Эпизод 10

Меня швырнуло назад взрывной волной.

Тело прошило осколками, мириадами стеклянных крошек и кусочков. Часть из них прошла сквозь меня, но часть порезала тело.

Мне не хватило ранга сидарха, чтобы пропустить через себя столько стекла.

— Ах ты… мать твою… — Я перевернулся на живот, тут же ощутив, как по призрачному телу засочилась кровь от порезов.

Настоящая красная кровь.

— Хозяин… хозяин… — забеспокоился Абубакар.

Подо мной затряслась земля.

Стоило источнику взорваться, как всё, что тут есть, начало рушиться. Зашатались деревья, потрескалась земля, задрожали здания.

Вот теперь надо было уходить.

Но меня потянуло к тому месту, где взорвался источник. Не знаю, что я хотел там увидеть. Я даже не понимал, почему Сердце Силы взорвалось. Неужели из-за того, что я к нему приблизился?

— Хозяин!!! — заорал мне в спину Абубакар. — Ты куда⁈ Бежать надо в другую сторону!

Оставляя капли крови на траве, я ринулся к месту взрыва.

И…

Чутьё меня не подвело!

В клубах эфира и стеклянной пыли над землёй завис источник, но теперь размером с горошину. Он блестел, как жемчужина, и вращался вокруг своей оси. Сердце Силы уменьшилось и больше не источало эфир, будто запечаталось само в себе, и теперь ждало своего часа, чтобы снова стать полноценным.

Я ошалело уставился на уменьшенное Сердце.

Нет, это был совсем не тот источник под номером 380, который имелся когда-то в Изборске. Кажется, этот был менее сильный. Пока я не смог определить, какой именно из пятисот Сердец вижу перед собой в уменьшенном виде.

— ХОЗЯИН! — истерично воззвал Абубакар к моему благоразумию. — ВАЛИТЬ НАДО!!! А то нас тут шпили-уили!!

Я быстро протянул руку и взял источник пальцами. Холодный и гладкий. Затем положил его во внутренний карман пиджака, тщательно застегнул на молнию и только потом сорвался на бег, в сторону выхода.

Всё вокруг рушилось.

Пару раз я чуть не провалился в разломы, а один раз прямо передо мной рухнула стена здания. Лишь ловкость сидарха и состояние призрака позволили мне добежать до выхода целым.

На бегу я выставил руку в сторону.

— Абу! Домой!

Фантом моментально скрылся в моей ладони, а через пару секунд я уже проходил через перегородку-мембрану. Она так и не открылась. Видимо, всему виной было моё появление — я забрал источник, лишая червоточину силы, и теперь она работала не так, как обычно.

За считанные секунды мне удалось промчаться по туннелю, с мечом наперевес. Впереди меня ждала вторая перегородка-мембрана.

Она тоже стояла закрытой.

А это значило, что оставшаяся за ней некромантка не должна была пострадать. О ней я подумал как раз в тот момент, когда моё полупрозрачное тело проникло через перегородку…

А в следующее мгновение увидел, как мне в голову летит изящная гиря на подвесе.

— Во-о-о-у-у… — Я успел пригнуться, а гиря пронеслась над моей макушкой так близко, что задела волосы.

— Ой… это ты? — выдохнула Виринея.

Эта придурошная меня чуть не зашибла! Опять!

Она быстро отошла от растерянности и поспешила добавить едкое:

— Я ждала монстров и почти не ошиблась.

Я выпрямился, бросил взгляд на кистень в её нежных девичьих руках и пробормотал, переведя дыхание:

— Возьми лучше топор, с ним ты лучше смотришься.

Она сощурилась, собираясь что-то съязвить, но тут разглядела на мне кровь.

— Алекс! Ты ранен…

Девушка бросилась ко мне, но успела сделать только шаг.

Позади меня затрясся туннель. Яма вокруг нас затрещала. Внезапно мембрана-перегородка раздвинулась, а то, что мы увидели за ней, заставило нас замереть от ужаса.

Туннель схлопывался.

