Эпизод 9

Меня сложно было чем-то удивить.

Но когда я проник через мембрану, то удивился. О-о-очень удивился.

Потому что увидел перед собой… ИЗБОРСК.

Да, это был именно он. Город, который остался где-то наверху. Причем вышел я точно там же, где и провалился в червоточину. Как раз рядом с пекарней Мефодия.

Но сейчас здание стояло целое и невредимое, да и всё вокруг было целым. Небольшая площадь, дома, день деньской, поздняя весна, тепло.

Единственное отличие, которое сразу бросалось в глаза — пустота.

Город будто вымер. Ни людей, ни снующих по улицам АЭ-Роптеров, ни городского шума, ни умных дилижансов в небе. Да и многих зданий не хватало, а некоторые были другой архитектуры.

При внимательном взгляде находилось всё больше различий. Как минимум, под ногами была брусчатка, а не асфальт, и у таверны возвышались столбы с кольцами для коновязи (лошадей рядом не было).

— Что за чертовщина… — прошептал я почти беззвучно.

Затем обернулся, чтобы посмотреть, как выглядит с этой стороны мембрана, через которую я проник. А выглядела она точно так же, как и с внутренней стороны, только ни за что не держалась, потому что застыла прямо в воздухе.

Пришлось снова призвать Абубакара.

Это было опасно, ведь если со мной что-то случится, то фантом вряд ли сможет отсюда выбраться. Хотя откуда — отсюда? Надо было ещё понять.

Появившись, крылатый кот тут же проворчал:

— Какой-то странный городишко… а оно нам надо? Придётся шпили-уили с ним делать.

«Шпили-уили» тут было только одно — исследовать местность и понять, откуда она вообще тут взялась. То, что это не Изборск (точнее, не тот же самый Изборск, в котором я провалился в червоточину) — это было ясно, как день.

— Иди, Абу, — обратился я к фантому. — Проверь. Сам знаешь, что искать.

— Знаю, йопт, — усмехнулся Абубакар, взмахнув хвостом. — Золото, врагов. Орга-азмы!..

Он метнулся по улице и исчез, проникнув сквозь стену ближайшего здания.

Я же внимательно огляделся. Сказать, что всё это выглядело странным — считай, ничего не сказать.

Тревога возникла сама собой, а к ней присоединилось ощущение, что обстановка города знакомая. Я двинулся в сторону пекарни. Она сразу привлекла моё внимание, потому что сильно отличалась от той пекарни, в которой я сегодня так и не отведал малиновый кекс.

На здании не было вывески, деревянные перила стояли выкрашенными другой краской, выцвели и потрескались, а занавесок в окне не имелось.

Также я заметил, что парк через дорогу выглядит иначе: деревья выше и развесистее, да и посажены чаще, а кусты не подрезаны уже давно, дорожки заросли сорняками. Высокая башня с часами кое-где потрескалась, а стрелка на часах замерла на одном месте.

Я не стал открывать дверь в пекарню, а прошёл сквозь стену рядом.

С повышением резерва я мог позволить себе не бояться каменной кладки (с деревом проблемы пока оставались).

Внутри пекарни всё оказалось совсем по-другому. Это вообще была не пекарня, а склад. Деревянные ящики на полках, мешки, пыль, на столике тарелка с надкусанным яблоком, совсем высушенным. Газетный кулек с половиной батона. Тоже давно почерневшего и высушенного.

И тут мой взгляд зацепился за одну деталь.

Газета, в которую был завёрнут батон…

Я всмотрелся в строки на пожелтевшей бумаге и нашёл дату вверху страницы.

«16 мая 1850 год».

— Что за… — выдохнул я и рванул на улицу, снова проникнув сквозь стену у двери.

Часы на башне в парке показывали остановившееся время — 12:40.

Но ведь это было прошлое. Моя эпоха! Именно в тот самый год и в тот самый день я повышал свой последний ранг. Ту дату забыть невозможно: 16 мая 1850 года.

Вдруг я заметил мелькнувшую тень в переулке.

Человек?.. Или лювин? Или другая раса?

Со спины сразу не поймёшь.

