Эпизод 11

Журналистов оттеснило оцепление из охраны.

Мы спешно прошли к военному экипажу, который подлетел только для того, чтобы увезти нас отсюда, подальше от прессы.

Пока мы летели до «Мануфактуры Севера», в моей голове уже зарождалась легенда для генерала о том, как нам удалось закрыть червоточину. Ясное дело, что про моё настоящее имя там не было ни слова, но весь акцент делался на уникальном роде Бринеров.

Легенда должна была походить на правду, чтобы не пришлось слишком много врать.

Ни мне, ни Виринее.

Меня высадили прямо перед дверями магазина Троекурова, а Виринея жила в другом районе города, поэтому экипаж отправился дальше. Я уж понадеялся, что меня наконец-то оставят в покое хотя бы на пару часов, ровно до встречи с генерал-майором Чекалиным.

Но нет.

Не считая, что магазин Троекурова вместе с верхними этажами сразу же оцепили охранники, со мной из экипажа вышли двое здоровяков-ефрейторов. Один встал у входа в магазин, а второй отправился внутрь следом за мной.

— Это для вашей безопасности, господин Бринер, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд.

«И чтоб не сбежал и не болтал лишнего», — добавили его цепкие глаза.

На самом деле, если бы не куча свидетелей закрытия червоточины, то после больницы я бы уже сидел на допросе. Но мне позволили привести себя в порядок.

Хотя военных я отлично понимал и был готов терпеть сопровождение. На их месте я бы поступил так же, а может, и пожёстче.

— Ну наконец-то! Алексей! — В фойе магазина меня встретил обеспокоенный профессор Троекуров. — Ох, как же мы волновались!

Он будто не заметил рядом со мной высокого ефрейтора, и крепко меня обнял, похлопав по плечу. В фойе появился и его внук Семён — доморощенный сыщик.

Держа в руках очередной выпуск газеты с криминальной хроникой, парень смерил меня подозрительным взглядом.

— Как ты закрыл червоточину? — в лоб спросил он. — И почему вообще прыгнул в неё? Никто не прыгнул, а ты прыгнул. И почему именно за этой девушкой? Тебя что-то с ней связывает?..

— Никаких вопросов до официальных заявлений, господа! — тут же оборвал его ефрейтор.

Семён нахмурился, свернув в трубку журнал с криминальными хрониками.

— Семён! Мальчик мой! — возмутился профессор, да так правдоподобно, что даже не придраться. — Умерь своё любопытство! Дай Алексею прийти в себя! Он чуть не погиб! Мы всё узнаем позже, после официальных заявлений!

На самом деле по его глазам я видел, что профессор сам еле держится, чтобы не завалить меня вопросами на ту же тему, но понимал, что мне и слова не дадут сказать, пока я не встречусь с генералом.

Одно то, что мне позволили привести себя в порядок и встретиться с родственниками, уже вызывало у профессора благодарность.

— Я до сих пор поверить не могу, что ты выбрался! — продолжил он, оглядывая мою физиономию. — И выглядишь вполне здоровым!

Тут он был прав. На мне не было практически ни царапины — всё вылечили в военном госпитале.

— Спасибо, профессор, — поблагодарил я. — Ваш кинжал спас мне жизнь. И не раз. Отличная сталь.

— Пользуйся на здоровье, голубчик, — с улыбкой кивнул тот.

— Мне бы немного привести себя порядок. Пройду в свою комнату, если вы не против.

— Ну конечно! О чём речь! — воскликнул Троекуров.

И тут, будто случайно, он заметил ефрейтора, который сразу же сунулся к лестнице, ведущей на верхний этаж, в комнаты.

— Господин военный, не хотите чаю? — Профессор перегородил ефрейтору путь и заулыбался самой радушной из своих улыбок. — Окажите любезность. У нас такая радость! А вдруг это начало новой эпохи? Вы так не думаете?

О чём именно ефрейтор сейчас думал, он, конечно, не сказал. Лишь вежливо отказался от чая, слегка оттеснил профессора и снова двинулся за мной. Такого парня вряд ли можно было сбить с толку.

Но тут на лестницу выскочила Эсфирь.

— А-а-алекс!

Она кинулась по ступеням вниз и повисла на моей шее.

— Ты живой! Второй раз живой! Это невероятно! Осколки будущего ничего мне не сказали, как бы я ни спрашивала! Я чуть с ума не сошла! По всем каналам про тебя говорили! А на площадь нас не пустили даже близко! А ведь профессор так хотел…

Троекуров прокашлялся, перебивая откровения Эсфирь.

