его за руки, за плечи, будто боялась, что он исчезнет.

— Прости… — выдавила сквозь слёзы. — Я… оставила тебя там… Ты жив… ты жив…

Она сбивчиво лопотала ещё что-то, а он обнял крепче и отрезал:

— Всё. Уходим. Ты можешь идти сама или я тебя на руках потащу?

Хотя в голове словно бил набат после того удара, Ворон помнил, как их поймали, вот только пока не успел даже мельком осмотреть Лизину ногу.

— Могу… могу идти… — зашептала она.

Он поднялся, потянул её за руку, и в этот момент Лиза вдруг вскрикнула, рванулась вперёд и толкнула его в спину. Ворон только успел обернуться, когда из темноты выскользнула тень — один из зэков. В руках у него блеснула тонкая заточка, знакомая до боли — та самая, что когда-то выточил сам Ворон.

Он рванулся навстречу, но всё случилось в один миг: Лиза шагнула между ними, и острие вошло ей в грудь. Она коротко охнула, дёрнулась и обмякла, падая на землю.

— А-а-а-а! Мразь! — взревел Ворон, и в глазах его всё почернело.

Зэк замахнулся ещё раз, но ударить не успел. Ворон врезался в него всей массой, сбил с ног, прижал к земле. И понеслось — кулаки влетали в лицо, в висок, в скулу. Каждый удар был тяжел, как молот по наковальне. Мох под головой противника хлюпал, кровь смешивалась с грязью, липла к пальцам, брызгала на лицо. Он бил, бил и бил, пока тело не перестало хрипеть и дергаться и не застыло в глухом месиве.

Только тогда Ворон оторвался, тяжело дыша, и глянул на Лизу.

Здоровяк вскочил, споткнулся о корень и снова рухнул на колени рядом с Лизой. Руки тряслись, дыхание сбивалось, а он всё смотрел в её лицо, белое, как туман над рекой.

— Лиза… — только и смог он выговорить, хватая её ладонь.

Брови её дёргались, глаза странно блестели. Она пыталась сказать что-то, губы шевелились, дрожали, но голос застревал в горле. Только шёпот, едва слышный:

— Прости… Надо было… Не надо было нам… нам уходить…

Фраза оборвалась. И в тот миг Ворон увидел, как алая струя, бившая из груди, ослабла, огромное красное пятно будто замерло. Сердце Лизы больше не билось.

Он застыл, не веря, ещё ждал хоть малейшего движения или хоть вздоха, но всё вокруг молчало. Сжал кулаки так, что пальцы затрещали в суставах, и заревел в пустоту. Плевать, даже, если услышат. Тот, кто должен был караулить, лежал неподалёку с разбитым лицом и уже не смотрел на этот мир.

Ворон, шатаясь, встал и поднял Лизу на руки. Тело её показалось лёгким, как у куклы. Он сделал шаг и ещё шаг, не чувствуя ни боли, ни тяжести. Продирался через лес. Он нёс её к реке, к обрывистому берегу, куда шумно катился поток. Остановился на утёсе, глянул вниз, на бурлящую воду.

— Прости, что не могу похоронить… — хрипло сказал он. — Прощай.

И с этими словами Ворон опустил её тело в реку. Волны сомкнулись, унося её прочь, будто спеша спрятать от этого жестокого мира.

Он стоял ещё какое-то время, пока сердце не сдавило тупой болью. И вдруг — шорох за спиной. Ворон резко развернулся, вырвал из-за пояса заточку, ту самую, что только что отобрал у убийцы своей девушки.

Кровь кипела. Он был готов убить любого, кто приблизится.

* * *

Я бежал по лесу, сбросив первый надрывный темп и оставив за плечами гонку, в которой хвост остался далеко позади. Дышал теперь размеренно, экономил силы, растягивал их на километры, что предстояли этой ночью. Каждый шаг ритмичен, а мягкая хвоя глушит удары подошв. Впереди — излучина реки, наша точка. Там мы и условились встретиться с Вороном, если ему удастся вытащить Лизу.