Мужчина в разорванном костюме извозчика (извозчика моих времён) шёл медленно и как-то неестественно, немного прихрамывая на одну сторону. Магия в нём зашкаливала, будто он весь пропитался чистым эфиром, даже чересчур. Эфир из него буквально сочился белым паром и даже капал густым конденсатом.

Незнакомец заметил меня уже через несколько секунд. Хоть сейчас я и находился в состоянии призрака, но всё равно был видимым. Полная прозрачность мне пока была недоступна из-за недостаточной силы.

Человек резко повернулся в мою сторону.

И… это был не человек.

Уже нет.

Это было нечто мутировавшее из-за переизбытка эфира. Лицо обросло бледными полипами, будто грибами, рот с торчащими клыками кривился в оскале, глаза запали внутрь, осталось только белое свечение, с подбородка капала молочного цвета слизь…

— Кх-х-р-р-р-р-р-р-р-р… — утробно прорычало существо, опустилось на четвереньки и бросилось на меня.

Да так быстро, будто он чемпион бега на четвереньках!

Я молниеносно приготовил кинжал. Теперь, немного наполнившись эфиром, я мог применить уже больше эктоплазмы и увеличить клинок оружия, сделав из кинжала меч. И совсем непростой меч.

Пока тварь неслась на меня, мой клинок обрастал серебристым полупрозрачным слоем, удлинялся и укреплялся. Ну а как только безобразное нечто приблизилось, рыча и брызгая слизью, я рубанул его по шее, отсекая голову, как бритвой.

Рубанул без сомнений и мыслей о том, что когда-то это существо было человеком. Не знаю, что именно с ним случилось, но теперь оно стало монстром.

И стоило мне убить мутанта, как его уродливое тело исторгло клубы чистого эфира прямо из пор кожи. Совсем немного. Видимо, это были остатки того, что уже не смогло удержаться в его теле от переизбытка.

Моя кожа тут же впитала в себя эфир. Да, из тела мертвеца-мутанта, но мне было сейчас не до брезгливости…

Внезапно за спиной я услышал Абубакара.

— ВРАГИ, ЙО-О-ОПТ! ВРАГИ!!! ХОЗЯИН! БЕРЕГИСЬ!

Очень своевременно.

Где ж этот засранец был полминуты назад, когда меня атаковали. Голову бы ему оторвать, да только она прозрачная.

— Они меня заметили! — продолжать орать фантом. — КУДА⁈ КУДА КАТИТСЯ МИР⁈

Даже унося ноги от врагов, он умудрялся прямо на лету ворчать насчёт неправильного мироустройства.

Абубакар отправил мне фрагмент из того, что видел. А видел он целую толпу мутировавших существ, бывших людей. Те неслись по улице, как раз со стороны «Мануфактуры Севера», точнее, оттуда, где она должна быть, но там вывески тоже не имелось.

Я развернулся и приготовился встретить всё, что меня атакует.

Для моего уровня силы, даже первого ранга, это были мелкие враги, но если их будет слишком много, то мне не поздоровится.

Абубакар завис над моей головой и заверещал, подняв шерсть на загривке:

— Вали их, хозяин! Мочи-и-и! Сделай им шпили-у-у-у-и-и-и…

Не успел он закончить фразу, как из-за поворота появилась бегущая толпа. Кто на четвереньках, кто на двух ногах, кто-то вообще полз позади всех, но упорно стремился в мою сторону. Порванная и грязная одежда на них была из моего прошлого: длинные платья и модные в то время сюртуки.

Мутанты чуяли меня и Абу, но не как хищники чувствуют жертву, а как церберы, которые что-то стерегут. Ими двигал не инстинкт сожрать, а инстинкт уничтожить захватчика и возможного вора.

А значит, они что-то охраняли. И то, что они охраняли, имело ценность.

Я приготовил меч и ринулся вперёд.

— Абу! Ищи то, что они охраняют! — рявкнул я на бегу. — Живо!..

— Есть, мой царос! — Абубакар отдал мне честь мохнатой лапой.

Он почуял, что сейчас лучше не ворчать и не спрашивать «Оно нам надо?», поэтому моментально полетел вдоль по улице и юркнул сквозь стену здания.