Потом он вдруг застонал и приложил ладонь к правой щеке.

— Ну что за напасть сегодня… зуб ноет, просто ужас…

— Вы едите слишком много мятного драже, дедушка, — тут же нашёл объяснение наш «доморощенный сыщик» Семён.

Профессор тяжко вздохнул и покосился на Эсфирь, а та схватила меня за руку и уже собралась отправиться со мной наверх, но ефрейтор попросил не общаться ни с кем наедине до официальных заявлений. Вообще ни с кем, даже с десятилетней сестрой.

Я еле отлепил от себя Эсфирь, но она всё же успела спросить шёпотом:

— Сбылось моё пророчество про послезавтра? Сбылось же?

— Никаких вопросов до официальных заявлений! — опять строго произнёс ефрейтор.

Эсфирь тут же надула губы.

— Даже про всякие пустяки, вроде пророчества, нельзя спрашивать?

— Никаких вопросов!

— Всё, иди, — с улыбкой сказал я девчонке. — И забери свою бусину, я её чуть не потерял.

Я сунул белую горошину в маленькую ладонь Эсфирь и накрыл своей ладонью. По моему движению она сразу поняла, что это что-то ценное.

Надо отдать должное, Эсфирь не растерялась и сделала вид, что это действительно её бусина.

— Ой, моя кругляшка! Ты нашёл её! — заулыбалась она. — Ты такой замечательный!

Я снова её обнял.

— Может, тебе поесть принести? — тут же предложила Эсфирь. — Сейчас всё будет! Нейзи такое рагу забабахала! Всё же вейги готовят, как боги, этого не отнять!

Счастливая и окрылённая, она сиганула по лестнице вниз так стремительно, что чуть ефрейтора с ног не сшибла.

Мне же наконец разрешили подняться наверх. Военный отправился за мной и, как только я вошёл в комнату, то он сразу же встал у двери. Хорошо, хоть снаружи, а не внутри.

Оставшись наконец без тотального сопровождения, я выдохнул и устало потёр лоб, замерев посреди комнаты.

Теперь предстояло самое главное — повернуть непростую ситуацию в свою пользу.

* * *

Через два часа к магазину Троекурова опять подлетели военные экипажи.

Сразу несколько, будто сопровождать им предстояло очень важное лицо.

Ещё бы.

Пока военные не выяснят, как я закрыл червоточину, меня будут сопровождать всегда и везде. И пока это был довольно вежливый конвой, несмотря на мой минусовой социальный рейтинг.

Интересно, какой рейтинг был у госпожи Ворониной?

Явно выше моего.

Зато она была из простолюдинов и к голубым кровям имперской аристократии, как Бринеры, отношения не имела.

Пока меня сопровождали к экипажу, я заметил толпы журналистов у магазина. Их оттеснили максимально далеко, но это не помешало особо пронырливым фотографам сделать снимки, как я выхожу из здания. Тем более все эти устройства теперь стали намного меньше размером, чем сто лет назад, и позволяли не таскать за собой треноги.

Хотя тут были не только журналисты, но и любопытные граждане. Толпа всё собиралась, даже несмотря на оцепление военных.

Наверняка, профессор Троекуров уже потирал руки, представляя, как такая популярность скажется на прибыли.

По пути к экипажу я внимательно оглядел толпу народа и ни разу не услышал фразу «Смерть Бринерам!», зато частенько доносилось слово «сенсация». Как же быстро меняется общественное мнение, буквально за пару часов просмотра новостей.

Выглядел я, кстати, вполне пригодно для такого ажиотажа.

Для встречи с генералом мне привезли костюм-тройку, из дорогой ткани и идеально сидящий по фигуре. Видимо, портные пошили его за эти часы специально для меня.

Да что там!

В магазин Троекурова приехал даже специальный парикмахер, который сделал мне стрижку и уложил мои непривычно белые, небрежно взъерошенные волосы в приличную причёску.

И вот, сидя в экипаже и пролетая над Изборском, я снова крутил в голове возможные вопросы генерала и собственные ответы.

Внезапно военный дилижанс набрал скорость и сменил направление на юг, за город. Сопровождающие экипажи полетели следом.

— Не волнуйтесь, господин Бринер, — обратился ко мне один из охраны, заметив, как я нахмурился. — Маршрут изменился. Встреча пройдёт не здесь.

— А где именно? — в лоб спросил я.