Стены, увитые нитями, сдвигались с грохотом и гулом, нити скрепляли всё в единое целое. Червоточина закрывалась…

— Уходим! Шевелись! — Я убрал эктоплазму с кинжала и быстро сунул его в ножны, схватил Виринею за руку и рванул наверх, к краю ямы.

Прямо на ходу я вышел из состояния призрака и теперь мог не беспокоиться, что кто-то увидит меня сидархом.

— Погоди! — Девушка кинулась к сумке с оружием своих товарищей из Ордена и взяла оттуда только топор.

Затем снова взяла меня за руку. Причем настолько крепко, что я удивился. Теперь эта мрачная стерва была готова доверить мне свою жизнь целиком и полностью. Она ничего не спрашивала, не перечила и не язвила. Она выполняла всё, что я ей говорил.

Сказал: держись за меня — она держалась.

Сказал: цепляйся за выступы — она цеплялась.

Сказал: убери от моего лица свой некромантский топор — она убирала.

Так мы и карабкались наверх, пока не добрались до перекрытого выхода.

Зеркальная перегородка-крышка, что не давала выбраться из ямы, сейчас дрожала. Её пластины блестели и текли, будто начали плавиться.

Прижимая девушку к себе одной рукой, я стоял на каменном выступе, на отвесной стене и ждал единственного момента, чтобы выбраться. Под нами продолжала схлопываться червоточина. Всё тряслось, сыпалось и дрожало, пахло пылью, снизу несло холодом.

— Алекс… — почти беззвучно прошептала Виринея, касаясь холодными губами моего уха и крепко цепляясь за меня. — Ты закрыл червоточину… я не знаю, что именно ты там видел, но ты первый, кто смог закрыть её… это значит, что ты… — она выдохнула мне в ухо: — … избранный. Феофан был прав.

Она даже перед смертью думала про своего Феофана, сектантка хренова.

Задрав голову, я продолжал внимательно наблюдать за перегородкой.

Та мутнела и покрывалась мелкими трещинами.

— Если выживем, то допроса нам не избежать, — быстро предупредил я. — Говори, что ты дала мне радонит. У тебя оставалось три штуки в кармане фартука, ты все их отдала мне. И ты не знала, что я нарушаю предписание суда, употребляя радонит. Ты вообще впервые меня видела и не знала, что я Бринер, пока я не представился. Потом ты увидела, что я становлюсь полупрозрачным и что сам от этого в шоке. Всё остальное можешь рассказывать как есть. Поняла?

Она перевела дыхание и крепче ко мне прижалась.

— Хорошо. Я умею правдоподобно врать.

— Это у вас семейное, — прошептал я.

Виринея не услышала мой едкий комментарий. Внизу, прямо под нами, с грохотом закрывалась червоточина, нити скрепляли стены ямы, будто сшивая их между собой, трещали и гудели, срастаясь всё крепче и приближаясь всё быстрее.

Выбора у нас было немного.

Если не успеем уйти, то останемся замурованными навсегда, будь я хоть сто раз избранным.

И вот когда нити уже начали подбираться к нашим ногам, а холод, гонимый из закрывающейся червоточины, окатил снизу так сильно, что мороз пронёсся по коже, зеркальная перегородка наконец треснула и разбилась.

— Вперёд! — Я подтолкнул девушку вверх, подсаживая себе на плечи.

Она ловко вскарабкалась по мне, а её короткое платье официантки задралось, открывая мне занимательный вид ягодиц, обтянутых в розовые трусики с сердечками.

Ну да, некромантка с топором и в трусиках с сердечками. Но об этом диссонансе я решил не задумываться. Не до этого. Самой девушке тоже было не до этого. Она бы и без трусов наверх полезла.

Как, собственно, и я.

Мы вскарабкались на край ямы в самые последние секунды закрытия червоточины. Вывалились наверх. Яма за нами полностью схлопнулась, с грохотом и треском объединив края своего кратера, снова раскурочив уже переломанный асфальт и окончательно похоронив несчастную пекарню Мефодия в своей утробе.

