Глава 10

Вечер опустился на посёлок густым мраком, за окнами таёжный лес дышал сыростью и разговаривал с нами неразгаданными шорохами. В домике, где квартировал Рихард, стояла тишина, нарушаемая только ровным потрескиванием аудиоколонок. Немецкая музыка — что-то старое, с тяжёлым ритмом и мелодией, в которой слышались военные марши и кабацкая тоска одновременно.

Они лежали в постели, обнажённые, каждый — на своей половине, будто некая черта была проведена посредине. На столике недопитая бутылка виски и та тягучая пауза, когда слова нужны, чтобы прикрыть молчание.

— Интересно, — проговорила Линда, играя пальцами с тонким стеклом бокала, — в твоей Германии всё ещё слушают это? Или ты просто хранишь память?

— Память, — отозвался Рихард, глядя в потолок. — Вещи из прошлого полезны. Они напоминают, что люди подчиняются ритму. Знаешь, Линда… а ведь музыка — тоже оружие.

Она усмехнулась, качнула головой, свет лампы задел её волосы, и тень скользнула по обнаженной груди.

— Ты всё время говоришь о подчинении, — произнесла она. — А ведь мы с тобой сейчас сделали что-то другое.

Рихард повернул к ней голову, улыбнулся уголком губ.

— Ошибаешься. Даже в этом есть подчинение. Ты — своему хозяину. Я — своему. Мы просто позволили себе расслабиться.

Линда помолчала, отпила виски и поставила бокал на столик.

— Ты прав, — сказала она, уже не глядя на него. — У каждого свой хозяин. И каждый думает, что играет в свою игру.

Он протянул руку, коснулся её плеча, скользнул пальцами вниз, но она отстранилась. Движения её не были резкими, но и мягкой женственностью не дышали.

— Не привыкай, Рихард, — сказала она негромко, с оттенком насмешки. — Я здесь не ради тебя.

— И я — не ради тебя, — ответил он, почти так же тихо. — Но иногда партнёры бывают полезнее любовников.

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором мелькнула усталость. Музыка в колонках набирала силу, будто всё многочисленнее были ботинки марширующих, и оба замолчали. Каждый думал о своём, а между ними лежала пустая бутылка и та самая черта, которую никто не собирался стирать.

* * *

Утренняя доза вошла в кровь, тепло разлилось по телу, словно внутрь плеснули огня. Врачишка, кривясь, вытащил иглу — и не успел даже приложить ватку к моему плечу, как случилось нечто.

— Пожалуйста! — заорал мажорчик, взвившись, будто его пружиной вытолкнуло, и кинулся к двери. — Я всё расскажу! Только уберите меня от них! Они готовят побег!.. Я всё расскажу!

Он метнулся к автоматчикам, руки поднял и дрожал всем телом.

— Стоять! — рявкнул старший из охраны. Троица вскинула стволы, ближайший ткнул Косте под рёбра. Тот согнулся, выдохнул и осел.

Прикладом сверху по хребтине — короткий удар, и мажор рухнул на колени.

— Вы не понимаете! — он сипел, захлёбываясь в собственном страхе и боли от удара. — У меня отец богатый! Он заплатит! Только выведите меня отсюда! Я больше не могу! Отведите меня к вашему главному! Они хотят сбежать! Я все расскажу… А-ай…

И, карабкаясь, словно пес на привязи, он пополз к дверям, хватая автоматчика за штаны. Тот с отвращением принялся пинать его берцем, другой же пока лишь наблюдал, держа наготове оружие. Старший стоял у дверей, контролировал всё помещение, но краем глаза тоже косился на эту комедию. Не выдержал и через пару секунд перевел все внимание на ноющего пленника.

Я тоже смотрел внимательно. Ведь внимание охраны скользнуло к мажору, их строй чуть разъехался.

А я чувствовал, как препарат уже заработал. Двигаться хотелось иначе: быстрее, точнее. Сердце билось ровно, зрение будто обострилось, чувства усилились.