— Не волнуйтесь, — повторил ефрейтор. — Мы направляемся к пространственному коридору «Пятьдесят два», чтобы посетить один военный объект. Это займет не более получаса.

В ту же секунду все окна дилижанса, щёлкнув, закрылись ставнями. Теперь из салона нельзя было увидеть, куда именно полетел экипаж.

Я уже был готов к тому, что мне придется отбиваться, но этого не понадобилось.

Через несколько минут дилижанс приземлился — это я почувствовал по мягкому толчку. Но окна так и остались закрытыми, и куда именно мы прилетели, оставалось загадкой.

Я не стал спрашивать, что значит «пространственный коридор», хотя раньше никогда о таком не слышал. Похоже, это было что-то вроде портала. Точнее, сеть порталов.

Недурно.

В наше время о подобном передвижении даже не мечтали.

Когда я вышел из машины, то увидел вокруг себя лишь полумрак ангара для военных дилижансов.

Меня сопроводили к неприметным дверям, потом — по коридору и лестнице, затем опять по коридору. Провели через пару аскетичных залов без окон и почти без мебели.

Когда мы наконец остановились перед входом в ещё один зал, оттуда вышла уже другая группа охраны. Именно они и пропустили меня в зал. Уже одного.

Там, за большим рабочим столом, сидел тот самый генерал-лейтенант Чекалин. Его нашивки и погоны, да и весь вид — не дали в этом усомниться.

Это был мужчина невысокий, зато крепкий в плечах. Он курил внушительную трубку, выпуская сиреневый дымок из ноздрей и рта.

За соседним столом сидел его секретарь, с короткой бородкой, худой и бледный. Перед ним стояло устройство с экраном. Бородач активно тыкал в него пальцами, но стоило мне войти, как он поднял взгляд на меня и замер. В его глазах тоже читалось слово «сенсация», а ещё — вопрос: «Как этот малохольный Бринер вообще закрыл червоточину? Не водит ли он нас за нос?».

— Ваше превосходительство, — обратился я к Чекалину, — Алексей Бринер…

Он не дал мне договорить. Поднялся из-за стола и указал на кресло напротив.

— Прошу вас, Алексей Петрович. Не будем терять времени.

Надо же. «Алексей Петрович».

Вежливый напор военных продолжался. В зал тут же принесли поднос с кофейником и чашками.

По углам я заметил такие же устройства, какие видел у журналистов во время съёмок, только миниатюрные. Значит, велась запись всего, что тут происходило.

— Генерал-лейтенант Чекалин Иван Иванович, — представился генерал, пока помощник разливал кофе. — Спасибо, что прибыли, господин Бринер.

Когда дань этикету была отдана, Чекалин уселся на место и, не притронувшись к кофе, сразу приступил к вопросам.

— Расскажите, Алексей Петрович, как вам это удалось? Никому в мире не удавалось, а вам удалось. Как вы это сделали?

Он не стал ходить кругами и ничего добавлять, а просто ждал прямого ответа на прямой вопрос. Из его ноздрей порой вырывался сиреневый дымок от трубки, которую он держал в зубах и будто не замечал её.

Я прокашлялся, сделав вид, что робею перед высоким военным начальником. Как-никак теперь я был подростком, якобы не имевшим дело с высокопоставленными лицами государства.

— Мы не закрывали червоточину, Ваше превосходительство. Мы с Виринеей Антоновной просто пытались выжить. Когда мы провалились в яму, то не знали, что нас ждёт. Понимали только, что нам нужны силы, а у меня не было даже первого ранга гладиатора. Госпожа Воронина помогла мне повысить силы. По решению суда, мне нельзя покупать радонит, но в тот момент нам нужно было хоть что-то предпринять. У девушки нашёлся с собой радонит, и она отдала его мне. Весь. Три капсулы. Она не знала, что я нарушаю предписание суда…

Чекалин поднял руку и сумрачно произнёс:

— Оставим предписания суда, Алексей Петрович. Обстоятельства чрезвычайные, мы понимаем. Просто расскажите, что вы сделали. Всё по порядку.

Ну я и рассказал.

Конечно, свой вариант событий.

Вместо амулета Виринеи с чистым эфиром и ритуалом отрубания руки в моей истории появился обычный радонит. Вместо Ордена Феофана и сказания про Мёртвого Князя — просто случайный визит в пекарню Мефодия, куда мне не посчастливилось зайти выпить кофе. Я был уверен, что сам Мефодий вряд ли поведал военным про малиновый кекс. Он хоть и был големом, но всё же с интеллектом.