Всё вокруг заполонили густые клубы пыли.

— Алекс… эй… — Виринея нащупала моё плечо, будто убеждаясь, что я тут, рядом. Её пальцы скомкали ткань моего пиджака. — Мы живы… живы… Алекс…

В её голосе я уловил благодарность и восхищение.

— А ты надеялась… к-ха… умереть и не выйти сегодня на работу? — выдавил я, закашлявшись.

Она приподнялась и пристально посмотрела на меня, вся в пыли и грязи. К ней снова вернулась холодная надменность (ладно, уже не такая холодная).

— Оставь чёрный юмор некромантам, Бринер. Ты безнадёжен.

Это всё, что мы успели друг другу сказать.

Пыль немного осела и открыла грандиозную картину: маленькую площадь и ближайшие улицы заполонили военные, готовые отразить атаку неизвестных врагов из червоточины.

И теперь вся эта армия была не просто в шоке.

На ошеломлённых лицах читалось однозначное: «Это же Бринер! Сын тех, кто открыл червоточины! Но теперь он закрыл одну из них!»…

* * *

Всё оружие, что имелось сейчас у военных, было направлено на нас: меня и Виринею.

И тут нас ждало только два варианта: либо арестуют прямо сейчас, либо…

— Убить их! Это мутанты! — выкрикнул кто-то.

Так торопливо выкрикнул, будто боялся не успеть. Но кто именно это был, я не разглядел — его закрывали ряды военных.

— НЕ СТР-Р-РЕЛЯ-ЯТЬ! — послышался громкий и рычащий приказ уже с другой стороны. — УВЕСТИ ИХ ИЗ ЗОНЫ!

Властный голос прогремел на всю площадь, а потом первые ряды военных расступились, пропуская вперёд высокого мужчину из штаб-офицеров.

Ни красные кудри, ни розовая кожа, ни три коротких рога на лбу, ни родимое пятно во всю щеку не вызывали желания над ним смеяться.

Это был представитель не человеческой расы, а лювин.

И такое не укладывалось в голове.

Обычно эти утончённые существа с Нео-стороны выбирали мирные профессии, в искусстве, образовании и особенно медицине, но никак не в силовых структурах. Это противоречило нежной природе лювинов.

Но этот был явно не из таких.

Знаки отличия выдавали в нём бригадира из маг-артиллерийских войск Императорской армии. Как он вообще добрался до такого звания в неродной стране? За особые заслуги?

Я окинул взглядом его одежду.

Всё же за сто лет и в военной форме кое-что поменялось, к тому же, в моё время вензеля Его Величества на погонах были бы другими — «Н-I», что значило бы «Николай Первый».

Сейчас же на погонах я заметил «А-II». Это значило «Алексей Второй». Так звали нового Императора.

Пока бригадир и его помощники (кстати, лювинов среди военных я больше не заметил) направлялись к нам, я еле поднялся и помог встать Виринее. Голова кружилась, раны ныли по всему телу, но я всё же поправил на себе грязный и изрезанный осколками пиджак, прикрывая пропитанную кровью рубашку, а сам быстрым взглядом скользнул по толпе военных, выискивая того, кто предложил нас сначала убить, а потом уж разбираться.

Он мне был сейчас интереснее бригадира-лювина.

Пока нас окружали спецотряды и отводили подальше от закрытой червоточины, наконец появился и тот самый крикун.

Он протиснулся между плотных рядов солдат и тоже направился в мою сторону. В дорогом костюме, худой, как палка, брюнет, с крупным орлиным носом и значком на груди. Разглядев его, я внутренне напрягся — это был чиновник из гражданских.

Статский советник.

Что он вообще тут забыл и какое право имел рот открывать там, где командует другой?

Бригадир-лювин тем временем подошёл ко мне и Виринее.

Я не стал его разглядывать слишком уж пристально. Кивнул и представился первым:

— Бринер Алексей Петрович, Ваше высокородие. Маг Пути Динамис.

Виринея прочистила горло и тоже представилась:

— Воронина Виринея Антоновна, Ваше высокородие. Путь Эреба.