Старший опустил автомат, переводя ствол с общей линии барака на Костю.

Вот он, миг.

Рывок. Пара длинных прыжков — и я возле него. Центровой не успел даже поднять взгляд, когда моя рука сомкнулась на его шее. Резкий сильный рывок и поворот его головы. Хруст сухожилий и позвонков. Его тело обмякло, автомат выскользнул из рук.

И уже не он смотрел на нас, а я — через прицел его оружия.

В это же мгновение Ворон рванул сбоку, с рыком навалился всей массой на второго автоматчика, прижал к полу и сходу выдернул оружие из рук. Палец охранника успел только дернуться на спуске, но выстрела не было — Ворон уже месил его прикладом, глухие удары отдавались по бараку.

Тот, что только что пинал мажорчика, теперь почти поднял автомат, ствол качнулся в нашу сторону, но в этот миг в его шею вонзилась заточка. Ольга, словно рысь, подскочила незаметно, воспользовавшись суматохой, и воткнула клинок резко, ещё и провернув вокруг оси. Хрящи и мышцы разошлись, фонтан крови брызнул вбок, охранник захрипел и стал заваливаться. Всё произошло настолько быстро, что раненый даже не понял, откуда прилетел смертельный удар.

И вот уже у нас трое стволов: один у Ольги, второй у меня, третий у Ворона. Вот он — переломный момент. Пора!

И тут дверь распахнулась. На пороге неожиданно появился человек в пластиковой маске. Он застыл на долю секунды, уставившись на направленные на него три ствола.

— Тихо… — бросил я грозно, качнув стволом. — Заходи. Ну!

Он, видимо, услышал вопли мажорчика и решил самолично проверить, что здесь происходит. Но сам же и попал в ловушку.

Я рванул вперёд, схватил его за ворот и втянул внутрь. Дверь за спиной сразу же захлопнул. Ударом ноги подсёк его под голени, выбил опору, и он рухнул на пол. Автомат ткнулся ему в затылок, другой рукой я сорвал маску.

— Ты кто такой? — процедил я, вдавливая ствол в затылок. — Инженер? Главный?

— Нет-нет! — залопотал он с акцентом, запинаясь, слова с трудом складывались в русскую речь. — Я… меня зовут… Рихард. Я иностранец. Я здесь по приглашению. Я ни в чём не виноват! О господи! Не делайте глупостей!

— Брешешь, сука импортная, — хрипло выдавил Ефим, подступая ближе. — А ну говори, какого ляда нас всех здесь держат и как выбраться отсюда?

— Это невозможно, — затряс головой Рихард. — Кругом охрана. И потом… куда вы пойдёте? Тайга повсюду. Вас поймают. Не надо…

— Ну значит, нам терять нечего, — сказал я спокойно. — Оля, дай-ка заточку. Свидетели нам ни к чему.

Она стояла рядом, держа в руках железку, с которой тихо капала кровь, и внимательно смотрела на пленного.

— Нужно прикончить его, — добавил я с серьезным видом. — Бесшумно.

— Нет-нет! Не убивайте! — он задрожал так, что это было видно — плечи заходили ходуном. — Я понял, я помогу вам! Я помогу выбраться! Только не убивайте!

— Ну вот… Герр Рихард, — улыбнулся я, — другое дело… — Говори, сука, сколько людей снаружи и где посты?

— У главного дома двое, — забормотал он. — У соседнего барака трое. Там группа уголовников заперта. Ещё несколько охранников отдыхают… пересменка.

— Итого пятеро в строю, — пробормотал Ворон, щурясь. — Перестреляем их к чертям. Да, Макс?

— А ты стрелять-то умеешь? — я повернулся к нему.

Тот замялся, опустил голову.

— Ни разу не пробовал. Стыдно признаться…

— В том-то и дело, — сказал я. — А ты? — и перевёл взгляд на Ольгу.

