Глава 15

Осмотр места происшествия, которым стал наш временный дом, закончили под утро. В ночи подъехал Коля, пронёс перевязанного Мухтара из машины в комнату.

— Ну как? — спросил я.

— Фух… — вздохнул Шульгин. — Вроде, всё нормально. Спит под седативными. Надо только антибиотиков закупить.

Шульгин уложил пса на диван, а после дал показания комитетскому следаку. Тот сказал, что нужна будет справка от ветеринара — мол, подтвердить, что у пса пулевое ранение.

— Вот пуля, — Шульгин достал спичечный коробок и протянул следователю. — Изымай её, приобщи к делу. Это та падла стреляла в нашу собаку.

Когда все уехали, было уже позднее утро. И только мы сели перевести дух, попить кофе, как раздался телефонный звонок. Я взял трубку.

— Алло, начальник, — раздался знакомый голос. — Это Михалыч.

— Привет, — сказал я, почти уже не удивляясь.

— Кто там? — посмотрел на меня Коля.

Я прикрыл трубку рукой и ответил:

— Михалыч. Тот, который колёса у тебя сп*здил.

— Наш старый «друг»? Он ещё здесь? — удивился Коля.

— Похоже на то, — пробормотал я и вернулся к разговору. — Алло, Михалыч, что хотел?

— Тут это самое… — замялся он. — Дело такое, один человечек нуждается в помощи.

— Слушай, Михалыч, мы не Красный Крест, — сказал я. — Если что-то случилось, пусть заявление пишет.

— Да не, Максим, погоди… — перебил он. — Её чуть не убили. Она у меня сейчас.

— У тебя? В смысле, у тебя? — переспросил я. — А ты сам-то где?

Кто знает, откуда мне мог звонить старый вор-гастролёр.

— Ну здесь, в Камнегорске.

— Быстро ты тут освоился… — хмыкнул я, уже приготовившись слушать.

— Да вам, как говорится, спасибо, — усмехнулся Михалыч. — Как судьбу повернули мою… Встретил тут кое-кого — и вот, прикипел. Аж самому не верится.

— С женщиной, что ли, сошёлся?

— Ну… да. — немного смущённо проговорил собеседник.

— Так это ее требуется спасти?

— Да нет, другую, — я представил себе, как Михалыч отмахивается неловкой своей лапой. — Я же говорю, короче, в лесу нашёл девушку, она чуть не замёрзла там.

— И что она там делала?

— Так я же говорю, её хотели убить.

— За что?

— Ну, журналистка, она говорит. Сказала только, что зовут Олесей, ну так и мы не дурнее мерседеса. Местному мэру дорогу перешла. Так скажи, Максим, это кому же мне позвонить, как не тебе?

— Олеся! — воскликнул я. — Ну да, знаем такую. Дай-ка ей трубочку.

* * *

— Вот сука, — мерил шагами комнату Шульгин, — вот тварь этот Быков, это же надо — послать своего бандита Олесю живьём закапывать. Да он совсем ох*рел. Да я его урою, да я…

— Погоди, Коля, — остановил я. — Тут нужно с умом, если его топить.

— Видишь, как они всё грамотно обставили? — разошёлся он. — Дескать, она во всём виновата, машину угнала. А главный фигурант — этот, который сегодня к нам вломился. Его пришили, одним гадом меньше. Что делать будем, Макс?

— Съезжу, переговорю, — сказал я. — Надо послушать, что она расскажет.

— Я с тобой, — кивнул Коля.

Но я быстро его остановил.

— А Мухтара ты одного оставишь? Он же проснётся скоро, повязку сдерёт — надо контролировать. И антибиотиков у нас для него нет. Надо будет сбегать, купить.

— А ну да, Мухтарку я не оставлю, — закивал напарник.

— Погнал я, — кивнув, стал надевать куртку.

Знал, что Коля привязался к собаке, действительно не оставит, да и ни к чему пока туда вдвоём мотаться. Пусть посидит у постели больного. Коля же глянул на меня и опустил глаза.

— Там это… В общем… Передавай привет от меня, — смущенно пробормотал он. — И скажи, если что, пусть меня извинит.

— Сам потом всё объяснишь ей, — улыбнулся я.

— Да как-то… — поморщился Коля. — Нехорошо как-то с ней поступил. Кто бы знал, что она всё-таки не скурвилась, что пошла против… не стала нас сливать. Ну да, со стороны это выглядело всё… наоборот.

