Глава 14

— Макс, что делать⁈ — воскликнул Коля, склонившись над псом.

Мухтар на глазах слабел. Опустил голову на лапы, словно она у него была из чугуна. Сил у пса уже не оставалось даже скулить, только хвост слабо подёргивался, будто пытался вилять.

Дело явно серьёзное.

— Срочно в клинику его! — крикнул я в ответ.

— Блин, Макс! — растерялся Шульгин. — Думаешь, есть здесь приличная ветеринарка? А если и есть, то ночью она точно не работает. Твою мать! Что же делать?

— К чёрту ветеринарку! — тряхнул я головой. — Вези к человеческим врачам.

— Как это? Так можно, что ли? — удивился Коля.

— За деньги всё можно.

Я вытащил портфель — тот самый, что мы забрали у Круглова, подачку от мэра, которую он пытался нам втюхать. Деньги туда были уложены пачками.

— Здесь с лихвой хватит, чтобы купить всех дежурных врачей Камнегорска, — сказал я.

Мы аккуратно уложили Мухтара на одеяло. Он уже потерял сознание и просто истекал кровью. Пуля попала под рёбра, шерсть на боку пропиталась, торчала мокрыми клочьями.

Мы осторожно перенесли пса в машину.

— Ты со мной? — спросил Коля, садясь за руль.

— Нет, мне тут надо быть, — ответил я. — У нас так-то труп с огнестрелом, плюс покушение на двойное убийство сотрудников. Буду вызывать дежурку, оформляться.

— Да, правда, — сказал Коля, будто уже и забыл про вторжение, а вернее — будто ему абсолютно было на это плевать. — Всё, давай… удачи.

— Это вам удачи…

Коля вжал педаль в пол. Машина сорвалась с места и вскоре скрылась в ночи.

Я проводил ее долгим взглядом, а после достал из кармана телефон и набрал дежурную часть.

— Аллё, это Яровой. Да! Поднимайте следственно-оперативную группу и следака комитетского. У нас труп с огнестрелом.

Назвал адрес, кратко сообщил обстоятельства. Сонный дежурный вмиг проснулся и десять раз переспросил всё, явно не веря своим ушам. Видать, за всё время службы такого не слыхивал.

После того, как дежурный зарегистрировал мое сообщение, он тут же вызвонил Круглова. Положено так, в соответствии с инструкциями. Разбудил начальника и сообщил о резонансном происшествии. К моему удивлению, быстрее всех на место прибыл сам Круглов. Он вошёл в дом, увидел труп Мамедова и покачал головой. Сдерживал эмоции, но видно было, что здорово охренел.

— Что здесь произошло? — спросил он.

— А ты не знаешь? — прожёг я его взглядом. — Что ты за начальник, если не знаешь, что творится в твоём городе?

— Я вижу, что ты убил человека, — холодно проговорил Круглов. — Похоже, мне надо будет тебя арестовать.

— Скорее я тебя арестую, — возразил я. — Это не человек теперь — по статусу это киллер. Он пришёл нас ликвидировать, и это достоверно известный телохранитель мэра… а ты связан с Быковым. Если бы не наш пес, который поднял тревогу, мы бы были сейчас трупами. Он стрелял в нашу собаку. Сейчас сделаем осмотр досконально. Криминалист изымет все пули и гильзы, восстановим картину произошедшего. Плюс — мои показания, показания Шульгина и…

Круглов фыркнул:

— Я тут ни при чём.

Он дернулся, хотел ещё что-то сказать, но не нашёлся, а вот я продолжил.

— Телефон Эльгиза у меня, — проговорил я резко. — Одного из тех, кого ты подослал за нами… Если я дам этому ход, то тебе звездец, подполковник.

— Ну и дай! Дай этому ход, — выдохнул тот. — Устал я в этой херне вариться. Одно могу сказать. Я не знал, что Быков пошлёт за вами своего прихлебателя. Если бы знал, отговорил бы.

— Слабо верится… — скептически хмыкнул я.

— Нет, ты не думай, не потому что мне вас жалко, или потому что я такой честный, а потому что я не был бы уверен в успехе киллера.