— Приходилось, — кивнула она коротко, прижимая автомат, будто боялась, что его кто-то из нас попытается у нее отнять.

— Ну, итого, что имеем, — проговорил я вслух, оценивая расклад. — Два вооружённых против пятерых обученных бойцов с автоматами. Расклад не в нашу сторону. Значит, нужно уходить тихо.

Я ткнул стволом пленному между лопаток, чувствительно так, чтобы не расслаблялся.

— Конструктивный разговор у нас будет.

Тот ойкнул, качнулся и снова заговорил сбивчиво, почти на грани плача:

— Я всё расскажу! Только прошу… не убивайте. Это будет международный скандал…

— Да плевать нам на твои скандалы, — сказал я. — Как уйти в лес, чтобы не попасться на глаза охране? Только не ври.

— Если обойти дом… — забормотал он, глотая окончания, — слева, сразу за складом имеется тропа. Если пройти там, то вы будете вне поля их зрения. Уходите… только меня, пожалуйста, не трогайте. Я всё сказал, обещаю.

— Оставлять его в живых нельзя, — твёрдо проговорила Ольга, всё ещё сжимая в руке окровавленную заточку.

— Он пойдёт с нами, — отрезал я. — Если соврал — пришьем.

Тут же схватил чужака за шкирку и рывком поднял на ноги. Сила от препарата ещё держала, мышцы гудели, будто наполненные током. Надо было использовать каждую секунду, пока не прошло действие, и убираться из этого проклятого посёлка.

— Слышь, ты, турист, — сказал я, приблизив лицо к его уху. — Дёрнешься — сам понимаешь. Терять нам нечего. Пристрелим и пойдём дальше. Всё ясно?

Он закивал так часто, что стал похож на китайского болванчика.

Дед Ефим в это время подошёл к мажорчику, который пока что сидел на полу, откашливался и с трудом поднимался после пинков охраны. Старик подхватил его под руку, помог встать.

— Ну что, малахольный, жив али как? — спросил он, глядя в перекошенное лицо парня.

— Полный кринж, — прохрипел тот, держась за рёбра. — Чтоб я ещё раз вас послушал… чтоб пошел отвлекать этих уродов. Да они чуть без почек меня не оставили, зубы едва не выбили…

— Ладно, хватит ныть, — буркнул Ефим, похлопав его по плечу. — Молоток. До свадьбы заживет.

Тот скривился от боли, но промолчал.

— Нормально так сыграл предателя, — сказал Ворон, оценивающе глянув на Костю. — Наверное, потому что и правда хотел нас сдать, да?

Мажорчик поднял глаза, в которых ещё плескались злость и страх, и процедил сквозь зубы:

— А может, и хотел… Чтоб вас всех!..

— Всё, заканчиваем демагогию, — прервал я перебранку. — Тихо выходим. Стрелять только в случае крайней необходимости. Нужно уйти без шума.

Мы уже открыли дверь, когда вдруг из угла, где всё время стояла молчаливой тенью, заговорила Евгения. Голос её прозвучал неожиданно громко:

— А с этим что? — она указала на притворившегося ветошью Евгения Петровича. Врач бочком-бочком прижался к стене. — Он нас сдаст. Поднимет тревогу. Его… тоже нужно убить.

Проговорила она это так, будто речь шла о том, чтобы потравить тараканов.

— Женя… Дорогая!.. Что ты такое говоришь? — залопотал доктор, вскочив, сразу ожил. — Это же я, я твой муж! Друзья, да я сам хотел вам помочь! Я специально пошёл к ним на службу, чтобы узнать всё! Послушайте… Пожалуйста…

Я шагнул к нему и, не давая договорить, врезал кулаком в челюсть, получилось что-то вроде глухого хлопка. Тело бывшего врача повалилось на пол, бесформенно растянулось и затихло.

— Убил? — спросила Ольга, и в её голосе прозвучала надежда, словно она хотела услышать именно это.

— Нет, — ответил я. — Но пока он в отключке, у нас есть время.