Наверняка зэки сейчас метались где-то в темноте, рыская наугад, или, матерясь, вернулись в лагерь. Как бы то ни было — моя миссия выполнена. Я отвёл их, дал шанс. Теперь оставалось только уйти к реке.

Чем ближе был к воде, тем осторожнее становились шаги. Лес оживал ночными звуками, но в этих звуках можно было легко спрятать себя, если бежать правильно, почти неслышно.

И вдруг впереди, на фоне серебристого отсвета реки, я заметил силуэт. Чёрный, неподвижный, огромный. Стоял, опустив голову, словно врос в землю. Я узнал его сразу.

Это был Ворон, и он стоял здесь один.

Я сделал шаг, сухая ветка под ногой хрустнула. Я не скрывался, наоборот, хотел, чтобы он услышал.

Байкер вздрогнул, резко обернулся, выхватил заточку, та блеснула в его руке.

— Эй… спокойно, Ворон, — сказал я негромко.

По щекам здоровяка катились слёзы. Никогда бы не подумал, что такая туша, привычная рвать зубами врага, может плакать. И от этого на душе стало ещё тяжелее.

— Они убили ее… — прохрипел здоровяк.

— Сочувствую, брат, — выдохнул я и помотал головой, будто хотел стряхнуть тоску и тяжесть. — Никакие слова не снимут твоего горя, но знай — мы сделали всё, что могли. Очень жаль… Теперь надо уходить.

— Нет, — зло бросил он. — Уйти? Не-е-ет. Я вернусь. Я их всех уничтожу.

— Как? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

Он поднял заточку.

— Вот этим.

Я покачал головой.

— Против целой банды? У них ножи… — я сделал шаг ближе. — А ты один.

— Я их рвать буду на куски. Всех, — голос его дрогнул. — Каждого, кто…

Я подошёл, положил ему руку на плечо. Почувствовал, как ходуном под рубахой ходят мышцы, напряжённые до предела.

— Слушай, брат… — сказал я тихо. — Если хочешь отомстить — сделай это с умом. Иначе толку не будет.

— Я должен…

— Всё, — сказал я. — Хватит метаться, пора думать. Разработать план. Если ты собрался идти один и резать их всех, учти, что они сами уже идут за нами. В любом случае столкновение неизбежно.

Ворон молчал, боролся с желанием вернуться в лагерь, где мучили и убили Лизу.

— У нас женщины и старик, — продолжал я, глядя прямо в его злые, покрасневшие глаза. — Мы не сможем быстро идти. Нас, скорее всего, догонят… Придётся принять бой. И лучше, если в этот момент ты будешь рядом с нами, а не бродить по лесу со своей заточкой. Сейчас каждый кулак на счету.

Он сплюнул, отрезал резко:

— Я никому ничего не должен.

— Тише, тише… — я поднял руку, словно усмиряя его, и сделал шаг ближе. — Ты так же говорил, когда уходил с Лизой. Но ты ошибся. Не повторяй ошибок, брат.

Он дернулся, сжал зубы, из горла вырвался короткий не то рык, не то стон. Но я знал — теперь я был от него не так далеко, теперь он слушал.

— Ты жив, — сказал я уже спокойнее. — И ты сможешь отомстить им, только если останешься живым. А если ляжешь первым, всё кончено, и никто не вспомнит ни тебя, ни её.

Мы замолчали. Лес шумел, река билась о камни, а мы стояли друг против друга.

Наконец, Ворон поднял на меня глаза. Взгляд его стал другим, не таким бешеным. Он шумно выдохнул.

— А ты прав… — хрипло проговорил он. — Но им всё равно п**дец.

— Точно, — отозвался я.

Мы ещё постояли молча, давая друг другу переварить сказанное.

* * *

Рассвет поднимался тяжело, словно пробирался сквозь мокрую и холодную тайгу. Меж деревьев тянулись клочья тумана, и с каждым вдохом Рихард вбирал эту сырость. На траве лежала роса, впитавшая ночную прохладу, и его модные туфли из дорогой кожи давно промокли насквозь.

Грязный, измочаленный, он шел, спотыкаясь, но не останавливался ни на минуту. Очень хотелось жить. Рихард за эту ночь так и не сомкнул глаз. Всё брёл и брёл, будто загнанный зверь, пока впереди, среди низкой дымки, не нарисовались первые знакомые строения посёлка.