Девушка чуть присела, приветствуя военного. В разорванном и грязном платье официантки это смотрелось не совсем уместно. Видимо, бригадир тоже об этом подумал, поэтому коротким жестом попросил своего помощника накинуть на девушку солдатский китель.

— Бригадир Скалозуб Глеб Николаевич, маг-артиллерийская бригада Его Величества, — представился он, глядя на нас обоих быстрыми ястребиными глазами.

Я даже удивился, что лювина с Нео-стороны зовут Глеб Скалозуб. Как будто он местный и здесь родился. И говорил он без акцента.

— Что ж, господа, — добавил он, — скажу честно, это неожиданно. Мы вас уже похоронили. Рады, что вы живы.

Естественно, что он не только нас похоронил, но и отлично знал, кто мы такие, а также — всю нашу подноготную. Ему давно доложили о том, кто именно свалился в червоточину.

Но главного он, конечно, знать не мог.

А именно: как мы, двое непонятных магов, умудрились закрыть червоточину. И почему она вообще закрылась. А ещё — не заразились ли мы чем-нибудь в этой яме или не собираемся ли мутировать, например.

Бригадир не стал выяснять это здесь.

Ну а я внутренне был рад тому, что на площади имелось столько свидетелей, и теперь просто так на допрос под белы рученьки нас не уведёшь. На глазах у народа я и Виринея спасли город, и бригадиру приходилось с этим считаться.

Его проницательные глаза ещё раз осмотрели нас с головы до ног, взгляд остановился на моём кинжале, торчащем из ножен на голени, а потом снова вернулся к моему лицу.

— Прошу пока не общаться с прессой, господа.

Прозвучало это не как просьба, а как приказ. На его месте я бы тоже ограничил прессу до официальных заявлений.

И тут позади лювина появился тот самый статский советник.

— Глеб Николаевич, позвольте уточнить один момент. — Голос у советника был холодный, а манеры давали понять, что этот человек не привык торопиться без причины.

Значит, причина у него была, чтобы кричать, не разобравшись: «Убить их! Это мутанты!». И это точно не страх.

Бригадир обернулся.

— Давайте обсудим позже, господин Стрелецкий. Обстановка не благоволит. Сами понимаете, Степан Натанович.

Советник нехотя замолчал, ну а я ещё раз окинул его взглядом. Напряжение во мне выросло вдвое.

Значит, это «господин Стрелецкий».

Тот самый вице-губернатор, которого так опасался профессор Троекуров.

Все сомнения отпали, когда наши взгляды встретились. Это точно был отец того здоровяка с арены. И он тоже был друидом Пути Дендро.

Но сейчас ситуацией владел именно бригадир Скалозуб. Он-то и взял всё в свои руки:

— Сейчас вы сдадите своё оружие, которое вам вернут позже, и отправитесь в госпиталь, а далее приглашаю вас, Алексей Петрович, и вашу спутницу, госпожу Воронину, на аудиенцию к генерал-лейтенанту Чекалину. Сегодня, в шесть вечера. Не откажите в любезности.

Последнюю фразу он сказал по этикету — его просьба даже близко не предполагала отказа, как и любезности.

Но все тут понимали, что Бринеры — аристократы, хоть и с низким социальным рейтингом, обнищавшие и гонимые. Это значило, что при свидетелях обращаться с ними официальному лицу следует вежливо.

А ещё все понимали, что встреча с военными должна состояться как можно скорее. Бригадир и так проявлял чудеса терпения, разговаривал уважительно и с достоинством. Оно и понятно: куда эффективнее расположить к себе, чем запугать и заставить.

Я даже ощутил некоторое уважение к этому бригадиру — он сориентировался быстро и сделал всё правильно, насколько был в полномочиях. Даже вице-губернатору по носу щёлкнул, хотя, по сути, они были одного класса чины.

— Мои помощники вам всё объяснят и сопроводят в госпиталь, — добавил Скалозуб. — Ну а я рад, что всё обошлось. Очень рад. — Он кивнул. — Господин Бринер, госпожа Воронина, ждём вас на встречу.