— Его нельзя так оставлять.

Она замотала головой резкими движениями, как это делает трехлетний ребенок.

— Стрелять мы не можем, — пояснил я. — Если хочешь — возьми заточку и убей.

Евгения протянула руку, почти коснулась узкого окровавленного клинка, который держала Ольга, но в последний миг отдёрнула пальцы. Лицо у неё исказилось, губы задрожали.

— Нет… я тоже не могу… Гнида… — процедила Евгения сквозь зубы. — Чтоб ты сдох, тварь.

И, развернувшись, со злостью пнула своего бывшего мужа. Тот даже не шелохнулся — лежал неподвижно, без сознания, словно мешок с мусором, брошенный в угол.

* * *

Мы вышли из барака, осторожно притворили за собой дверь и как можно тише, бегом, цепочкой двинулись в том направлении, которое указал Рихард. Я держал автомат наперевес, а второй рукой тащил его самого за воротник, не давая даже замедлиться.

Остальные держались за мной без лишней дистанции.

— Шевели ногами, турист, — прошипел я ему в ухо. — Если у нас не получится уйти, умрёшь первым. Не сомневайся. Ферштейн?

Он понял правильно и тут же прибавил шагу.

Группа, спотыкаясь и задевая локтями друг друга, вырвалась за пределы посёлка и нырнула в тёмный лес. Ветки хлестали по лицу, колючий кустарник цеплял одежду, но мы продолжали продираться вперёд, не останавливаясь.

— Стоп! — скомандовал я. — Перекур — полминуты.

Люди попадали на траву, переводя дыхание, а я переключился на пленника.

— Где мы вообще? — рявкнул я, с силой встряхнув его. — Ближайший город где?

— Я… не знаю! — он захлебнулся словами. — Меня доставили на вертолете.

— Река есть рядом? — спросила Ольга, отдышавшись. — Там, где река, должно быть поселение.

— Там… вестлих, на запад, — выдохнул Рихард, махнув рукой в неопределенном направлении.

— Значит, туда! — решительно сказала Ольга и первой полезла через бурелом.

Ни тропы, ни дороги здесь не было. Сплошная чаща, гнилушки под ногами, валежник, корни, торчащие из земли, как капканы.

Но нам и не нужна была дорога. Наоборот: если бы и встретилась тропа, пришлось бы её избегать. Мы не могли соревноваться с преследователями в скорости — не та у нас была группа. Кто-то в возрасте, кто-то вымотан, кто-то и вовсе не привычен к марш-броскам, да еще и по лесу. Единственный наш шанс — раствориться в лесу, затеряться в этой тайге, а дальше искать выход.

Мы ломились сквозь чащу, цеплялись за ветки, тяжело дышали. И вдруг за спиной прорезался гул. Сначала низкий, тянущий, потом он перешёл в рев, в протяжный вой моторов.

Квадроциклы.

— Чёрт… — процедил я сквозь зубы. — За нами погоня…

— Туда! — махнул рукой Ефим. — За сопку! Айда!

— Я их задержу, — не тратя секунды на раздумья и взвешивание вариантов, сказал я, переводя дыхание. — Вы бегите к реке. Идите вниз по течению. Дальше сами разберётесь. Я вас догоню.

— Я с тобой, — шагнула ближе Ольга, глаза сверкнули решимостью.

— Нет, — отрезал я жёстко. — Ты идёшь с ними. Ты геолог, ты поведёшь их. У меня сейчас повышенная выносливость от препарата. Я догоню, я справлюсь.

Она вскинула брови.

— Он что, на тебя как-то действует?

— Ещё как, — ответил я, стиснув зубы.

— А почему же ты раньше об этом не говорил? — переспросила она, как-то вдруг растерявшись.

— Так, сейчас не до разговоров, — я пресёк новые вопросы. — Всё, уходите. Быстро!

Оля взяла себя в руки, кивнула. Группа метнулась в сторону, пробираясь сквозь заросли.