Я вскинул бровь, а он продолжал:

— Вы хоть и зелёные, молодые, но тертые опера. У Мамедова шансов было — ну, пятьдесят на пятьдесят. А для таких серьёзных дел — это низкая вероятность успеха, крайне низкая. Так что, Яровой, — он посмотрел на меня твердо, — я в курсе не был. Быков не видит берегов.

— Так приструни его.

— Он мэр, — парировал подполковник. — А я начальник полиции. Мы работаем в связке, Яровой, и твои хотелки здесь не канают.

— Хотелки… — хмыкнул я. — Жить — хотелка? Или убийства остановить? Вообще-то ты должен стоять на страже закона.

— А что такое закон, Яровой? — прищурился он. — Закон — это власть. У кого власти больше, тот и закон. Разве не так сейчас?

И ведь говорил он это на полном серьёзе.

— Мне похер на твою философию, — отрезал я. — Давай вернёмся к делу. Значит, так… я возьму мэра за яйца, если ты сам не можешь или не хочешь. Он не отвертится. Его телохранитель пытался убить двух сотрудников полиции — это серьёзно.

Круглов фыркнул и скривился в усмешке:

— Ты его не знаешь, — сказал он. — Он и не из таких ситуаций выходил сухим.

— Это мы еще посмотрим… А что с Олесей Марковой? — спросил я с нажимом. — Что за чушь вы там прогнали? Я видел новости… это же надо такое придумать!

— Возбуждено против неё дело по факту ДТП со смертельным исходом, — ответил Круглов ровно.

Будто я спросил его про сводку, а не про то, что там на самом деле творится.

— Ага, сделали её крайней, — хмыкнул я. — Она не могла быть в том внедорожнике, это бред…

— Есть свидетельские показания, что она садилась в эту машину. — Круглов помедлил. — Очевидцы утверждают, что за рулем была именно она.

— Дай угадаю, — сказал я тихо, — все эти свидетели — люди мэра. Так?

— Для уголовно-процессуального кодекса нет разграничений на обычных людей и на людей мэра, — напомнил подполковник. — Да, они все из его администрации, но их показания мы должны учитывать и…

— Подумай своей башкой, — оборвал его я. — Не могла она — её подставили, разве не видишь? Всё шито белыми нитками.

— У каждого своя правда, — нахмурился Круглов. — Факты запротоколированы.

— Правда? — поморщился я. — Вот только моя правда с твоей не совпадает. И если встанешь у меня на пути… Я раздавлю тебя, подполковник, когда придёт время.

— Это мы ещё посмотрим, — пробурчал он, опуская глаза. Я видел в его взгляде тревогу; он понимал, что я прав, но стоял на своём, потому что не мог отступиться просто так.

* * *

Шульгин подъехал к приёмному покою. Хотелось резко затормозить, чтобы скорее бежать, но он остановился плавно, чтобы не растрясти раненого пса. Подкатил к самому крыльцу, возле которого «спали» две «Газели» скорой помощи. Взбежал по ступенькам, распахнул дверь.

— У меня раненый, пулевое ранение! — крикнул он сонной медсестре, что вышла на звук дверного колокольчика.

— Тише, не кричите, — проворчала медсестра, очевидно, не особо поверив Коле.

— Вы что, не поняли? Поднимайте дежурного хирурга, срочно! — распорядился он.

Женщина, наконец, поняла, что все серьезно, и посетитель не пьяный и вовсе не шутит. Метнулась к телефону и стала набирать номер. Через пару минут спустился хирург, молодой парень.

— Где раненый? — спросил он.

— У меня в машине, — ответил Коля.

— Подготовьте носилки, — распорядился он.

— Не надо носилки, — сказал Шульгин. — Я его на руках донесу.

— Как — на руках? — удивился врач.

— Это необычный пациент, — тихо сказал Шульгин.

— Что значит — необычный?

— Пойдём, я тебе покажу, — Шульгин ухватил врача за локоть и потащил на выход, к машине.

Он понимал, что спорить и объяснять будет долго, уйдёт время. Поэтому, протащив доктора за собой вниз с крыльца, раскрыл дверь авто. На заднем сидении, на одеяле, лежал Мухтар.

— Что? Собака⁈ — воскликнул врач. — Да вы издеваетесь⁈

— Нет, — твёрдо ответил Шульгин, — это не просто собака, это мой друг. Нужно извлечь пулю, сделать всё в лучшем виде, заштопать там, обезболить, короче, спасти ему жизнь.