— Согласен, — кивнул я. — Ладно, я поехал. Если что — на связи.

* * *

Я легко отыскал дом по адресу, который мне указал Михалыч, вошёл внутрь. Меня встретила полная женщина с добрым лицом.

— Здрасьте, — сказал я.

— Здрасьте, здрасьте, вы из полиции? — помялась хозяйка. — Михалыч из лесу принёс полумёртвую… ой божечки, ой кошмар. Разберитесь, пожалуйста.

— Разберёмся, разберёмся, — заверил я. — Где Олеся?

— Так вот, в комнату проходите.

Я зашёл. Олеся сидела на диване, в одежде явно не по размеру. Рядом — Михалыч.

— Ну привет, честной народ, — поздоровался я.

— Максим! — воскликнула Олеся. — Я правда не виновата, ты мне веришь?

Она смотрела на меня огромными глазами, и для упрёков просто не оставалось места под этим взглядом. Я видел, что она много чего пережила, настрадалась, набоялась.

— Верю.

— О, начальник, привет, — подскочил Михалыч и протянул мне руку. Я пожал ему заскорузлую лапу.

— Спасибо тебе, — сказал я.

— За что? — удивился он.

— Ну как за что? Человека спас. Мне позвонил, а не местным. Молоток.

— Ну так не вчера родился, — гордо хмыкнул Михалыч, явно довольный похвалой.

— Слушай, — сказал я, — дай нам поговорить с ней, пожалуйста, с глазу на глаз.

— Да, конечно, конечно, не вопрос, начальник. Всё, ухожу.

Михалыч вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— Я боюсь, Макс, они… — пробормотала Олеся, поджав колени к груди. — Сказали, если я вернусь в город, то меня убьют.

— Кто сказал? — спросил я.

— Мамедов, — шёпотом выдавила она. — Ты бы видел его глаза, когда он копал яму для моей могилы. Он был словно демон, хотя разговаривал как человек. Как так можно, Максим, скажи мне, как так… как можно быть таким жестоким? Ты же его арестуешь?

— Я его убил, — спокойно ответил я.

— Что? — Олеся сжалась сильнее.

Она не успокоилась от этой новости, а словно распространила теперь свой страх на всех — не знала, кого бояться.

— Открой новости. В интернете. Думаю, уже всё разлетелось.

— У меня телефона нет, — она пожала плечами. — Они отобрали у меня телефон.

Я стал копаться в сети на своём смартфоне. Удивительное дело — в этом городке всё разлеталось со скоростью звука, будто блогеры, журналисты и прочие вещатели сидели и ждали, когда что-то случится, чтобы тут же раструбить. Но тут я наткнулся на любопытный ролик и включил его.

Были утренние внеочередные новости: уже показывали репортаж о том, как телохранитель мэра вломился в дом к двоим сотрудникам полиции, командированным для расследования убийств, вооруженный и с неизвестной целью. А я про себя подумал: цель-то как раз была известна. Он хотел нас убить. Но об этом журналисты не говорили прямо.

— А сейчас, — вещала журналистка в кадре, — мы попробуем взять комментарии у нашего уважаемого градоначальника Льва Сергеевича Быкова.

В кадре появилась журналистка уже на фоне здания администрации. Она прошла внутрь через пункт охраны, следом оператор с камерой. Охранник растерялся, оторвался от стула, но под лучом камеры тут же осел и даже не поинтересовался, куда идут.

Журналистка и оператор прошли прямиком в приёмную.

— Здравствуйте, Лев Сергеевич у себя? — спросила девушка у секретарши.

— Да… а вы, простите, кто? — настороженно таращилась та.

— Мы из «Вестей Камнегорска». Меня зовут Наталья Знаменская. Вы разве меня не узнали?

— Лев Борисович занят, и он не может… — начала было секретарша, но в этот момент из кабинета раздался мужской голос:

— Ничего страшного, — вдруг проговорил мэр на пороге.

Журналистка и оператор обернулись. Быков вышел из своего кабинета.

— Вы ко мне, товарищи? Проходите. Я всегда открыт для народа, я всегда открыт для прессы. Мне нечего скрывать. Заходите, берите своё, хм… интервью, задавайте вопросы, — с улыбкой пригласил он.

— Светочка, — обратился он к секретарше, — сделай нам, пожалуйста, кофе.

— Нет-нет, — замотала головой журналистка, — мы ненадолго, у нас экстренный выпуск.

