Глава 24 · Финал. Часть вторая

— И что теперь? — растерянно спросил император. А затем, уже с претензией, добавил, — И где мой сын⁈

— Стоите позади нас и не совершайте резких движений! — ответил ему Сойкин.

А я добавил:

— Царевич на улице, в саду, его охраняет мой фамильяр.

— Вы оставили Алёшку с этим… монстром? — возмутился император.

— Я полностью контролирую фамильяра, царевичу Алексею ничего не угрожает. — слегка покривив душой, заверил государя я. Истерика первого лица мне сейчас была совсем ни к чему.

Александр открыл было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но ему на плечо положил руку старец Димитрий и тихим умиротворяющим голосом произнёс:

— Государь, вы можете всецело положиться на графа Демидова!

Император погасил возмущение и кивнул соглашаясь.

Я же напряг зрение и смог рассмотреть нить, что соединяла Жнеца с цесаревичем Алексеем. Она тянулась от кромки чёрной воды в сторону, где я оставил царевича и атланта. Серая полоска растянулась до предела, впечатление создавалось такое, что нить должна лопнуть с секунды на секунду. Но нить и не думала разрываться, а это означало, что Тёмный Жнец отдалился на предельное расстояние и чего-то ждёт.

На поверхности воды начал расти мутный пузырь. Он увеличивался, и раздувшись до размеров речной черепахи, лопнул, издав глухой хлопок. Теперь вместо воды было нечто навроде гудрона или расплавленной смолы.

Субстанция, в которую превратился Болотный Водоворот, начала пузыриться, словно внизу кто-то зажёг большой котёл. Зеркальная гладь подёрнулась, превращаясь в сплошную рябь.

Подойдя ближе, я попытался заглянуть за поверхность, ничего не вышло. Кинул антар прямо в пузырящуюся смолу, и она начала распадаться. Вместо гудрона вновь была вода, грязная и мутноватая, но достаточно прозрачная, чтобы я смог заглянуть за грань. За границей воды даже не знаю, как такое вообще возможно, виднелся широкий и просторный каменный лаз, с округлыми гранями. В тоннеле вполне могли разойтись две грузовые машины, и только к границе между планами бытия лаз сужался. Создавалось впечатление, что кто-то долго и упорно обрабатывал поверхность тоннеля, стачивая острые углы и придавая правильную форму круга. Впрочем, ни первого, ни второго так и не удалось добиться безымянным зодчим.

Послышался какой-то ментальный шум, беспокойство и страх смерти испытывали сотни существ, транслируя это в окружающее пространство. А затем я увидел.

По каменному туннелю ко мне бежали и ползли: кольцевые черви, мохнатые пауки, блестящие многоножки, и дьявол разберёт, кто ещё. Я невольно выругался:

— Этот долбаный Жнец открыл проход в Изнанку! Он как-то изменил мой водоворот и…

Я терялся в догадках, как он это сделал с помощью моего водоворота, но факт оставался фактом. Радовало только то, что твари эти были мелкими, не крупнее средней собаки. А вот Тёмного Жнеца видно не было, но серая нить натянулась струной по краю туннеля. Единственное, что я мог сделать, это предупредить остальных:

— К бою! Сейчас полезут.

Никто не стал задавать дурацких вопросов, а все послушно приготовились к бою. И твари Изнанки действительно полезли. Не раздумывая, я бросил сети антара во весь этот зоопарк из насекомых. Сети оказались толще и ярче, чем я к этому привык. А твари Изнанки с непринуждённой лёгкостью рассыпались в воздухе и превратились в чёрную пыль. Инквизиторы сгрудились возле императора и выхватив деревянные мечи, рубили ими направо и налево, также без особого труда убивая поваливших тварей Изнанки. Судя по всему, Жнец спустился на третий план бытия или же не смог найти более серьёзных союзников. Как бы там ни было, добрую половину хлынувших насекомых мы порубили в первые секунды, а новые не спешили вылазить.

Я вновь подошёл к поверхности и заглянул за грань и грязно выругался. По каменному коридору бежали твари покрупнее прежних. В глаза бросились существа, телом напоминавшие собак, но у которых вместо головы и шеи была одна лишь пасть. Эти порождения чужого плана Изнанки вызывали одновременно отвращение и первобытный страх. Может, Жнец не сразу нашёл нужных созданий? А те насекомые, что полезли первыми, просто оказались напуганы и рванули подальше от Жнеца? А значит, проход ведёт не на третий план бытия, а ниже?