— И смотрите за этим нерусем! — крикнул я вдогонку. — Внимательней. Если что — просто прибейте фрица.

Рихард вздрогнул, словно его холодной водой окатили, а Ворон тут же ткнул ему стволом в спину:

— Пошёл, пошёл… — пробурчал он и подтолкнул пленного дальше.

Я залёг за поваленным стволом дерева, скрывшись от посторонних глаз. Сердце колотилось в груди, однако мысли были на удивление ясные и холодные.

Гул моторов уже рвал тишину тайги. Квадроциклы явно въехали в подлесок, двигатели надсадно ревели, но вперёд всё же продирались. И вот захлебнулись. Дальше техника не прошла, и в чаще раздались выкрики. Преследователи пошли пешком по нашим следам.

— Чёрт… сколько же вас… — прошипел я, всматриваясь сквозь ветки и вслушиваясь в голоса, треск и шаги.

Рихард соврал. Людей оказалось куда больше, чем он говорил. А может, сменных успели подтянуть? Я сжал зубы, вскинул автомат и приготовился.

Подпустил ближе. В дальнем бою их не перебить, задавят огнём, окружат и зажмут в клещи. В ближнем — тоже шансов немного, но так я хотя бы могу их немного контролировать, не давать поднять голову, ведь позиция у меня выгоднее. Да другого выхода и не было. Можно затаиться, в сторону вильнуть. Если уйду и дам им пройти по следу, они догонят моих. А этого я не допущу.

Да, мог бы шмыгнуть в чащу, лечь в тени, затаиться. Они прошли бы мимо, глядя только на примятую траву и ломаные ветки. Но такой вариант я даже не рассматривал.

Ну что ж… Поехали!

Тра-та-та-та!

Первая моя очередь легла чётко — сразу двоих скосило. Удачно попал, почти не целясь: будто руки сами знали, куда вести ствол. Все чувства будто обострились до предела. Слух ловил каждый треск сучка, зрение различало каждую мелочь, даже запахи стали острее. Пороховой газ бил в ноздри таким едким привкусом, что я поморщился и стиснул зубы.

Ответ не заставил себя ждать. Автоматчики, пригибаясь, пробежали ещё несколько шагов, и я снял третьего — тот упал боком, покатился по земле и заорал, видно, зацепило чувствительно. Только после этого оставшиеся остановились, разбежались, нырнули за деревья. Один с криком упал на землю, другие залегли в ложбинах, рассредоточились.

Я перекатился в сторону, сменил позицию. Вовремя: по моему старому месту прошла очередь, ветки с треском разлетелись в щепу. Пули прошивали бурелом так, будто он был бумажным.

Мой автомат отгавкивался короткими очередями, надо было экономить боекомплект. Я отползал, менял угол, искал новое укрытие. Позиция у меня была выигрышная: чуть выше склона, за буреломом, и обзор хороший. Они же — внизу, почти на открытом пространстве, где каждый шаг давался с риском. Но враг не стоял на месте. Двое уже расползались по флангам, стараясь взять в полукольцо.

Я понимал: долго их не удержу. Центр ещё держался на моем огне, но по бокам они вот-вот полезут в обход. Одновременно и середину, и фланги я не перекрою. Если останусь — сомнут числом.

Черт! Нужно уходить.

И тут…

Бах! — за спиной хлестнул одиночный выстрел.

Бах! Бах! — ещё два, и я рывком развернулся, ствол навел туда, где трещали ветки и гремели выстрелы.

В полумраке леса я увидел, что это она — Ольга. Она, прижавшись к стволу, держала на мушке фланг и сама только что сняла одного из тех, кто подбирался мне за спину. Автоматчик уже почти зашел сбоку, я его прозевал. А Оля — нет.

— Я же сказал тебе уходить! — выкрикнул я, перекрывая грохот.

— Ты бы один не справился! — возмущённо отрезала она и снова нажала на спуск.