— Молодой человек, — развернулся врач, — здесь больница, а не ветеринарная клиника.

Он уже хотел уйти, но Шульгин цепко схватил его за плечо.

— Уберите руки! — закричал тот. — Я вызову полицию.

— Полиция уже здесь, — холодно проговорил Шульгин, сверкнув удостоверением.

У врача буквально челюсть отвисла.

— Ну вы понимаете… это нарушение… — лепетал врач. — Меня уволят, если кто-то узнает.

— Никто не узнает. Ты один тут стоишь… Естественно, всё не забесплатно, — прошептал Шульгин и достал чемоданчик, раскрыл его, показывая пачки денег.

Врач смотрел на деньги, потом на собаку.

— Это что? — его глаза округлились.

— Забирай, — сказал Шульгин. — Но сделай так, чтобы Мухтар жил.

— Деньги? — переспросил медик, будто не верил.

— А ты не видишь? — рявкнул Шульгин. — Деньги. Много денег. Тебе столько за полгода не заработать, даже с ночными дежурствами.

Врач покосился на пачки, потом на собаку, несколько секунд молчал, придирчиво считал риски и выгоды.

— Да это же взятка, — растерянно пробормотал он, но в его голосе уже не было категоричности.

— Какая, на хрен, взятка? — всплеснул руками Шульгин так широко, будто хотел ударить врача, тот даже вздрогнул и попятился на всякий случай. — Это моя благодарность за друга. Слушай… как там тебя?

— Виктор Андреевич.

— Слушай, Витёк… очень нужно… помоги, а? Спаси его. Ты же можешь, я же вижу.

Врач вздохнул, махнул рукой.

— Ну ладно, — сказал он, — несите его. Прикройте одеялом, чтобы не видели. Я сейчас схожу, подготовлю всё. Проведем операцию… но ранение может быть тяжелым, и я не гарантирую результат.

— Делай, док! — рявкнул Николай.

— Да, да, идите за мной.

Шульгин аккуратно поднял Мухтара на руки, словно ребёнка, и понёс в здание больницы.

Операционная была пустая, стерильная, с металлическим столом, лампой над ним и мерцанием приборов на мониторе.

Дежурный хирург вымыл руки, надел перчатки и маску, прохладный свет операционной освещал стол, на котором лежал Мухтар.

Шульгин стоял рядом, губы сжаты, пальцы сцеплены в замок.

— Ты смотри, не наделай чего, — шептал он то и дело. — Аккуратно, аккуратно…

Хирург этого не слышал. Он оценил повреждение, ввел обезболивающее, аккуратно обработал рану, убрал сгустки, срезал шерсть в месте пулевой пробоины. И приступил к самому главному — извлечению пули. Шульгин отвернулся. Через несколько секунд окровавленная пуля со звоном ударилась о дно медицинского лотка.

Коля вздохнул с облегчением.

Когда операция завершилась, хирург отошел от операционного стола, вытер лоб и сухо произнёс:

— Сделал, что мог. Сейчас напишу рецепт. Нужно будет колоть антибиотики, менять дренаж.

И добавил с озабоченностью в голосе:

— Ну, это уже в ветклинике могут делать.

— Спасибо, док, — сиял Шульгин. — Он выживет?

— Скорее всего, да…

— А ты не мог бы сам менять дренаж и делать уколы? Вот мой адрес, — опер протянул листочек врачу.

— Я?

— Ты… Очень надо, Витя. Не доверяю я собачьим докторам. А тебе верю…

— Ладно, — он снял перчатки и взял листочек с адресом.

* * *

— Ну как ты? — спросил Михалыч, заглянув в комнату.

Олеся лежала на диване в куче одеял, высунув только нос из-под покрывала.

— Хорошо, — прошептала она. Лицо у неё было красное после бани.

Прошёл день с тех пор, как Михалыч её нашёл. Но для профилактики, как сказала Маришка, чтобы не словить воспаление лёгких, с утра её снова загнали в баньку.

Теперь она отлеживалась; на табуретке перед ней стоял чай на травах, пиалка с мёдом, печенье. Но Олеся не притронулась к угощениям, лишь пила горячий чай. Голос у неё был охрипший.

Маришка подошла, потрогала ей лоб.

— Да ты вся горишь, — обеспокоилась она.