— Нужно закрыть проход! — лихорадочно выкрикнул я, — Иначе мы все здесь останемся.

— Но как? — первым отреагировал Сойкин.

А действительно как? Раз поверхность реагирует на антар, то может и сам проход можно закрыть с помощью внутренней энергии? Озвучивать я ничего не стал, но решил проверить догадку, воткнув Лозу Амитабха в чёрную муть. Вокруг деревянного лезвия с трудом, но начали пробиваться зелёные побеги, а жижа начала кристаллизоваться, твердеть и превращалась в мутное стекло.

— Это работает! — с облегчением выдохнул я.

Ко мне присоединился Сойкин, дело пошло быстрее. Закрыть проход в нижний план бытия и обрезать связь царевича со Жнецом!

Достаточно быстро зелёные побеги достигли середины круга, ещё пару минут назад бывшего Болотным Водоворотом. Это выглядело нелогично и странно, зелёные побеги произрастали из прозрачного стекла…

Безголовые твари начали вылазить в наш план бытия. Одна, вторая, третья… Здесь безголовые собаки оказались ещё больше, чем я мог себе представить. Не собаки, но скорее молодые бычки, только вместо рогов острые зубы, росли частоколом.

Четвёртая оказалась особенно медлительной, словно к ней были привязаны сани или повозка. Я с трудом смог рассмотреть на безголовом чудище еле различимые контуры фигурки. Контуры ускользали, менялись, и было неясно, кто-то восседал на собаке сверху или же парил за её спиной.

— Валера, на последней твари кто-то сидит, ты его видишь?

Сойкин сощурился и утвердительно замотал головой:

— Что-то есть… но не могу разобрать деталей… всё размыто…

Я услышал смех, донёсшийся словно издалека, и походивший на эхо. Слева зажурчал ручей, сверху донеслась птичья трель, в траве застрекотал сверчок. А безголовые твари исчезли, я оказался один в полуразрушенном дворце, где всё поросло травой. На дырах между этажами проклюнулись молодые деревца. С неба светило тёплое солнышко. А в руках я держал какую-то дурацкую палку, воткнутую в бетон. И зачем мне она понадобилась?

— Господин! Клемент Аристархович, где вы? — я услышал голос Герды.

Вслед за словами появилась и сама предсказательница. На ней была надета коротенькая юбчонка в клетку и белая блузка, как вдень, когда мы повстречались. Волосы блестели медью на солнце и слегка развивались на лёгком летнем ветерке. Меня слегка пошатывало, но никакого беспокойства из-за этого я не испытывал…

Герда подошла ближе, она положила руку на грудь, нежно провела ею по животу. Мне захотелось ответить, притянуть девушку к себе. Что-то насторожило меня, предсказательница смотрела на меня совсем не так, как моя любимая… Жадно и вожделенно, но не как на любовника, а скорее, как на еду… А ещё Герда давно не называла меня господин! Только по имени, только Клемент… Я сжал зубы и усилил ментальную защиту, головная боль расколола череп надвое. Силуэт Герды подёрнулся пеленой, лицо приобрело сероватый оттенок, глаза потеряли блеск и ввалились в череп… Она стала похожа на наркоманку со стажем… Но уже через миг всё было по-прежнему.

— Господин, всё хорошо? — вкрадчиво спросила Герда, — Пойдёмте погуляем, сегодня прекрасная погода!

Тот, кто навёл морок, предпринял жалкую попытку овладеть моим разумом ещё раз. Не вышло.

Я невольно взвыл, заскрипел зубами, усилил защиту до предела, и наваждение спало.

Послышались слова, доносившиеся словно через стену:

— Демидов, очнись! Это Банши!

Я замотал головой, она была словно чугунной, мысли шевелились с трудом.

— Граф? — Сойкин не переставал меня тормошить, — Ты как?

— У меня же лопнула руна, защищающая от воздействия на разум. — пояснил я, своё состояние.

— Да, мы заметили. Все впали в транс, кроме нас и епископа.