Они вошли в кабинет. Мэр по-хозяйски сел в кресло, журналистка устроились напротив; оператор стоял с камерой, фиксировал кадр. Роскошный интерьер кабинета, немного вычурный, попадал в объектив — будто подчёркивая статус того, у кого брали интервью. Какие же они будут крутые журналисты, судя по лицам, подумалось им, что вот так запросто вошли к градоначальнику, чтобы задавать неудобные вопросы — никто их не остановил и не остановит. СМИ — это сила, вот что читалось в их взглядах.

— Скажите, Лев Сергеевич, — спросила журналистка, — как вы можете прокомментировать поступок вашего телохранителя Мамедова? Весь город уже гудит, обсуждая, как он вломился в дом с оружием к двум командированным сотрудникам полиции.

— Погодите, погодите, — замотал головой мэр, улыбка на лице стала обезоруживающе-спокойной. — Почему «телохранителя»?

Он сделал паузу, будто давая понять, что фраза неверна, и продолжил.

— У меня нет телохранителя. Я что, бандит какой-то или бизнесмен? Я честный государственный служащий. Мамедов был моим водителем. Можете проверить — он получал по ставке водителя зарплату.

— Но ходят слухи, что он совмещал две должности, и вы доплачивали ему за выполнение охранных услуг, — наседала Знаменская.

— Хм… — Быков не терял самообладания. — Найдите эту доплату по ведомостям, пожалуйста. А слухам вы сами знаете как верить — я привык полагаться только на факты, так что давайте придерживаться фактов. Ведь вы же не блогеры, извините, а серьёзная пресса. Мамедов был моим водителем и, кстати, на момент его этого… нелицеприятного, вопиющего поступка он у меня уже не работал.

Журналистка на миг опешила — забыла, что тоже перед камерой, и не смогла скрыть удивления.

— Да? — переспросила она.

— Да, — ритмично побарабанил пальцами по столешнице Быков, чётко проговаривая каждое слово. — Я уволил его неделю назад.

— Уволили?

— Конечно. Можете проверить в отделе кадров. Приказ есть, расчёт он получил в бухгалтерии.

Про себя мэр наверняка радовался — какую простую вещь можно сделать в случае необходимости: задним числом оформить приказ и подшить финансовые документы, когда всё «схвачено», когда в администрации крепкая рука и все пляшут под твою дудку. Но на лице у него ничего такого не читалось.

Я бросил взгляд на Олесю — та хмурилась, но вслушивалась.

— А за что вы его уволили? — настойчиво спросила журналистка.

— Ну, знаете ли… — начал Быков ровно. — Поведение моего шофёра стало вызывать у меня опасения. Он стал каким-то агрессивным, неуправляемым. Говорил, что испытывает беспричинные вспышки гнева.

Журналистка уставилась на него вопросительно:

— А с чем эти вспышки были связаны?

— Я не психиатр и не психолог, — ответил мэр. — У нас были сугубо деловые, рабочие отношения, я не вдавался в подробности. Но последняя капля — это его поступок в баре «Звёздный» в прошлую пятницу. Вот… У меня есть запись.

Он встал, подошёл к ноутбуку на столе и включил там что-то. На экране пошёл ролик. Журналистка напряглась, оператор приблизил план — это была видеозапись с камер наблюдения бара «Звёздный».

На экране — танцпол. Короткий ролик: видно, как Мамедов, пошатываясь, хватает какую-то девушку, пытается подтянуть её к себе. Девушка стоит спиной — лица не видно.

Я хмыкнул, приближая телефон к себе. Быков подготовился заранее: он всегда был готов и предусмотрителен. Этот ролик он явно велел добыть ещё раньше, будто знал, что пригодится. Ну а там дело техники — обрезать в нужных местах, смонтировать под нужным ракурсом.

Вот в кадре появляется высокий статный парень, лица тоже не видно. Он заступается за девушку. Мамедов пытается ударить его, парень уворачивается, бьёт в ответ. Мамедов падает. Подбегает охранник, помогает ему подняться, и они вместе уходят.

— Видите, видите! — торжествовал мэр. — Мамедов! Какое у него поведение! Это недостойно! Неприятные, крайне неприятные моменты! В моей администрации не должно быть таких сотрудников, и я сразу же его уволил.

— А как же запись эта попала к вам? — настаивала журналистка. — Кто-то написал заявление в полицию?