— А, не, — отозвался Михалыч, — это-то она после баньки такая горячая.

— Ты это… иди-ка картошечки нам пожарь, с луком да с сальцом, — Михалыч замялся, потом мягко произнес — Иди, женщина, нам поговорить надо.

Маришка послушно удалилась.

— Ну, рассказывай, — сказал Михалыч, взяв стул, подвинул его к дивану и сел напротив, уставившись пытливым взглядом на Олесю.

— Что рассказывать? — отмахнулась она.

— Как что? — настаивал он. — Кто это тебя пытался убить да почему? Как это всё вышло?

— Я не хочу об этом говорить, — тихо сказала Олеся. — И не хочу, чтобы вы знали.

Михалыч насупился, скрестив руки на груди.

— Нет, — продолжила она быстрым, дрожащим голосом, — я очень-очень вам благодарна. Вы спасли мне жизнь. Но если я вам расскажу, вы тоже будете в опасности. Это страшный человек. Он не отступится. Я немного отлежусь, поправлюсь. И уйду. Больше вас не побеспокою.

* * *

Марк сидел в съёмной квартире перед ноутбуком. Видео, которое он добыл, загружалось из камеры в память компьютера. Он взял телефон — новенький аппарат, купленный сегодня специально. Новая сим-карта, оформленная на продавца салона связи, на его паспорт — за немалые деньги тот оказал ему «особую услугу».

— Ну возьми трубку… возьми… — шептал Марк, слушая, как в динамике тянутся долгие гудки.

Не берёт. Эх… не берёт. С незнакомых номеров не берёт. Сам же её учил — никогда не брать. «С незнакомых мошенники звонят, злодеи». Вот теперь и не берёт.

Со своего телефона он звонить не решался. Был уверен, что за ним следят и могут прослушивать. Лучше перестраховаться. Марк и раньше не отличался смелостью, а сейчас… сейчас он задумал поступок для самого себя слишком смелый. И от этого ещё больше боялся. Ладони его вспотели, но он решил не сворачивать с намеченного плана. Хитрого плана.

Он делал дозвон снова… и снова. Наконец, в трубке раздался голос пожилой женщины:

— Алло…

— Мама! — выдохнул он. — Мама, это я! Не клади трубку, это я, Марк!

— Сыночек? С чьего номера ты звонишь? — настороженно спросила женщина. — Я тебе писала, звонила — ты недоступен.

— Не пиши, не звони на тот номер больше никогда, — быстро проговорил он. — Сохрани этот. Слышишь?

— Что случилось? — интонация у неё стала тревожной. — Голос твой мне не нравится… ох, не нравится мне твоё настроение, Марк. Давай, рассказывай маме, что случилось у моего сыночка?

— Ничего, мама, всё хорошо, — выдохнул он. — Ты загранпаспорт проверь, он же у тебя ещё не просрочен? Найди его, срочно.

— Не знаю, где он… а что? — насторожилась она.

— Мы… ну, в общем, мы с тобой едем отдыхать.

— Отдыхать? Куда?

— Далеко, мама. В Израиль.

— О-о… Твоя тётя Роза будет рада, — проговорила женщина. — Но сейчас же не сезон туда ехать. Давай чуть подождем.

— Сезон-сезон, мама, — торопливо сказал Марк. — Не спорь.

— Хм… Так это ж и Артемону надо прививку поставить, — вспомнила она. — Мы же не оставим песика здесь одного. Без ветеринарных отметок его не возьмут в самолет.

— Ставь срочно эту прививку, это ж не проблема! — быстро сказал он.

— Но там за месяц ставят до вылета… Если завтра поставить, — задумчиво проговорила старушка. — То мы сможем вылететь только…

— Ну ты придумай что-нибудь, договорись! — оборвал ее сын. — Ты же отлично умеешь договариваться, мам!

— Умею, Марк, умею… — вздохнула она. — Но скажи правду своей матери: что всё-таки случилось?

— Ничего… я просто устал… Мне нужен отдых. Но не здесь.

— А ну-ка! Не ври мне, Марк! — повысила голос женщина.

Прошла секунда, две. Оба молчали, но очень по-разному.

— Мама, у меня проблемы. Большие проблемы, — сдался Марк.