Получалось так, что я совершенно случайно оказался в пекарне.

И в яму прыгнул за случайной девушкой, ведь сначала я точно так же кинулся спасать молодого пекаря. Тут не подкопаешься.

Вывод напрашивался один: я не смог пройти мимо, видя, что кто-то в опасности. На самом деле, так и было. Я действительно кинулся спасать этих людей, просто потому что мог это сделать.

Но потом мой рассказ стал настолько интересным, что генерал-лейтенант аж трубку перестал курить, просто зажав её в зубах.

— Именно в тот момент, когда я употребил радонит, — продолжал я, — Виринея увидела, что моё тело вдруг стало полупрозрачным. Если честно, мы оба напугались. Но потом я вспомнил, что мои предки были сидархами. Видимо, в момент стресса проявилась магия предков. Сейчас это направление запрещено, но в яме мне было уже не до выбора. Я даже не знал, как эта магия работает, но решил попробовать пройти через перегородку вглубь туннеля. И у меня получилось.

Чекалин наконец выдохнул дым из ноздрей.

— Хм. Продолжайте, Алексей Петрович.

Дальше я вообще мог наврать всё, что угодно. Потому что Виринея не знала, что я видел внутри червоточины. Никто не видел.

Но врать я не стал. Лишь кое о чём не договорил.

Например, о том, что в коридоре туннеля нашёл чистый эфир и неплохо пополнил силы — пока не время об этом рассказывать.

Также не стал упоминать и про Сердце Силы, которое забрал себе. Оно лежало сейчас в кармане у Эсфирь, а на неё можно было положиться. Девчонка неглупая.

Чекалин внимательно меня слушал, а его секретарь следил за тем, как машинка с экраном на его столе сама собой печатает и фиксирует все мои слова. Видимо, машинка тоже имела интеллект и преобразовывала услышанное в текст (технологии меня всё больше удивляли).

Ну а когда мой рассказ дошёл до того, что внутри червоточины я увидел Изборск, то генерал-лейтенант привстал с кресла и сощурился.

— Не совсем понял. Повторите, Алексей Петрович. Вы… увидели Изборск? Вы уверены?

— Да, Ваше превосходительство, — кивнул я. — Мне и самому в тот момент стало жутко. Но я всё же продолжил исследовать место. Оказалось, что это кусок города, который будто выдернули из бытия. Он застрял вне времени и нашего пространства. Будто это другое изменение или вроде того.

Курительная трубка чуть не вывалилась изо рта генерал-лейтенанта.

Он кашлянул и сел обратно в кресло.

Тяжело так сел, под грузом моего рассказа, в который ему не очень-то хотелось верить.

На его месте никто бы не поверил, и от того рассказ выглядел ещё более правдоподобным. Ведь, чтобы наговорить такое, нужно быть либо психом, либо действительно это увидеть.

С другой стороны, Чекалин мог подумать о том, что молодой Бринер — больной придурок, или стукнулся головой, или сочиняет всякую ересь, чтобы привлечь к себе внимание.

Да и подтвердить мои слова было некому.

— Там были мутанты… немного: пара человекоподобных и несколько птиц, — добавил я совершенно уверенным тоном. — Они от чего-то мутировали, стали бешеными и набросили на меня, как только почуяли. Мне пришлось их убить. И как только я уничтожил последнего, то червоточина начала рушиться. Я побежал обратно через туннель, добрался до Виринеи, и мы вместе смогли выбраться наверх. А дальше вы знаете.

Чекалин покосился на своего секретаря.

Тот наблюдал за экраном и выглядел ещё более ошарашенным, чем его начальник. Наверняка, печатающая машинка тоже была в шоке.

Генерал-лейтенант попросил меня ещё раз рассказать всё, что я видел. Потом — ещё раз, но в другом порядке. Потом принялся уточнять детали. Он гонял меня по моей же истории, пытаясь поймать на лжи, но в итоге ничего не добился.

По большому счёту, я и не врал ему о том, что видел. Солгал лишь насчет числа мутантов и насчет радонита, чтобы не подставлять некромантку с её сомнительным амулетом, да и себя заодно. Ну и насчёт эфира и его источника не сказал.

А вот на силе сидарха, случайно проявившейся в момент стресса, специально акцентировал внимание. Иначе я бы всё равно никак не объяснил, как прошел сквозь туннельную перегородку, которая всех убивает. К тому же, мне нужно было, чтобы мне разрешили Путь Сидарха, как единственному, кто может его продолжить.