Со стороны он выглядел, как бродяга, вернувшийся с далеких дорог: одежда рваная, на лице смертельная усталость, а в глазах холодная злость. Спина сгорбилась, плечи тянуло вниз, но шаг остался твердым. Близость спасения придавала силы.

На краю посёлка его встретили двое из охраны. Автоматы навели на Рихарда.

— Стоять! — окликнул один, указывая стволом.

Немец устало махнул рукой, будто отгонял назойливых мух.

— Уберите оружие, идиоты… — выдохнул он сипло. — Поздно суетиться. Раньше надо было. Как вы допустили, что меня, что я?..

— Это вы?.. Господин Рихард? — осторожно переспросил старший, не верил своим глазам.

— Шайсе! Нет, это мой призрак, — скривился он и прошёл мимо, не сбавляя шаг.

Прямиком направился к домику Линды. Поднялся на крыльцо и стал стучать в дверь. Сначала костяшками, потом всем кулаком, колотил так, что доски тряслись.

Дверь резко распахнулась. На пороге, в полумраке, стояла Линда. На ней — только белая футболка, через ткань просвечивала грудь. В руках пистолет, стиснутый в пальцах намертво, и ствол смотрел ему прямо в лоб.

Она быстро выставила ствол вперёд, встречая нежданного гостя. Щёлкнул предохранитель.

Рихард замер, рефлекторно вскинул ладони.

— Это я… не стреляй, — сипло проговорил он, чувствуя, как по телу бежит липкий холодок.

Линда вгляделась. На миг её лицо стало каменным, затем черты смягчились. Пистолет опустился чуть ниже.

— Живой… — выдохнула она, и в её голосе прозвучало удивление.

Рихард впервые за ночь позволил себе перевести дух.

— Как видишь…

— Откуда взялся? — Линда смотрела на него широко раскрытыми глазами. — И почему ты так выглядишь? Прости, Рихард, но ты похож на бомжа.

— Я бы посмотрел на тебя, — сипло бросил он, вваливаясь в домик и тут же захлопывая за собой дверь, — если бы тебя похитили эти ублюдки, а потом пришлось шататься всю ночь по тайге. Они тащили меня, как мешок. Я спотыкался, падал… чудом удалось вырваться. Их главный, этот… Яровой вроде, отделился, и я смог уйти. А иначе не знаю, что бы они со мной сделали.

Он тяжело опустился на стул, провёл ладонями по лицу, оставив грязные разводы.

— Господи, как я ненавижу эту тайгу… — выдохнул он, глядя в окно на бледное утро. — Ты просто себе не представляешь. Всё. Я сообщу инвесторам: эксперимент провалился.

— Как — провалился? — голос Линды стал холоднее. — Всё идёт по плану.

— По какому, к чёрту, плану? — рявкнул Рихард. — Они сбежали. Никаких испытаний не будет!

— Испытания уже начались, — спокойно отрезала она. — Группа «А» ушла, но это не проблема. За ними отправлена группа «Б». Они будут сражаться…

— А как я это увижу, если я здесь, а они там⁈ — Рихард вскочил, замахал руками. — Так вот оно что… Ты думала, что я буду наблюдать изнутри? Это твой хитрый план? Ты допустила моё похищение, между прочим! Специально? Скажи!

— Ты отвечал за охрану бараков, — напомнила она.

— А ты — за всю операцию! — он сжал кулаки и грохнул ими по столу. — Нет. Всё. Я сообщаю инвесторам. Эксперимент отменяется. Пусть вызывают вертолёт. Я улетаю к чёртовой матери из этого посёлка. И вообще — из вашей проклятой страны. Мне всё это осточертело.

Куда только пропала его осанка, его манера держать себя — теперь он выставил голову вперёд, словно злобный пёс, и резко, выбрасывая ноги, шагал то туда, то сюда.

— Нельзя отменять, — тихо, но твёрдо сказала Линда. — На кону большие деньги. Большие интересы. И не тебе решать.