Бах-бах! Выстрелы заставили фланговых прижаться к земле. Те, что лезли по бурелому, расползлись в стороны, как тараканы, ни один не высунул головы.

Перестрелка длилась несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Уши гудели, запах пороха душил чувствительный нос, глаза слезились.

— Пустая! — крикнула Ольга, отшвырнув автомат в сторону.

— Я тоже, — выдохнул я. — Уходим. Налегке.

Мы бросили оружие, пригнувшись, рванули в глубину леса, пока враги сидели по укрытиям и не поняли, что мы без патронов. Ветки хлестали по лицу, под ногами ломались сучья, но мы летели, не останавливаясь. Когда лес заглушил гул выстрелов, мы перешли на шаг.

— Нужно увести их в сторону, — сказал я на ходу. — Группа ушла не так далеко. Если они пойдут прямо, догонят их.

Оля кивнула. Может быть, никогда прежде она не была в бою, но теперь всё понимала сразу. Мы свернули вбок, нарочно ломая ветки, топча траву, оставляя широкий след. Пусть думают, что беглецы двинулись именно сюда.

— Мы-то, налегке, уйдём, — пробормотал я. — А вот наша группа вряд ли смогла бы.

Ольга лишь ещё раз кивнула, сжав губы. Мы оба понимали цену этой уловки: теперь всё внимание охотников будет на нас.

* * *

Инженер сидел в своём кабинете, сосредоточенно перебирал на столе чертежи и схемы, испещрённые пометками. На мониторах мелькали графики и диаграммы с какими-то показателями. Он делал записи в тетради — старой, потертой. Бумаге он доверял больше, чем самым современным цифровым носителям. Её не взломаешь, не удалишь одним нажатием.

Резко ожил терминал, загорелся индикатор защищённой линии. Он отложил ручку и нажал кнопку. Голосовой модулятор включать не стал — звонила Линда. Его верная помощница, одна из немногих, кто знал его лицо и слышал голос.

— Если ты звонишь в такое время, значит, что-то случилось, — произнёс он, не поднимая бровей.

— Да, — ответила она, коротко и напряжённо. — Здравствуй. Группа «А» сбежала.

— Как? — он подался вперёд, сжал пальцы на подлокотниках кресла. — Как такое возможно?

— Не знаю, — в голосе Линды слышалась едва сдерживаемая злость. — Наверное, Яровой сработал.

— Ты знала, что там Яровой? — холодно спросил Инженер. — Что я его поймал. И вы всё равно дали ему уйти?

— Чёрт… — выдохнула она. — Охрану здесь не я организовывала. Там всё было по уму: трое с расстановкой, три автомата, невозможно было их убрать.

— Но они всё-таки сбежали, — перебил её Инженер, с укором проговорив каждое слово.

— Мы их догоним, — резко сказала Линда, но потом сбавила тон. — Вряд ли, правда, они сдадутся живыми. Придётся уничтожить. Они захватили оружие и положили почти весь отряд преследователей в лесной перестрелке. Я подняла резерв. Мы готовы выдвигаться.

Инженер закрыл тетрадь, провёл ладонью по лицу и впервые за долгое время позволил себе тихий, раздражённый вздох.

— Ни в коем случае их нельзя убивать, — сказал он, сжав ладонью край стола. — Они нужны мне живыми.

— Я поняла. Но… Тогда у нас будут потери, — осторожно заметила Линда.

— Ну ты же знаешь, что мне плевать на такие расходы, — холодно отрезал он.

— Да, конечно, — по голосу было слышно — наверняка она сейчас кивнула, не слишком заметно, но покорно. — И ещё… они прихватили Рихарда.

Инженер свел брови, глаза блеснули. Он не позволил себе ругательств или ещё каких-то лишних междометий.

— И Рихарда нельзя убивать, — сказал он медленно. — Он нужен живым, иначе наши западные партнёры отвернутся. Хотя… постой. Погоди. Ты говоришь, Рихард с ними?