— Нет, — спокойно ответил Быков. — Никаких заявлений не было. Пока наши правоохранители спят. Но я, как градоначальник, обязан знать всё, что происходит в моём городе. Я вникаю во все вопросы. И мне, так сказать, добрые люди сообщили, что, мол, ваш шофёр там отличился.

Он сделал паузу, уверенно сложил руки на столе и добавил:

— Поэтому я сразу, незамедлительно принял меры. И смею вас заверить — я не имею никакого отношения к поступку Мамедова, к тому, что он совершил сегодня ночью. Как говорится, я с помощью жизненного опыта предугадал, что он слетит с катушек, и избавился от такого нерадивого сотрудника. А вот об одном я жалею, — картинно поморщился Лев Сергеевич на камеру, — что не сообщил об этом в полицию. Но я, сами понимаете, человек добрый. Я думал — Мамедов поймёт, справится. Жизнь его научит, увольнение как-то повлияет. Он одумается, возьмётся за ум. Но, сами понимаете, всех спасти я не могу.

Он сделал выразительную паузу, посмотрел прямо в камеру и, улыбаясь, продолжил:

— Уважаемые жители нашего города! Пользуясь случаем, хочу заявить, что в ближайшее время намерен покончить с криминалом в нашем Камнегорске. Такие камеры видеонаблюдения будут установлены везде — во всех общественных местах. И по программе «Безопасный город» мы сможем приструнить всех дебоширов. Я добьюсь того, чтобы наш город стал одним из самых безопасных не только в области, но и во всём федеральном округе!

— Спасибо, Лев Сергеевич, — сказала журналистка. — Мне кажется, вы уже переходите в агитационную кампанию — ведь впереди выборы.

— Да-да-да, — жеманно улыбнулся мэр. — Не напоминайте мне про выборы. Я не знаю, буду ли баллотироваться на второй срок. Вы знаете, это всё… это большая, на самом деле, работа. Это огромная ноша — быть ответственным за всё, руководить. Но если горожане решат, что я им нужен — так и быть, я выдвину свою кандидатуру.

Он откинулся в кресле, глядя чуть вверх.

— Второй момент, — добавил он, — трудно успеть за один срок изменить всё коренным образом. Как правило, нужен второй срок. Но, опять же, повторюсь — для себя я ещё не решил. Если только будет поддержка, если горожане изъявят желание, чтобы я баллотировался, — в таком случае я соглашусь идти на второй срок.

— Спасибо, Лев Сергеевич, — фальшиво улыбнулась журналистка.

Мэр играл уверенно, правдоподобно — как профессиональный актёр.

Ролик закончился.

— Вот ведь, — сказал я, — гнида.

— Просто подонок, — прошипела Олеся, которая всё это время не отрывала взгляда от экрана моего смартфона. — Он и от своего самого верного помощника открестился. Прилюдно опозорил и заклеймил его.

— Ну, игры во власти и политике всегда были самые грязные, но я тебе обещаю… я его достану. А пока ты должна остаться здесь. Михалыч и его… м-м… женщина, думаю, не откажут в помощи… А я пока займусь Быковым. Выведу его на чистую воду… Не знаю пока ещё, как. Менты под ним местные. Но я работаю. Мы с Шульгиным работаем. Ты можешь нам доверять.

— Я вам верю, — тихо сказала Олеся. — И я знаю, как прижать Быкова.

— Как? — спросил я, насторожившись.

— Только нужно достать кое-что, — сказала она. — Но это опасно.

* * *

Коля отправился в аптеку, за лекарствами для Мухтара: антибиотики, перевязочный материал и ещё всякие хирургические штуки, которые ему выписал Виктор. В ту же аптеку через минуту зашёл парень с гипсом на правой руке, он сразу воскликнул:

— О, привет!

Шульгин обернулся.

— Ха! Руфер! — улыбнулся он. — Чо, ты как? Рука не болит?

— Уже почти нет, — Егор протянул загипсованную руку, демонстрируя разномастные надписи на белом. — Видал? Сколько народу уже отметилось!

— Детский сад, честное слово, — вздохнул Шульгин. — Ты давай, завязывай со своими увлечениями, а то в следующий раз без головы останешься. Тут уже гипс не поможет! Лучше бы полезным делом занялся.

— Ой, ну вот, опять завел свою шарманку! Не нуди, — отмахнулся Егор. — А ты чего, приболел, что ли?

Он заметил, как аптекарша складывает целый ворох покупок Шульгину в пакет.

— Да нет, — сказал Николай, — это для моего друга, он ранен.

— Ранен? — удивился парень. — Тоже поломался?