Я обернулся. Сильвия, император, Ричард, все стояли, закатив глаза, и что-то бессвязно бормотали. Только старец Димитрий сопротивлялся, но и ему приходилось тяжеловато. Епископ стоял, наклонившись и оперевшись рукой на стену. Но больше всего меня удивило, что Ясвен исчез, гиперборейца не было среди присутствующих. И я был уверен, что это вовсе не совпадение.

Посмотрел на безголовых собак, они выстроились в ряд. А за ними в воздухе парила призрачная фигура в белом. Рот худощавой женщины оказался зашит красными нитками. К ногам толстой канатной верёвкой привязан увесистый валун. На руках ногти выросли до совершенно неприличных размеров и превратились в ножи. А одета Банши была в белое свадебное платье, последнее мне показалось особенно неуместным.

— Ещё одна Банши? — задал я вопрос на автомате, хотя уже знал ответ.

— Да… — отозвался Сойкин, — неприятные ощущения?

— Словно тебе под черепную коробку кто-то запустил холодные грязные ручонки… — пробормотал я.

— Руна жжётся, но терпимо. — похвалился инквизитор, он явно был рад, что не попал под воздействие Банши.

Лицо призрака исказила гримаса недовольства и ненависти. До меня донеслись осколки чувств, испытываемых тварью. Она не могла простить, того, что я сумел выйти из-под контроля. А ещё от её субтильного тельца к четырём собакам тянулись серые нити, точь-в-точь как от Жнеца к царевичу. Банши оказалась связана с безголовыми собаками или скорее они находились под её контролем.

Банши взмахнула руками, что-то зашептала. Кажется, это был французский, или мне так показалось… язык незнакомый, но красивый и приятный на слух. А ещё бесконечное море печали в интонации и голосе. Голова вновь разболелась. А тварь Изнанки с силой размашисто бросила свои руки в нашу сторону. Поднялся призрачный туман, в нас полетели тысячи мелких насекомых: кузнечики, ночные бабочки, богомолы и всевозможные жуки. Послышались тысячи стрекотаний крошечных крыльев. Насекомые пронизывали тело насквозь, не причиняя видимого урона, лишь холодный и липкий ужас застыл в душе.

— Дьявольщина! — выругался я, — Честное слово, я уже соскучился по горячим и привычным демонам, они намного ближе и понятнее, чем это…

Я с презрением указал на Банши.

— Согласен, — подтвердил Сойкин, — от нижних планов Изнанки уже подташнивает…

Я подошёл к краю прохода в нижний план бытия и глянул за грань. То, что я увидел, мне сильно не понравилось: существо еле умещалось в туннеле. Двигалось оно медленно и степенно, аккуратно переставляя защищённые белыми пластинами конечности. Голову твари защищали шипы и такие же белые пластины.

— Там… — я на миг замешкался, не зная, как описать увиденное, — там ползёт какое-то чудовище, левиафан… Медленно ползёт, но если она или оно доберётся до нас… Короче, нужно поторопиться и закрыть этот долбаный проход в наш мир!

— Скажи это Банши, — старший инквизитор кивнул на расположившегося призрака с противоположной стороны прохода.

— Я этим займусь, а вы закрывайте проход! — я похлопал себя по бедру, — Персик, выходи, пора отрабатывать рыбов!

Долго огненного кота уговаривать не пришлось. Рыжая скотина появилась в истинном облике, и я немного обалдел. Персик не уступал безголовым собакам в размере, а в груди даже превосходил. Огненная грива отливала зелёными языками пламени антара.

— Ты охраняешь инквизиторов от безмозглых собак, я убиваю Банши! Всё понял? — спросил я у кота, на что послышалось утвердительное Мурр: Персик всё понял. А я обернулся к Сойкину и двум инквизиторам, — А вы закрывайте проход.

— Хорошо. — за всех ответил Отто и воткнул свою Лозу Амитабха в чёрную потустороннюю жижу.

Безголовые собаки двинулись вперёд. Я бросил антар, чтобы прощупать противников. Тварь, на которую попала зелёная энергия, издала странные звуки, больше напоминавшие чихание, пару раз совсем по-собачьи заскребла по морде лапами. Но на этом всё, никакого ущерба энергия порождению Изнанки не нанесла.

— Ах ты безмозглая скотина… — пробормотал я себе под нос.