— А я тебе говорила, — наставительно проворчала старушка, — эта твоя работа до добра не доведёт. Не тем ты занимаешься сын… Ты так талантливо играл на скрипке…

— Поздно об этом рассуждать, — устало ответил Марк. — В общем, мы уезжаем из страны. Навсегда.

— Уезжаем? А квартира? Всё оставим? А на что мы там жить будем? — посыпались вопросы.

— Я всё решу, — твёрдо сказал Марк. — У нас будут деньги. Много денег. Верь мне, мама. Здесь нам грозит опасность.

— Я не боюсь опасности, сын…

Тот зажал губу и обвёл комнату диким взглядом. Да как же её уговорить?

— Они… они убьют Артемона! — выпалил Марк.

— Ох, Марк, не нравится мне всё это, — вздохнула женщина. — Не слушал ты маму, вот и докатились мы…

— Хватит! — не выдержав, Марк крикнул в трубку. — Всю жизнь ты меня понукала! Всю жизнь говорила, что делать! Хоть раз в жизни послушай и сделай так, как я прошу! Мы уезжаем — и точка! Поверь! Реши вопрос с прививкой собаки, сделай доверенность на своего надёжного человека на продажу квартиры и найди этот свой чёртов загранпаспорт!

Пауза. В трубке повисло молчание. Потом женщина выдохнула:

— Как ты разговариваешь со своей матерью?

— Так, как должен разговаривать мужчина, — выпалил Марк. — Всё. До связи.

Он положил трубку. Сам не верил, что осмелился возразить матери, что накричал на неё. Но где-то в глубине души поднималось странное чувство — сродни удовлетворению, даже какому-то спокойствию: он всё решит. Он сможет.

В это время видео полностью загрузилось на компьютер. Марк щёлкнул мышкой и запустил ролик.

Картинка открылась, и на экране появилось изображение. Ракурс — из автомобиля, припаркованного в тени деревьев, с задней стороны здания администрации города Камнегорска.

Оператор следил за зданием, следил за мэром.

Дверь чёрного хода, который обычно был заперт, открылась. Она смотрела на густо заросший газон, который надёжно скрывал эту часть территории от посторонних глаз.

С черного хода вышел лысый мужчина с квадратной челюстью, в костюме. Во внешности угадывались кавказские черты.

На записи чётко было видно, как мужчина выносит на руках бесчувственное тело девушки. Камера в руках Марка в тот момент дрогнула от неожиданности, и теперь было видно, как подскочил и тут же выстроился кадр. Он навёл ракурс, приблизил изображение — объектив поймал лицо этого мужчины.

Тот открыл багажник припаркованного рядом внедорожника, швырнул туда тело, опутал девушке руки и ноги липкой лентой.

Машина Марка стояла удачно — в тени. Казалось, будто в ней никого нет, и незнакомец даже не обратил на оставленный автомобиль внимания.

Марк сумел выхватить момент. Зум позволил приблизить достаточно, чтобы запечатлеть лицо самой девушки.

Марк проверил мужчину с квадратной челюстью — это был телохранитель мэра. А потом он увидел эту самую девушку в новостях — якобы она угнала тот самый чёрный внедорожник и насмерть сбила двоих на четырнадцатом километре трассы. И теперь у него на руках сенсационное видео. Компромат оказался серьёзный. «Заказчик будет доволен», — мелькнуло в голове.

Но он все обдумал и переиначил. Ведь после последнего звонка, когда ему напомнили, что «присмотрят» за его матерью, пока он работает, он понял, что больше не хочет иметь с ними дел. Сыт по горло. Измаил мертв, и теперь для него работа не имела никакого смысла.

Пора завязывать. Но так просто они его не отпустят — Марк это понимал. Значит, нужно сбежать. А для этого нужны деньги. Много денег.

Он достал ещё одну коробочку — новый телефон. Вставил свежую сим-карту, включил, набрал номер. Долгие гудки. Потом на том конце раздался грубый голос:

— Да, кто это?

— Лев Сергеевич, — как можно спокойнее произнёс Марк, сдерживая дрожь в голосе. — Вы меня не знаете.

— Кто это⁈ — повторил мэр, с оттенком раздражения.

— Послушайте, — сказал Марк, — у меня к вам важное деловое предложение. Э-э… Мне нужна определённая сумма денег. А взамен я обязуюсь не публиковать одно очень интересное видео.