— На такие болячки мы внимания не обращаем. У него пулевое.

— Ого, ничего себе, — воскликнул Егор. — Он в больнице лежит?

— Нет, дома. Это мой пес.

— В смысле, собака?

— А может быть какой-то другой смысл? — поддел Коля. — Мухтар его зовут… защищал меня и словил пулю.

— Ну ни хрена себе! А можно посмотреть? — загорелся Егор.

— Чего ты там смотреть собрался?

— Это же такой блог можно запилить! Это же столько лайков…

— Иди ты со своими лайками знаешь куда, — отрезал Шульгин и направился к выходу.

Руфер быстренько купил себе обезболивающее из тех, что продаются без рецепта, и, выскочив из аптеки, окликнул:

— Подожди, Коля! Коля, подожди!

Он догнал Шульгина, который уже собрался сесть в машину.

— Ладно, обещаю — ничего не пилить, ничего не снимать, — голос его стал просящим: — Покажи мне раненого героя, пожалуйста. Я так-то люблю собак, а батя мне не разрешает заводить. И кстати, ты скажи свой телефон или там адрес. Ну и фамилию.

— Зачем это?

— Ну это… Батя отблагодарить хочет. Я рассказал ему, что ты меня спас. Он спросил — кто ты. А хэзэ кто ты есть. Только имя и знаю.

— Не надо никаких благодарностей, — проворчал Коля, и немного подумав, добавил, — Ладно, садись. Поехали. Только ничего не снимай и никуда не выкладывай!

Руфер открыл здоровой рукой пассажирскую дверь и прыгнул на сиденье.

— Отвечаю, — кивнул он.

* * *

Пока Коля возился с Мухтаром и работал сиделкой, я занимался за двоих нашей непосредственной работой — изучал результаты генетической экспертизы. На руках у меня была копия заключения эксперта. Читать приходилось с напряжением — много каких-то непонятных формул, циферок, расчётов. Расчёт вероятности случайного совпадения признаков и прочая научная замудрень.

Но самым интересным и главным для меня всегда в заключении эксперта были выводы. Надо отдать должное экспертам — выводы они писали понятнее, чем саму исследовательскую часть. Ведь на выводах строилось доказательство обвинения или, наоборот, невиновности.

А вывод гласил, что кровь, найденная в ходе осмотра места происшествия на листке с текстом, содержащим религиозные заповеди, принадлежит лицу мужского генетического пола. Дальше шли технические подробности: генетический профиль был проверен по федеральной базе данных геномной информации — и всплыло интересное совпадение. Кровь совпала с ранее судимым пропавшим послушником — Тихон Евгеньевич Фёдоров, наш подозреваемый. Кто бы сомневался: ведь именно в его комнате изъяли этот листочек за шкафом.

Это лишь подтверждало догадки следствия. Следующим объектом экспертизы была трикотажная маска, найденная при осмотре жилища подозреваемого. По ней тоже провели генетическую экспертизу. Но вот что интересно: вывод гласил, что следов слюны, эпителиальных клеток и другого биологического материала на представленной трикотажной маске не обнаружено. В связи с этим установить генетический профиль лица, которому принадлежит маска, не представляется возможным.

«О как!» — подумал я.

Честно говоря, я уже успел поднатореть в современных методах криминалистики и знал, что если маска ношенная, то содержит много биологического материала — достаточно, чтобы с лихвой установить ДНК-профиль.

«А тут что получается? Новая, что ли?» — промелькнуло в голове. Нет, я помнил её: когда Шульгин нашёл маску, она была потасканная, изрядно ношеная, растянутая, местами потертая. Даже после стирки эксперты обычно находят ДНК — эти микроскопические клеточки, частички эпителия, застрявшие в межтканевом пространстве, не так просто удалить. А тут — прямо стерильность. Странно всё это.

Я перечитал вывод так и эдак, подумал. Потом под своим логином и паролем вошёл в поисковую систему и стал пробивать одного человечка.

А ещё мне нужно заехать в церковь и повторно, более внимательно осмотреть жилище Тихона — чтобы развеять или, наоборот, усилить подозрения.

Этим я и занялся, выключив компьютер. Доехал до храма.

Отец Арсений оказался на месте — в рясе и в колпаке, одет так, будто готовился к службе в храме. Мы поздоровались.

— Какими судьбами? — спросил он.

— Да вот, — ответил я, — хочу глянуть комнатку нашего пропавшего.