«Рывок», удар в бок Лозой Амитабха, меч согнулся, жалобно затрещал, и я в последний момент убрал его от тела собаки. Что, дьявол вас забери, вы за твари⁈ Я отскочил назад также на «рывке» и увидел в замедленном темпе, как на месте, где я только что стоял, сомкнулись челюсти.

И чего с ними делать? Я посмотрел на Персика. Кот, хотя какой он кот? Это уже монстр, такого тапком не отшлёпаешь… Котяра занял удачную позицию между стеной и проходом в Изнанку, собаки почему-то избегали наступать на неё. И держал оборону в узком проходе. Каждый раз, когда собаки пытались пройти дальше, мой Персик бил лапами по мордам пёселей, и те повизгивая, отползали назад.

Я обратил внимание на то, что когти Персика буквально пропитаны антаром и не просто светились, а горели ярким огнём, словно новогодние игрушки. И сами когти, я готов был поклясться в этом, были непропорционально большими даже для такого гиганта, как Персик.

Чёрт, он же получил часть эликсира вместе со мной! Это часть его улучшения! И у меня такое тоже есть. Да, я вспомнил, хоть и смутно, как за столом у Велиала поверх моей руки возникла энергетическая проекция, увеличилась в размере, и из неё вылезли какие-то шипы…

Нужно попробовать!

Всё получилось даже легче, чем я себе представлял, лишь расход внутренней энергии слегка увеличился. Безголовые псы явно что-то почувствовали и попятились, но лишь на миг. Злая воля Банши вновь бросила их вперёд.

Несмотря на свою броню, безголовые монстры двигались относительно медленно, мне вполне хватало четырёх «скольжений», чтобы во всём опережать их. Возле моей руки схлопнулась пасть безголовой твари, внутри которой показался пухлый язык неестественного фиолетового цвета. Я же в этот момент уже оказался справа от чудовища, сжав руку в кулак, ударил собаку вбок. Мои шипы упёрлись в шкуру и лишь слегка поцарапали тварь. Я ударил ещё раз сверху вниз в область между пастью и туловищем, туда, где у нормальных существ обычно шея. Шипы пробили шкуру лишь поверхностно, на серой коже выступила чёрная жижа, совсем немного, но на этом всё.

Вновь в голове пронеслись какие-то слова на французском, тон оказался злорадным и высокомерным. Ну ничего… радуйся, пока можешь… У любого чудовища, даже самого грозного должна быть уязвимость! Я присмотрелся к пёселям. Шкура походила на грубую халтуру гастарбайтера из Средней Азии: словно он налепил на плоть раствор цемента, даже не удосужившись его разравнять, или придать приличный вид. А вот ближе к животу и подбрюшью кожа светлела и приобретала ровную поверхность.

Надо попробовать ударить в живот, благо собаки большие и достаточно высокие. Но есть риск, остаться под псом навсегда, если что-то пойдёт не по плану…

«Рывок» обманный выпад вправо, безголовые медленно повернули свои пасти вслед за мной. Затем перекат в сторону, так чтобы твари потеряли меня из вида и ещё один «рывок», хотя какой может быть вид, глаз у чудищ же нет. Я забежал на согнутых ногах под первого из псов и уперев наручные шипы ему в подбрюшье, с силой надавил, кожа поддалась, рука по самый локоть утонула в животе. А я совершил ещё один «рывок».

Лоза с лёгкостью рассекла брюхо потустороннего монстра. Раздался вой, действительно походивший на собачий, только полный боли и отчаянья. Кажется, я задел что-то важное у чудовища. Из порождения Изнанки полилась чёрная жижа, начали выпадать внутренности, впрочем, знакомых органов я не распознал. Причём всё это оказалось в таком количестве, что образовался солидных размеров горка, а под ней лужа из чёрной субстанции. Тварь сделала ещё пару шагов, волоча за собой свои же потроха, а затем завалилась набок, упала бездыханной тушей.

Вновь зашелестел голос на незнакомом языке, теперь Банши угрожала и возмущалась. Погоди, до тебя тоже доберёмся! Я посмотрел на Персика, а кот всё это время наблюдал за мной. Он прекрасно понял, где у собак уязвимые места и что с ними нужно делать.