— Интересы⁈ — Рихард сорвался на крик. — А как инвесторы увидят результаты, если всё рассыпалось? Как они их в этой тайге выискивать будут, как шишки?

— У группы «Б» браслеты слежения, — спокойно, даже устроившись поудобнее, пояснила Линда. — Мы пошлём дроны. Картинка будет на мониторе, всё наглядно. Сам увидишь…

Но этот франт теперь смотрел на нее ошалелым взглядом.

— Я тебе не верю… — замотал головой Рихард. — Ты и Инженер… вы все. Вы не дорожите партнёрами. Вам плевать…

Договорить он не успел. Линда шагнула вперёд и со всего размаха залепила ему пощёчину. В комнате гулко хлопнуло, и тишина опустилась, будто после неожиданного выстрела.

Рихард даже опешил. Стоял с перекошенным лицом, замер на несколько секунд, будто пощёчина вогнала его в ступор и одновременно отрезвила.

— Прекратите истерику, господин Рихард, — тихо проговорила Линда, глядя ему прямо в глаза. — Вы здесь не турист, чтобы жаловаться. Вы один из тех, кто должен оценить ценность производимого товара. Испытания только начались.

Он шумно выдохнул, опустил плечи. В голосе появилась сдержанность, хотя раздражение так и сквозило:

— Не знаю… — пробурчал он. — Всё это мне совсем не нравится.

Линда сделала шаг ближе. Тело её в тонкой футболке, теплое с недавнего сна, почти коснулось его, и он почувствовал запах ее кожи, смешанный с духами. Она прижалась к немцу, и её ладонь скользнула под ремень, чуть задержавшись там.

— Идите, господин Рихард, — сказала она мягко, с еле заметной усмешкой. — Примите душ. Я вас успокою.

— Я скоро вернусь, — уже успокоившись, сказал Рихард, нагло скользнув ладонью по её заднице. — Будь здесь.

— Куда же я денусь? — отозвалась Линда, игриво прищурившись.

Он вышел, плотно притворил за собой дверь и, пошатываясь от усталости, направился к своему домику. Линда ещё немного постояла, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, потом закрыла дверь на замок и почти сразу достала из-под подушки спутниковый телефон. Экран холодно вспыхнул в полумраке.

Она быстро набрала номер. Несколько гудков — и в трубке раздался знакомый голос:

— Да?..

— Извини, что разбудила, — тихо сказала Линда.

— Ну говори уже, — недовольно отозвался Инженер. — Если ты звонишь среди ночи, значит, всё идёт не так, как планировалось.

— Рихард сбежал от группы «А», — отчеканила женщина.

— Вот как… — в голосе Инженера послышалось напряжение. — Это плохо. Я думал, он всё ещё наблюдает за ходом эксперимента изнутри.

— Предлагаешь их снова поймать, вернуть? — спросила Линда. — И начать всё заново?

— Нет, — после короткой паузы ответил Инженер. — Запусти дроны. Попробуем сделать трансляцию. Пусть инвесторы сами видят.

— Хорошо, — согласилась она.

На том конце что-то звякнуло, затем тишина, и вдруг голос Инженера стал холоднее:

— Что-то ты не очень-то расстроена, Линда. Я бы даже сказал, обрадована его возвращением.

Ответ последовал без всякой паузы.

— Почему ты так решил? — её голос чуть напрягся, в нём зазвенела сталь.

— Чувствую, — спокойно произнёс он. — Это слышно.

— Ты ошибаешься. Мне всё равно, — резко отрезала она.

— Хм… ну-ну… — он цокнул языком. — Ты уже переспала с ним?

— А это не твоё дело, — тихо, но жёстко ответила собеседница.

— Это моё дело. Это всё — моё дело. Я твой босс, — холодно проговорил Инженер.

— Да, — не менее холодно отрезала Линда. — Теперь всего лишь босс. И больше нас давно ничего не связывает.

— Нас связывало гораздо больше, — напомнил он после короткой паузы. — И поэтому я терплю тебя.

— А я терплю тебя только потому, что ты когда-то трахал меня, — жёстко парировала Линда, даже не дрогнув голосом.

В трубке повисла тягостная тишина.

— Запускай дроны, — наконец сказал Инженер.