— Так проводили же уже там обыск, всё перерыли, — поморщился батюшка.

— Да не обыск это был, — пояснил я, — а осмотр места происшествия.

Он пожал плечами:

— Ну, если вам надо, проходите.

Отец Арсений отомкнул домик, я вошёл внутрь. Ещё раз пробежался внимательным взглядом по комнате, порылся в столе. Нашёл блокнот, открыл — корявые рукописные записи. Написано с ошибками.

— А это что? — спросил я.

Отец Арсений подошёл и заглянул через моё плечо.

— Да это его молитвенник, рукописный, — ответил он. — Тихон выписывал себе псалмы и молитвы прямо из Псалтири. Память у него уже не та, говорил, что когда пишет — лучше запоминает.

— Понятно, — сказал я.

Вдруг раздался вой — слабый, глухой, будто из подземелья. Что-то завывало. Или кто-то…

— А это что там? — насторожился я.

— Да это ветер гуляет у нас в подвале, резонирует, — невозмутимо ответил батюшка. — У нас там много помещений подземных. Ещё с позапрошлого века выстроено. Не храм, а крепость целая.

— Интересно было бы посмотреть на эти помещения, — сказал я.

— Ну, Максим Сергеевич, у вас что, санкция есть? — улыбнулся Арсений.

— Да нет, — отмахнулся я, — просто как турист, так сказать, полюбопытствовать. Всегда интересовался старинной архитектурой, тем более такой нестандартной.

— Ой, сейчас не могу, к сожалению, показать, у меня служба, — сказал батюшка. — Детей крестить приведут.

Он даже похлопал себя по рясе, будто наглядно подтверждая свои слова. Но тут же добродушно добавил:

— Приходите завтра, я вам всё покажу.

— Ну, завтра так завтра, — улыбнулся я. — Можно я заберу эту книжечку с его молитвами?

— Конечно, — кивнул Арсений.

Я взял блокнот, попрощался с настоятелем. Он проводил меня до машины.

— Спасибо, отец Арсений. Ладно… тогда до завтра, — сказал я и похлопал его по правому плечу.

Тот скривился, поморщился, будто от боли, и проговорил:

— Нельзя так. Не подобает со служителями Божьими панибратствовать. Если прикасаетесь — то только руку поцеловать.

— О как… ну, не знал. Извините. Но руки целовать не буду, — сказал я.

— Да это понятно, — снисходительно хмыкнул настоятель.

Мы попрощались. Я сел в машину и уехал.

* * *

Марк сидел в кабинете у мэра, сдерживая дрожь в коленях. Он внимательно смотрел на градоначальника, а тот, зло сощурившись, глядел в телефон Марка — там был открыт тот самый ролик, где чётко было видно, как Мамедов выносит бесчувственное тело из здания, кладёт его в багажник и связывает.

— И что ты хочешь? — рявкнул мэр, когда ролик проиграл до конца.

Марк на листочке написал цифры и протянул дрожащей рукой.

— А ты не охерел? — гремел Быков. — Это большие деньги, за них ведь можно и пострадать.

— Если со мной что-то случится, — испуганно проговорил Марк, — то ролик уйдёт тем, кому надо. Мой друг, мой напарник отправит. И если я не выйду через пятнадцать минут из вашего кабинета, он тоже… всё сделает.

— Ах ты, сучонок, — вскочил мэр, лицо его налилось кровью. — Ты меня шантажировать вздумал?

— Простите, — тихо сказал Марк, — но вы как деловой человек должны меня понять. Вообще… я теперь могу сказать, что я здесь неслучайно. Меня наняли очень весомые люди, чтобы покончить с вашей карьерой.

— Что⁈ — заревел мэр, обрушивая на шантажиста гневный взгляд.

— Успокойтесь, пожалуйста, — продолжил Марк ровно, собравшись с силами. — Как видите, я пришёл к вам сам. Я на вашей стороне, но мне нужна компенсация. Это очень опасные люди, и мне нужно уехать. И для этого нужны деньги. Это взаимовыгодная сделка — и вам будет хорошо, и мне.

Марк отступил к двери и встал под тяжёлым взглядом мэра, ожидая ответа.

— Значит так, — наконец проговорил Быков, раздумывая вслух. — Сумма большая… мне нужно время.

— Боюсь, у вас нет времени, — сглотнув, настаивал Марк. — Через сутки вы должны будете собрать…

— Ты мне ещё указывать будешь? — перебил его Быков. — Сказал — соберу, значит, соберу.