Огненный кот ударил лапами по морде ближайшей собаки. Резко отошёл назад, прижался к земле, разогнался и прыгнул на стену, а оттолкнувшись от неё, сбил с лап безголового пса. Персик резким выверенным движение впился зубами в то место, где пасть переходила в туловище, вырвал солидный кусок плоти и отпрыгнул назад.

Поверженный пёс пытался встать, бил лапами и мотал задом, а из его горла обильно выливалась чёрная жижа. Порождение Изнанки, чем бы оно ни было, вскоре перестало совершать осмысленные действия и лишь изредка подёргивал рефлекторно лапами. На шкуре Персика неярким огнём горела чёрная кровь безголового пса, она искрила и чадила тяжёлым дымом. Огненный кот сделал шаг вперёд, а второй пёсель попятился назад.

Нужно было добивать оставшихся безголовых собак и приступать к французскому десерту в виде Банши. Я применил «рывок» и переместился в сторону от собаки, чтобы безопасно заскочить безголовому под брюхо. Но с удивлением обнаружил, что в то место, где я только что стоял, ударила молния. А Сильвия больше не пребывает в состоянии кабачка, а парила в метре над землёй, вся окутанная молниями. Глаза ведьмы застилал серый туман. Вновь послышался недобрый шепоток на французском. Сомнений в том, что случилось с жрицей, у меня не осталось.

Сильвия всем телом медленно начала разворачиваться к инквизиторам. Последним оставалось совсем не много времени, чтобы полностью закрыть проход в Изнанку.

Извини, дорогая ведьма, но этого я тебе позволить не могу! Жрица воздела руки к небу, в свинцовых облаках что-то громыхнуло, собираясь с силами.

А я накинул пятое «скольжение» и переместился к Сильвии, толкнул ведьму в спину, совсем легонько, метя вновь в Ричарда. Сегодня оборотню придётся поработать на полставки матом. Жрица рефлекторно выставила вперёд руки, голова запрокинулась назад, волосы расплескались по воздуху. Я успел разглядеть даже то, что у Сильвии туфелька слетела на правой ноге. А диадема упала с головы, покатилась, раздался хрустальный звон, но артефакт гипербореев оказался значительно крепче, чем выглядел. Диадема Небесного Свода застыла возле кромки прохода в план изнанки.

Нет. Созерцать за полётом ведьмы к своему спутнику увлекательно, но нужно покончить с угрозой в виде Банши. Но, как оказалось, это был ещё не конец. Сам император Александр, мать его, IV стоял на полусогнутых ногах, в какой-то боевой стойке и выделывал пасы руками. Да, было бы странно если глава государства, в мире, где царствуют маги, вовсе не обладал этой самой Магией.

Я отчётливо расслышал шум волн, запахло морем и солью, не хватало только криков чаек, но последнее, кажется, не было обязательным при сотворении данного, конкретного заклятья. Я приготовился к потопу или смерчу, или что там бывает во время наводнений и цунами? А к императору уже спешило до боли знакомое рыжее пятно. В следующий миг Александр упал лицом вниз, а сверху его прижал пятой точкой мой Персик. Море как-то сразу затихло. Искренне надеюсь, что император не будет помнить этот момент.

Кажется, французская утопленница поняла, что её затея с управлением разумом провалилась. Вновь послышался шепоток, возмущённый и истеричный. Безголовые псы неуклюже, явно сопротивляясь чужой воле, ринулись в самоубийственную атаку на Сойкина и его коллег по инквизиторскому цеху.

Персик среагировал первым, он сбил с ног ближайшего пса и покатился с ним по земле, царапая создание Изнанки лапами и пытаясь впиться в горло зубами. Я же среагировал с запозданием. Успел перехватить безголовую псину, когда та почти укусил Ивана. Мне пришлось вцепиться ладонями в раскрытые челюсти твари. Вот только это были энергетические руки, и боли я не почувствовал. Выглядело это жутковато: бестелесные полупрозрачные, но на вид сильные руки, удерживали вполне материальные челюсти с опасными, словно бритва, зубами. Я ощутил, что сильнее пса и начал растягивать пасть на разрыв. Раздалось угрожающее рычание, но очень быстро оно сменилось на жалобный скулёж. Тварь почти сразу поняла, кто здесь добыча. Раздался треск сухожилий и костей, меня и инквизиторов забрызгала чёрная кровь безголового пса. Тварь обмякла, стихла, и я отбросил её тело подальше от Сойкина с товарищами.