По сути, я набивал себе цену. Делал себя незаменимым.

Была у меня и ещё одна просьба к Чекалину, но я решил сделать так, чтобы он сам мне это предложил, как единственную альтернативу. А пока пусть сначала хотя бы переварит информацию.

Чекалин откинулся в кресле и хмуро уставился на меня.

Затем выдвинул ящик стола и достал мой кинжал в ножнах. Тот самый кинжал Троекурова, спасший мне жизнь в червоточине. Скорее всего, они уже проверили этот нож и его создателя настолько тщательно, насколько возможно.

Генерал-лейтенант положил ладонь на оружие, но пока не спешил отдавать.

— Значит, именно этим кинжалом вы и убили всех мутантов? — В его голосе послышалось сомнение.

Любой бы на его месте сомневался.

Перед ним сидел парень, практически подросток, который не имел права повышать ранги и заниматься с наставниками. Тогда как он в одиночку умудрился уничтожить не самых слабых существ?

— В это сложно поверить, я понимаю, — кивнул я, бросив взгляд на кинжал под ладонью Чекалина. — Но мне надо было выжить, а в такие моменты человек способен на невозможное. К тому же, внезапно проявившаяся магия сидарха меня усилила. Меня и моё оружие. И вы видели, с какими ранами я вернулся. Для меня бой не был лёгким, как могло бы показаться.

Больше я ничего не стал добавлять.

Даже если Чекалин мне не поверит, то сто раз проверит мои слова позже. Только всё рано ничего не выяснит. Разве что отправит меня в ещё одну червоточину.

У меня на этот счёт были свои планы. Я направлял генерал-лейтенанта к определённому решению, которое нам обоим было удобным.

Чекалин сощурился.

— Что же, Алексей Петрович, признаюсь честно, во всё это сложно поверить. Но теперь у нас есть хоть какая-то информация. Однако её предстоит проверить. С госпожой Ворониной мы уже беседу провели, и она ждёт вас в городе для ещё одного дела. Её рассказ отчасти сходится с вашим, но она всё же не видела того, что видели вы. И тут только один вариант проверить, что ваши речи не опасны, и что вы не лжёте.

Он быстро перевёл взгляд на помощника и велел:

— Жан Николаевич, попросите сюда Провидца Евгения.

* * *

Через минуту парадная дверь распахнулась, и в зал вошёл высокий мужчина в очках и во всём чёрном: на нём был идеально пошитый и дорогой костюм, а в руках он держал чёрный мешочек, похожий на кисет.

Это был размеренный и серьёзный человек.

По одному его виду можно было догадаться, что это сильнейший пророк Пути Истис.

Тот самый Провидец Евгений.

На его лбу, между бровей, имелся знак — белая магическая точка. Такая отметина появлялась у пророков, когда они достигали наивысшего ранга.

У Пути Истис, как и у других Путей магии, рангов было двенадцать (кроме сидархов — у них имелось тринадцать).

Значит, это был пророк двенадцатого ранга.

Такие маги всегда были на вес золота. Иногда они работали с силовиками и Тайной полицией. Помощь высокоранговых пророков была настолько ценной, что давала возможность стратегически предвидеть последствия важных решений, вплоть до приказов главнокомандующего.

Именно таким и был Провидец Евгений.

Он мягко улыбнулся Чекалину, затем — мне и секретарю.

— Господа, доброго дня. — Его серые проницательные глаза вернулись к моему лицу. — Могу я проверить вас Пылью Грядущего, господин Бринер?

Его спокойный голос действовал умиротворяюще. Наверняка, он бы смог унять даже самые расшатанные нервы.

Что же насчёт Пыли Грядущего, то меня уже однажды проверяли таким способом, в далёком детстве, когда мне было лет семь, не больше. Отец привёл Провидца, такого же спокойного и мудрого (правда, не в таком модном костюме). Но что именно показала его проверка, мне так и не сказали. Лишь отец помрачнел тогда.

И вот сейчас на меня смотрел ещё один великий пророк и предлагал Пыль Грядущего. Никогда бы не подумал, что со мной такое случится дважды.

Я глянул на его чёрный кисет в руке. Значит, вот что у него там хранилось.

— Проверяйте, Провидец Евгений. Почту за честь. — Я поднялся с кресла и поклонился пророку. — Во имя Вечной Веры и Провозвестника Света.