— Ну всё тогда, до связи, — произнёс Марк.

— Валяй. Будут тебе деньги, — отрезал мэр. — А мне нужны гарантии, что этот ролик никуда не попадёт.

— Я дам вам слово!

— А кто ты такой, чтобы давать мне слово? — прищурился Быков. — Я тебя в первый раз вижу.

— Простите, но у вас нет другого выбора. И всё-таки моё слово — это…

— Ладно, вали уже! — рявкнул мэр, махнув рукой.

Марк выдохнул, вытер пот со лба и засеменил прочь из кабинета. Вышел в коридор, миновал холл, шагнул на крыльцо. Оглянулся — за ним никто не следил, никто не шёл. Никто не пытался запихать его в багажник и связать.

От этого настроение приподнялось. Радость трепетала в груди. «Неужели получилось? Это было несложно! Это было так замечательно!» — мелькнуло в голове.

— Фух, какой я молодец. Кто молодец? Марк молодец! — сам себе сказал он с усмешкой.

«Эх, жаль, что Измаил не видит моего триумфа. Жаль, он бы порадовался. Этих денег бы хватило нам обоим».

С этими радостными мыслями, не думая о том, что и деньги ещё не получены, Марк сел в машину, завёл двигатель, поехал. Он не заметил, как вслед за ним тронулась другая машина. Она держалась чуть позади, но уверенно, будто водитель прекрасно знал город. Держал дистанцию, пропускал пару машин между ними, а где нужно — проезжал за Марком даже на красный.

Марк добрался до дома, заперся на два замка. Собрался позвонить матери, обрадовать её, что всё получается, что скоро они будут в безопасности и заживут новой жизнью.

«Надеюсь, при перелёте Артемон сдохнет», — мелькнуло у него в голове. — «Несносная собачонка. Ненавижу его».

Он набирал номер, тыкал пальцами по экрану — как вдруг из прихожей раздалось дребезжание. Кто-то звонил в дверь.

Марк вздрогнул, чуть не выронил телефон. «Кого там ещё принесло? Никто не знает, что я здесь…»

Он тихо подошёл к двери, посмотрел в глазок. На лестничной площадке вырисовывался силуэт мужчины в костюме и в пальто. Сердце ушло в пятки. Звонок повторился. Марк снова вздрогнул.

— О боже, кто там? — прошептал он себе, и в этот момент раздался стук в дверь.

— Я знаю, что вы там, — проговорил незнакомец. — Я из полиции, откройте дверь.

Марк чувствовал, как близко он стоит — будто может схватить его прямо через дверь. Мужчина ткнул в глазок удостоверением. «Полиция», — мелькнуло в голове у Марка. Он приоткрыл дверь, оставив цепочку. В образовавшемся проеме блеснула корочка удостоверения.

— Вот, — представился человек. — Подполковник полиции Круглов Олег Дмитриевич. Нам нужно переговорить с вами, гражданин Левинсон.

— А что случилось? — выпалил Марк. — Я не вызывал полицию.

— Можно я войду — и мы всё обсудим? — настойчиво сказал гость.

— Да, да, — кивнул Марк и откинул цепочку.

Он впустил подполковника и закрыл за ним дверь. Круглов внушал доверие: честные глаза, твёрдый взгляд, движения уверенные, одновременно открытые.

— Марк Альбертович, — проговорил Круглов, когда они прошли в комнату и сели напротив друг друга, — нам известно, что вы шантажировали мэра Быкова, вымогали у него приличную денежную сумму.

Тот даже не удивился, что полицейский назвал его по имени.

— Я ничего не вымогал! — вскричал Марк. — Он написал на меня заявление? Этого не может быть!

— Нет, — спокойно ответил Круглов. — Никто заявление не писал. Понимаете, гражданин, Быков — коррумпированный чиновник и находится у нас в разработке, а кабинет его прослушивается. У нас таким образом имеется запись вашего с ним разговора.

— О боже… — промямлил Марк. — И что же делать? Я… я вынужден был так поступить, понимаете, мне тоже грозит опасность.

— Подождите, — спокойным жестом осадил его Круглов. — Послушайте: вы должны нам помочь, и тогда вы уйдёте от уголовной ответственности за вымогательство и шантаж. Я сделаю так, что… ну, скажем, запись оформим как оперативную разработку.

Марк молчал, ошеломлённый.