— Так точно, босс, — с издевкой протянула она.

Связь оборвалась. Экран телефона погас, оставив Линду в темноте и тишине.

* * *

Отряд зэков, порыскав по лесу и не догнав добычу, вернулся в лагерь. Шли молча, переглядывались, кто-то матерился сквозь зубы. И тут — на поляне, рядом с кострищем, наткнулись на своего. Дюша лежал на земле, голова будто вбита в почву, лицо не лицо, а месиво кровавое.

— Весело… — выдохнул Кирпич, оглядел стоянку и рванул в шалаш. Через некоторое мгновение вышел, глаза налились злостью. — Нету бабы! Бл*дь! Ничего вам доверить нельзя! Оставил сторожить… сучка сбежала! — ругательства летели, как камни.

— Слышь, Кирпич, — заговорил Сергеич, кивнув на труп. — Ты видишь, что с Дюшей? Морду ему кто-то так раскатал, будто катком. Это ж не баба сделала, сам подумай. Значит, за ней кто-то пришёл. Я ж говорил, надо больше часовых ставить. А вы все стадом, как бараны, за этим уродом с палкой погнались. А он, падла, как лось по тайге бегает, хрен догонишь.

— Ты чё, меня учить вздумал? — рявкнул Кирпич, шагнув ближе.

— Да не, — пожал плечами Сергеич, не отводя взгляда. — Совет хотел дать. Сам покумекай… Получается, не мы охотники, а нас по одному, как мух, хлопают. Не по-нашему это. Я говорил, что не надо рвать когти ночью. Вот смотри — минус сколько людей. Как смотреть будешь братве в глаза?

Кирпич сжал кулаки, но промолчал. В лагере повисла напряженная тишина, потрескивали только угольки в костре. Кирпич хмуро уставился в землю, остальные переминались с ноги на ногу, явно разделяя мнение Сергеича, но вслух подтвердить не решались.

— Ничего… — наконец проговорил он. — Найдем. На кусочки порежем… Живыми.

— Найдём? Да хер там… — Сергеич мотнул головой на труп. — Его ж, сука, будто кувалдой месили. Слышь, Кирпич, тут что-то не так. Не такие они простачки, как кажутся. Я вам вот что скажу, пацаны… верьте — не верьте, а лезть на них себе дороже выйдет. Чует моя печёнка, расклад тухлый. Зуб даю. Лепила проболтался, что им чего-то там колют.

Кирпич сплюнул, взгляд у него был тяжёлый и задумчивый. Он тоже понимал: что-то здесь не так.

— Ну так что? — продолжал зэк. — Предлагаю на лыжи вставать. Подальше отсюда.

— Заткнись! — рявкнул Кирпич так, что у костра даже угли дрогнули. — Мы их теперь точно порвём. За наших. За Боряна, за Дюшу. Выпотрошим — и получим за них свои бабки.

Слова его ещё висели в сыром воздухе, когда над поляной протянулось тонкое, противное жужжание. Все вскинули головы. На фоне сереющего рассветного неба появился силуэт — небольшой, угловатый, с вращающимися короткими «крыльями», которые на самом деле оказались лопастями винтов. Квадрокоптер висел над поляной, глядя на зэков своим тёмным глазом-объективом.

— А это что за херотень? — пробормотал Рыжий, щурясь. — Гля, мужики… дрон, что ли?

Люди задрали головы, переглядывались, ждали подвоха.

— Смотрят, суки, за нами! — взвился Сергеич, лицо у него налилось кровью. — Мы чо, бля? Петрушки в телевизоре! Мы им как клоуны на арене, собачки дрессированные! — он задыхался от злости. — А пошли вы на хер!

Он схватил камень и, размахнувшись, запустил в дрон.

— Бей его, пацаны! — взревел он.

Крик подхватили, кто-то ухватил палку, кто-то швырнул ещё камень. Аппарат дёрнулся в сторону, метнулся, пытаясь уйти, но один из камней угодил точно — перебил винт. Квадрокоптер закружился волчком, заскрипел лопастями и рухнул в мох, коротко хрустнув пластиком.