Персик управился ещё быстрее и теперь с отвращением и брезгливостью, присущей всем кошкам, пытался стряхнуть со всех четырёх лап налипшую чёрную жижу.

Проход в другой план бытия оказался полностью под полупрозрачной кристаллической крышкой, более держать мечи в субстанции, когда-то являвшейся чёрной жижей, не имело смысла.

— Ну, что, тварь, ты осталась одна! Что теперь будешь делать? — я криво усмехнулся, Банши попила много крови у нашей компании, поэтому я не испытывал к утопленнице ни жалости, ни сострадания.

В ответ донеслись слова на французском, в них чувствовалась растерянность и толика страха. Банши вновь закричала, я закрылся посильнее от ментального воздействия, и меня почти не задела волна исходящего ужаса. Неудавшаяся невеста пятилась назад, она, не переставая, что-то говорила на своём певучем языке, темп речи ускорялся, а в голосе нарастало беспокойство. Банши нервничала, даже не знаю, как такое возможно…

Её руки вспыхнули мертвенно-зелёным, глаза загорелись бледно-жёлтым, Банши готовилась к бою. Персик вновь превратился в яркое пятно и попытался запрыгнуть на спину твари Изнанки. Банши, не видя моего кота, отбила выпад, а Персик чуть не угодил под удар светящейся руки, изменив направление движения в последний момент. Я вновь накинул пятое «скольжение», сократил расстояние до твари и ударил в живот. Банши двигалась медленно, но очень выверено, она отбила мой выпад в самый последний момент. Энергетическое поле вспыхнуло, по руке прокатилась боль, словно я засунул её в обжигающе холодный раствор.

Банши пыталась прижаться к стене, Персик не давал ей этого сделать, я же всё время угрожал твари спереди. Послышалась вновь французская речь, кажется, Банши пыталась с нами договориться… Нет, дорогая утопленница, тебе не следовало сюда приходить, и тогда…

Кот угрожающе зашипел, заорал и бросился в бой. Банши подставила правую руку под когти и челюсти моего питомца, а когда тот заглотил наживку, с силой ударила его левой. Персик жалобно мяукнул, закрутился в воздухе, отлетел к стене и с силой ударился об неё. На спине моего кота виднелись четыре глубокие рваные раны от когтей Банши. У меня сорвало все заслоны, я взревел раненым зверем:

— Ах, ты мразь недобитая! Я тебя сейчас…

Нет, я не ждал, когда Башни ко мне развернётся, скорее мои слова и действия происходили одновременно. Вряд ли тварь меня расслышала или вообще хоть что-то поняла, да и вообще успела хоть что-то понять… Я ушёл в «рывок» на пятом «скольжении», движения казались неестественно плавными, сам я словно находился в медовой патоке. Каждый шаг, каждый взмах рукой, приходилось совершать с усилием.

Я перехватил левую руку Банши, прямо за горящую огнём часть, завёл её за спину, выворачивая на излом. Моя кисть моментально отозвалась болью, и возникло желание отдёрнуть её, но я держал Банши намертво. Послышались слова, они звучали очень медленно, словно зажевало плёночную кассету или тварь оказалась изрядно пьяной. Но я продолжал действовать: второй рукой с силой вдавил в тело Банши Лозу Амитабха. Я вогнал деревянный меч по самую рукоять в тело утопленницы. Раздался дикий, невыносимый вопль, режущий слух и леденящий кровь. Сердце сжалось в клубок и не желало биться дальше, но я держал клинок и не выпускал тварь Изнанки.

По телу Банши начали прорастать зелёные побеги, они почти сразу распускались в маленькие цветочки с белыми лепестками и жёлтой серединой. Было сложно не узнать в цветах самые обыкновенные ромашки. Внутри тела утопленницы разгорался солнечный свет. Она замолчала, посмотрела на меня. Цветы поднимались всё выше, там, где я ударил мечом, тело превратилось в золотистый тёплый свет. Ростки добрались до зашитого красными нитками рта, нити лопались, а на лице утопленницы распускалась умиротворяющая улыбка. Вновь послышался её голос, теперь в нём не было ни угрозы, ни злорадства, но слышалась благодарность и лёгкая грусть. Душа, когда-то бывшая Банши, превращалась в свет, который заполнил всё пространство вокруг.