— Похоже, да, — подтвердила Линда. — Его трупа нигде нет. И, скорее всего, они взяли его как заложника. Или используют для чего-то ещё. Пока непонятно.

— Так это же отлично, — проговорил Инженер, и в голосе впервые прозвучало удовлетворение.

— Я не поняла тебя, — искренне недоумевала Линда.

— Организуем наше испытание немного по-другому, — Инженер поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. — Видоизменим его. У нас не будет открытого боя группы «А» и группы «Б». Мы устроим другое шоу. Ещё более интересное и показательное.

— Что? — всё ещё не понимала Линда.

— Отправь по их следу группу «Б», — сказал Инженер, — пусть зэки выйдут на охоту за беглецами.

— Ловить? — удивилась Линда.

— Почему ловить? Ликвидировать. Ведь Рихард с ними, пусть сам увидит воочию, как дерутся испытуемые. Убедится лично. Ха! Это замечательно, не находишь?

— Но тогда группа «Б» у нас без присмотра останется, — возразила она. — Они ведь и сами могут сбежать.

Инженер тихо хмыкнул, в его голосе прозвучал хриплый смешок, в котором сквозило что-то недоброе:

— А это мы предусмотрим. Есть у меня одна мысль. Жди вертолёт. До его прилёта ничего не предпринимай.

— Но время — они же уйдут далеко, — осторожно добавила Линда.

— Тем интереснее, — перебил её Инженер. — У них будет фора в несколько часов. А когда доставят нужное, у группы «Б» не останется выбора. Они вынуждены будут делать все, что мы прикажем.

Ненадолго повисло молчание.

— О чём ты говоришь? Что за «нужное»?

— Ты должна проследить, чтобы группу «Б» снарядили должным образом, — продолжил он спокойно. — Тогда они не смогут сбежать, да и нам проще будет вести игру.

— Ты говоришь загадками, — в голосе его помощницы теперь прозвучал интерес. — Очень интересно. Что же привезут?

Инженер сел, откинулся на спинку кресла и произнёс без тени улыбки:

— Никаких загадок, моя дорогая. Там будут браслеты.

— Браслеты? — переспросила она, не скрывая удивления.

* * *

— Ты слышал? — настороженно шепнул Сергеич, прижав ухо к доскам двери барака. — Кирпич?

Тот оторвался от нары и глухо буркнул:

— Чё там?

— Братва! — закивал Сергеич. — Там какая-то херня мутится. Шум, переполох, мать их. Походу, началось…

— Не каркай, — оборвал его Кирпич.

— Я те грю! За нами пришли!

— Да ну! Мы тут на кормёжке сидим не для того, чтоб нас к стенке повели, — ответил Кирпич.

— А на хера тогда они нас откармливают? Ещё и гоняют, тренировки эти… — встрял мужик с клочковатой щетиной и заплывшими глазами.

В этот момент дверь со скрежетом открылась. На пороге встали люди в чёрных балаклавах, автоматы наготове. Между ними — женщина в тактической форме: камуфляж, берцы, папка под мышкой.

— Ну что, мальчики, — сказала она с насмешкой, голос у неё был звонкий и холодный. — Очередная тренировочка. Генеральная. Но самое важное впереди. Выходим. Строимся.

— А это чё за баба? — зашептал один из урок, молодых и горячих.

— А ничего тёлка… я бы её… — хмыкнул другой.

— Тихо, — шикнул Кирпич, прищурив глаза. — Не пали контору. Будьте настороже. Похоже, готовится что-то интересное. Может, в этот раз получится дёру дать.

Зэков быстро вывели во двор и построили в шеренгу под дулами автоматов. Женщина вышла вперёд, держа папку в руках. Открыла её и достала фотографии формата А4. На них не было ничего, кроме лиц — и те бросались в глаза даже издалека.

— Это ваша цель, — сказала Линда, подняв портреты людей из группы «А» так, чтобы все видели. — Эта группа людей сегодня сбежала из лагеря. Ваша задача — догнать их и уничтожить.