Сергеич рванул вперёд, подскочил и с ноги влепил по корпусу. Дрон затрещал, камера треснула, объектив лопнул. А зэк всё ещё неистово топтал устройство.

— Вот так вам! Всё! — выдохнул он, переводя дыхание.

Он с хрустом вбивал устройство в землю сапогом, пока не осталась кучка обломков.

— Ты ох*ел? — Кирпич рявкнул, подскочил к зэку.

— Отвали… — выдохнул тот.

— За базаром следи! — и Кирпич кулаком врезал в лицо сотоварищу, чтобы прочувствовал.

Сергеич пошатнулся, но устоял, кровь тонкой струйкой побежала из губы. Он упрямо уставился в глаза Кирпичу.

— Теперь всё будет по-моему, — Кирпич обвёл толпу злым взглядом. — Дроны не трогать. Пусть смотрят. Они должны убедиться, что мы этих малахольных в землю закопаем. Это наше доказательство, поняли? А вы что тут, сука, устроили⁈

Сергеич крякнул, выплюнул кровавую слюну в мох.

— Слышь, Кирпич, — глухо сказал он. — Ты как хочешь, а я съё**ваю. Можешь меня п*здить, можешь гнать на меня, только мне это нахер не улыбается. Я тебе говорю… с малахольными мне всё ясно. Они вас кончат одного за другим. Потом вспомните мои слова. Кто захочет — пойдёт со мной.

Кирпич выхватил нож, клинок хищно сверкнул в рассветных отблесках. Подскочил к Сергеичу, схватил за грудки, прижал острие к горлу. Глаза его сверкнули злобой.

— Ну чё медлишь? — ухмыльнулся Сергеич, даже не дёрнувшись. — Режь, если кишка не тонка. Убить меня хочешь? Забыл уже, как я тебя на зоне прикрывал? Как на себя статью взял, как терки решал, чтоб твой авторитет не шатался?

Тишина. Кирпич замер, глаза его блуждали, губы сжаты.

— Помню… — пробурчал он глухо. — Всё помню.

— Вот, — Сергеич кивнул. — Потому и говорю: отпусти. По старой дружбе. А?

Кирпич сдавленно выдохнул, отпихнул его от себя.

— Вали, — рявкнул он.

Зэк выпрямился, вытер губу рукавом и ухмыльнулся криво.

— Ну и ладно, валю, — бросил он, шагнув в сторону леса, но торопиться не стал и обернулся. — Пацаны, кто со мной?

Кирпич обвёл всех тяжелым взглядом и спросил хрипло, с усмешкой:

— Ну чё, братва… кто-то рискнет?

Зэки переглянулись. Кто-то косил глазами в землю, кто-то — украдкой на Сергеича.

— Валите нахер, если хотите, — рявкнул Кирпич. — Кто с ним пойдёт — я вас не держу. Справимся и без вас. А с теми, кто останется, бабки поделим. Нам же больше достанется. Призовые бабки, это дело.

— Извини, Кирпич… — первым нарушил молчание один из зэков, морщась. — Наеб*ловым пахнет. Мутки с наградой какие-то непонятные. Я, если ты не против, к Сергеичу присоединюсь.

— Пошёл нах*й, — отрезал Кирпич, даже не моргнув.

Второй, с рукой в лубке из ивовой коры, осторожно поднялся, придерживая её локтем, и тоже двинулся к Сергеичу.

— Извини, Кирпич, — сказал он виновато, глядя исподлобья. — Какой из меня боец? Мне в больничку надо, рука вон в хлам. Этот урод так зарядил, будто не палкой, а молотком кузнечным. Я сольюсь, пожалуй.

— Пошёл нах*й и ты, — зло бросил Кирпич, сжав кулаки. — У вас браслеты, все равно найдут.

— Пусть попробуют… Ладно, братва, — выдохнул Сергеич, уже ровнее, будто точку для себя поставил. — Не держите зла, если чё. Извиняйте… авось, ещё свидимся.

Он махнул рукой, и троица зэков, собравшись, развернулась и скрылась в зарослях тайги. Ветки хлестнули, шум стих, а в лагере остались те, кто выбрал Кирпича.

Те, кто его боялся больше смерти.