Обращение по древнему канону ему понравилось, но в то же время он удивился, что молодой парень знает такие слова.

Улыбнувшись, он направился ко мне, на ходу чуть засучив рукава пиджака.

На его правой руке, выше запястья, я заметил татуировку. Голова какого-то мифического существа — женщины со змеями вместо волос. И это явно не относилось к магическим знакам Пути Истис. Больше походило на наколку из бурного прошлого. Неожиданно было увидеть такое на руке у самого настоящего Провидца.

Подойдя ко мне, мужчина растянул нить на кисете и снова заговорил:

— После проверки я скажу вам только несколько фраз и вы можете понимать их, как сочтёте нужным, по силе своей веры. Нам необходимо знать, не опасны ли ваши речи для будущего, и не лжёте ли вы.

Я не стал напрягаться. На самом деле, Провидцы не умели читать мысли, они могли лишь видеть, как влияют одни события на другие. Мне и самому это было интересно.

Он положил руку мне на плечо и попросил сесть в кресло.

— Не закрывайте глаза, прошу вас. Вы должны видеть Пыль Грядущего, а она — вас.

После этого он сунул пальцы в кисет и взял щепоть пыли. Она была серого цвета. Не знаю, как её создавали, это всегда было тайной пророков высшего ранга, о которой они не просто молчали. Они не могли её рассказать, даже если бы захотели.

— Приготовьтесь… — тихо произнёс Провидец, поднося руку с пылью к моему лицу. — Не закрывайте глаза, смотрите перед собой.

Мне невольно вспомнилось, как в детстве я точно так же сидел в гостиной дома Бринеров, на роскошном красном диване, и точно так же смотрел перед собой.

Отмахнувшись от невольных воспоминаний, я сосредоточился на настоящем.

Видят боги, я никому не хотел зла, и Провидец должен это узреть.

Он поднял руку выше, и с его пальцев посыпалась Пыль Грядущего. Как пепел перед лицом, пыль всё сыпалась и сыпалась, летя вниз и растворяясь в воздухе.

Пророк взял из кисета всего щепотку, но казалось, что сыпется намного больше. Пыль будто множилась и никак не могла остановиться.

Так прошло около минуты, хотя в этот момент я не думал о времени. Я думал о своём прошлом и будущем, о роде Бринеров, о маленькой Эсфирь, которая осталась где-то без присмотра.

Странно, что о своём последнем ранге я вспомнил в последнюю очередь…

— Да, всё так, Иван Иванович, — вдруг тихо сказал Провидец, обращаясь к генерал-лейтенанту. — Его сегодняшние речи не опасны для государства. Он гражданин своей страны и желает ему лишь блага, а грядущее рисует его великие подвиги. У вас есть шанс дать ему проявить себя, и вы никогда не пожалеете об этом. Но он опасен для трёх других вещей.

Пыль Грядущего перестала сыпаться с его пальцев, и Провидец опустил руку, тщательно завязал кисет и убрал его в карман.

— И для чего же я опасен? — опередил я вопрос Чекалина, подняв глаза на пророка.

Провидец Евгений чуть склонился к моему лицу.

— Первое — для умерших врагов. Второе — для одной из половин мира, но какой именно, неизвестно. И третье — для самого себя.

Я нахмурился. Первое звучало как бред: как можно быть опасным для уже умерших врагов? Второе серьёзно настораживало. Меня уже обвиняли в уничтожении эфира и источников, а теперь настала очередь половины мира. Ну и третье… про третье мне добавить было нечего.

— И что это значит? — уточнил я у Провидца.

— Я предупреждал, что мои фразы вы можете понимать, как посчитаете нужным. Но говорят, второго шанса судьба не даёт, пока вы сами его не возьмёте. Подумайте об этом.

Он произнёс это так, будто знал про меня больше, чем я сам. С пророками всегда было сложно, во все времена.

Провидец Евгений кивнул генерал-лейтенанту. Причём кивнул определённым образом — это был особый знак между ними, говорящий что-то вроде «Парень годен, всё в порядке».

Затем он развернулся и направился к выходу. Такой же спокойный, мудрый и размеренный. Лишь его бунтарская татуировка на руке не вписывалась в образ великого праведника Пути Истис.

Чекалин дождался, когда пророк выйдет, и глухо кашлянул в кулак.

— Что ж, господин Бринер, это меняет дело.

Он поднялся из-за стола и указал на боковую дверь зала.

— Попрошу пройти со мной. Мне нужно кое-что вам показать. Оно прямо здесь…