— То есть, — продолжал подполковник ровно, — вы пришли к нему по нашему заданию и специально предложили ему сделку, на которую он пойдёт. Соответственно, передачей денег он признает свою причастность, и таким образом мы сможем предъявить ему обвинение.

— Понятно, понятно, — с облегчением закивал головой Марк. — И вы его посадите, конечно, и он не сможет баллотироваться?

— Ну а вы как думаете? — усмехнулся подполковник.

Марк задумался. Тоже неплохой вариант: если с мэра не получилось срубить деньги, потому что вмешалась полиция — то с ее помощью его «уберут». Марк мог бы всё это выдать за свои заслуги, сказать заказчику: мол, вот так и так я провернул — не просто слил карьеру неудобного человека в унитаз, а вообще запихал его за решётку. Они будут довольны, они заплатят, и, может быть, тогда отстанут. Тогда уже, на эти деньги, можно будет уехать, а перед этим не торопясь продать квартиру и спрыгнуть с этой уже ненавистной работы.

Марк впервые задумался — да можно ли вообще эти услуги назвать работой?

— Я… я согласен вам помочь, — проговорил он. — Что мне нужно делать?

— Прежде всего, — строго произнёс Круглов, — вы никому никуда не отдаёте эту запись. Никакому вашему там напарнику, другу — ни в коем случае и ни при каких условиях. Пока раньше времени не нужно ничего предпринимать, чтобы не спугнуть подозреваемого.

— Но у меня нет никакого напарника! — всплеснул руками Марк. — Его убили. Его убил… — он сжался, будто пытался вспомнить. — Его убил охранник мэра.

Воспоминание о той страшной ночи вернулось: они с Измаилом следили за сауной, а затем…

Но Круглов об этом ничего не знал. Трупа Измаила не нашли, заявления не поступало.

— Мы с этим разберёмся, — заверил подполковник.

— А можно я напишу заявление по убийству моего… Измаила? — спросил Марк устало.

— Конечно, — кивнул Круглов. — Всё оформите, мы примем. Но вернемся к нашему делу… Нам нужна копия этой видеозаписи, — добавил он.

Марк кивнул и подался к ноутбуку.

— А у кого ещё есть эта запись? — спросил Круглов, словно бы между делом, пока Левинсон щелкал мышкой.

— Ни у кого нет, — проговорил Марк. — Только на ноутбуке и у меня на телефоне.

— Кому вы её показывали? — уточнил подполковник.

— Никому, — пробормотал Марк, — я блефовал перед Быковым. Я сказал, что она уйдёт куда надо, но на самом деле я шёл на чистый риск. На удачу.

Он говорил всё это, но и от дела не отвлекался — открыл папку, ввел пароль.

— Сейчас, сейчас… Куда вам отправить ролик? Скажите почту или…

— Да не надо никуда отправлять, — вдруг проговорил Круглов, вставая с кресла и подходя к столу, за которым сидел Марк.

— Как не надо? — удивился Марк.

— Я заберу у вас ноутбук.

— Как это? — глаза Марка округлились. — Он мне нужен, там мои личные файлы.

— И телефон у вас заберу.

— Что? — Марк почуял неладное.

Холодок пробежал по его спине. Но было поздно. Круглов сделал быстрый бесшумный шаг, приблизился со спины и схватил Марка за шею. Сдавил так, что у того затрещали позвонки. Марк задергал ногами, выгнул спину, пальцами пытаясь разжать хватку Круглова, но бесполезно.

Сила у того была железная. Он давил и давил. И через несколько секунд мёртвое тело Марка плюхнулось на старенький палас в съёмной квартире.

Круглов аккуратно уложил Марка на диван. Рядом на подлокотник он поставил железную пепельницу. Вытащил из-за пазухи бутылку водки, облил ею диван и чиркнул спичкой. Пламя весело заплясало вокруг безжизненного тела. Всё выглядело так, будто здесь просто жилец устроился отдохнуть с сигаретой в руке, по пьяной лавочке, и беда случилась сама собой.

Подполковник ещё раз окинул взглядом комнату — проверил, не оставлено ли что-то лишнее. Протер бутылку и бросил на пол, взял ноутбук. Затем спокойно вышел из квартиры, плотно закрыл дверь и повернул ключ в замке.

«Когда найдут обгоревшее тело на диване, подумают, что уснул с сигаретой в руке», — подумал он с мрачным хладнокровием.

Никаких следов, никаких свидетелей. Круглов аккуратно прижал ноутбук к себе и бесшумно ушёл прочь.