Бригадир развернулся и вместе с советником Стрелецким спешно скрылся за рядами военных.

Те расходиться пока не собирались.

Мало ли, вдруг червоточина ещё откроется. Её ведь вообще впервые закрыли, так что никто не знал, что будет дальше. Даже я не знал, что будет дальше, не то, что все остальные.

Я посмотрел вслед удаляющейся спине статского советника, худой и ровной.

Никаких сомнений, что его сынок два дня назад послал наёмников, чтобы прикончить меня в подворотне и взорвать съемный дом семьи Бринер, а потом ещё и отправил менталиста «упаковать» меня в гостинице.

Не знаю, участвовал ли в этом его папа, но то, что сегодня на площадь он не зря пришел — это очевидно.

Знал ведь, что в червоточину провалился Алексей Бринер, а Стрелецкому надо было убедиться, что я уже не выйду. Но я взял — и вышел. И теперь, пополнив силы эфиром, мог уже кое-что противопоставить своим врагам.

Советник, будто почуял, что я всё ещё на него смотрю, и обернулся. Наши взгляды опять встретились.

— Алекс… эй… — тихо окликнула меня Виринея. — Надо уходить.

Помощники Скалозуба увели нас с площади к медикам, по пути объясняя, куда и во сколько надо явиться на допрос (ой, на аудиенцию), какой должна быть одежда, этикет и всё прочее.

Нас естественно обыскали, забрали всю одежду, но белая горошина в моём кармане после осмотра не привлекла внимания. Она не источала никакой магии, не была драгоценной и выглядела, как бусина из дешёвой бижутерии. Я сказал, что это принадлежит моей десятилетней сестре.

А вот кинжал у меня сгребли сразу. Обещали вернуть, хотя я не особо надеялся. Любимого топора Виринею тоже лишили.

Все мои порезы на теле вылечили быстро. Спасибо отдельной бригаде лекарей-лювинов. Таких искусных и сильных врачей видеть мне давно не доводилось. Они точно были на своём месте и мастерски владели магией с тёмным эфиром. Они бы и мёртвого подняли, если бы его ждала аудиенция у генерал-лейтенанта Чекалина.

На моём лице даже царапин не осталось, будто я никуда и не проваливался.

После осмотра, лечения и тщательной проверки всего тела, нам дали наконец отдохнуть в палате, уже в госпитале. Меня и Виринею почти сразу разъединили, но позже позволили встретиться в коридоре.

Ни родственников, ни кого-то ещё к нам не пускали. При этом почти всегда рядом находились сопровождающие из военных. Я и Виринея при них ни слова друг другу не сказали о том, что конкретно было в червоточине. Только общие фразы, вроде: «Это ужасно», «Не верится, что мы выбрались» и «Что это вообще было?».

Мы даже обнялись для вида. Не крепко и совсем не по-дружески, но с облегчением. Девушка лишь прошептала мне на ухо благодарное: «Спасибо».

Ни звука про сидархов, Мёртвого Князя, сказителя Феофана и передачу силы через амулет некромантки.

Виринея была не дурой и отлично понимала, чем такая правда может обернуться.

После подтверждения, что мы не заражены, не мутированы и практически здоровы, нас наконец отпустили, чтобы подготовиться к встрече с генерал-лейтенантом Чекалиным.

Отныне моё положение должно было сильно измениться, и этот шанс я упускать не собирался. Но перед этим мне надо было осмыслить всё, что произошло в червоточине.

На входе из больницы нас встретила толпа журналистов.

— Господин Бринер! — раздалось на разные голоса. — Господин Бринер! Уделите всего минуту! Господин Бринер!

Замерцали вспышки камер.

Забавно. Буквально пару дней назад все, кому не лень, орали: «Смерть Бринеру!», а теперь — «Господин Бринер, уделите всего минуту!».

Пророческое «послезавтра» перевернуло всё с ног на голову. И до его окончания оставалось ещё время…