Она сделала паузу, обвела всех внимательным взглядом, как будто давая время усвоить информацию, затем вытащила еще одно фото и продолжила:

— Вот этого не трогать. Ему необходимо сохранить жизнь.

В руках она держала фотографию Рихарда.

— Это и есть тренировка? — прищурился Кирпич, переступая с ноги на ногу.

— Это ваше испытание, — невозмутимо ответила она. — Если справитесь, получите вознаграждение и свободу. Именно ради этого вас и готовили.

— Ха! — фыркнул Кирпич, криво усмехнувшись. — Готовили, значит… Вы нас гоняли в гору, заставляли отжиматься, трясти мудями, как салаг. И всё ради того, чтобы догнать вот этого старпера, двух баб, пацана и парнишку?

Он ткнул пальцем в одну из фотографий и задержался на портрете Ворона.

— А, ну ещё с ними громила. Но это не проблема. Да как два пальца об асфальт, — он оскалился, посмотрел прямо в лицо Линде. — А в чём подвох? У них автоматы?

— Всё не так просто, — спокойно произнесла она. — У них остался один автомат, но есть еще кое-что другое.

— Что ещё? — перебил её Кирпич.

— Это не так важно, — уклончиво ответила Линда. — Но ножей у них тоже нет.

— Так это вообще прогулка, как на курорте! — выкрикнул один из зэков, молодая кровь.

Сразу посыпались смешки и шуточки, кто-то хлопнул ладонью по колену, кто-то хмыкнул в сторону.

— Нет, курорта не будет, — жёстко отрезала Линда, обведя всех тяжёлым взглядом. — У вас тоже не будет оружия.

— Как мы их, по-вашему, должны убивать? — выкрикнул зэк из середины строя. — Голыми руками, что ли?

— А вас это смущает? — Линда уставилась тяжёлым взглядом на того, который только что вякнул из строя.

— Нас это не смущает, — ответил за всех Кирпич, выступив вперёд на шаг. — Договор есть договор. Если мы должны ликвидировать этих цуциков, то мы сделаем это. Хоть зубами глотки перегрызем.

А сам про себя отметил: шанс отличный. Если выведут в лес, можно будет рвануть в сторону, раствориться в тайге.

Будто уловив его мысли, Линда едва заметно кивнула в сторону, и двое охранников внесли тяжёлый ящик. Металлический, с замками. Поставили прямо перед строем, откинули крышку.

— Чтобы не возникало соблазна, проясню, — произнесла Линда. — Сбежать у вас не получится.

Из ящика стали доставать чёрные браслеты. Тяжёлые, с тусклым блеском металла.

— Каждому из вас на лодыжку будет надет вот этот браслет с устройством слежения, — пояснила Линда. — Его невозможно снять. Титановый сплав, современная конструкция. Утопить — бесполезно. Сжечь — невозможно. Снять можно разве что вместе с ногой. Но вряд ли кто-то из вас захочет лишиться ноги ради бегства — да ещё здесь, в лесу.

Зэки в строю переглянулись. Кто-то ухмыльнулся, кто-то помрачнел.

— У каждого будет браслет. Мы будем знать, где вы находитесь, каждую минуту. Дроны будут следить за вами день и ночь, — Линда кивнула вверх.

Над посёлком, в облаках, действительно завис дрон с камерой. Красный индикатор мигал, отслеживая всё, что происходило внизу.

— Вот суки… — прошептал Кирпич, и кулаки у него сжались. — Придётся и правда замесить малахольных.

А вслух он крикнул, подняв подбородок:

— Ну что, братва, готовы поохотиться?

— Да! — заревели зэки, оживившись, зашумели, как стая голодных псов, почуявших кровь.

— Да я хоть на чёрта, на самого дьявола поохочусь! — выкрикнул кто-то из середины. Шум усилился, перекатывался по строю, словно гром в тучах, и глаза у многих загорелись — азартом, злобой и надеждой на обещанную сладкую свободу.