Ну а на меня набросилась толпа тварей.

Меч с эктоплазмой тут же пошёл в дело. Клинок легко срезал головы мутантов, сочащихся эфиром, который я тут же впитывал. Тело наполнялось магической энергией и сразу тратило её на бой… и снова пополнялось, и снова тратило.

Моя рука отлично помнила, как это — когда враги наваливаются скопом, со всех сторон, рычат, брызгают кровью, визжат, умирают, хрипят и падают в судорогах.

Эктоплазма еле слышно потрескивала на клинке.

И этот приятный звук напомнил мне о моём прошлом, о том, кем я являюсь на самом деле. Гедеон Коэд-Дин Бринер вступил в бой, пусть даже в слабом теле и без наивысшего ранга.

Клинок резал и рубил тварей, а моё сердце колотилось от счастья.

Да, я вернулся.

Память снова наполняла меня гордостью за мой великий род. За моих отца и мать. За моих легендарных предков, которых сегодня недостойно забыли.

Раньше меня хоть и считали самым молодым и самым сильным сидархом в истории, но именно мой отец помог мне убить одного из главных врагов северного приграничья во время сражения с горными некромантами Хибин.

Его звали Волот Чернобог.

Да, я всё-таки вспомнил о нём.

От одного имени «ВОЛОТ» многие наши солдаты вздрагивали в нервном ознобе. Это был сильный и хитрый враг, с целой армией верных последователей.

Древний маг Пути Ама, то есть Крови.

Он никогда не сражался сам, избегал прямого боя, зато сотнями отправлял своих приспешников.

Наши войска на Северо-Западной границе долго противостояли Волоту, не жалея сил. Но именно мой отец разгромил тогда сильнейшие отряды его самых верных воинов — горных некромантов. Это случилось на берегу Умбозера.

Отец обрушил на них все свои силы и дал мне возможность для решающего удара.

Я прорвался через охрану Волота и вступил с ним в бой. А с сидархом такой силы он не справился. После тяжелого боя я отрубил чернобородую голову Волоту, используя всю силу своего Пути, которую имел на тот момент, а это целых одиннадцать рангов.

Это был 1844 год.

Армия горных некромантов Волота была разгромлена, а недобитки скрылись прямо в озере, так и не появившись на другом берегу. И кстати, Ведьма-с-Вороньим-Крылом встретилась мне как раз у подножия Хибин. Она служила Волоту, создавала для него сотни мёртвых некро-големов, насылала заклятья, поднимала Личей, отдавала приказы ведьмам крови, но после гибели своего вождя всё же не удержала обороны и попала в плен.

Всё закончилось нашей победой.

Дикие горные некроманты Волота больше не угрожали приграничным землям. Я ликовал вместе с отцом и войсками. Тогда мне не было и двадцати, но я уже многое повидал и имел ранг выше, чем у отца.

Но что бы я ни делал, он никогда не был доволен, не церемонился со мной и не восхвалял. Даже уничтожения Волота ему было недостаточно, чтобы просто похлопать меня по плечу и сказать: «Хорошая работа, сынок. Я горжусь тобой».

Он всегда был сдержан, даже когда вся граница ликовала: «Коэд-Дин! Коэд-Дин!».

Да, именно тогда мне дали прозвище Коэд-Дин. Спасибо моему верному оруженосцу Бонце из африканского племени.

— Таких, как ты, сильных и неуловимых, у нас называют «Рожденными-на-Закате», — сказал он мне тогда у костра. — Они как тени, ускользают от солнца и ночи. Они везде. А ты ещё и маг-сидарх, то есть призрак. Так будь же «Призраком-Рождённым-на-Закате».

Тогда его услышали солдаты. Они и распространили это имя.

Так я стал Гедеоном Коэд-Дином Бринером.

На тот момент мой отец был самым известным царосом из двухсот имперских царосов, суровый правитель Северо-Западных земель, безжалостный воин и жестокий отец, но я всё равно любил его и уважал за то, что он был предан государству до последнего вздоха.

Он имел десятый ранг сидарха, а я одиннадцатый.

Для всех это был предел, потому что если сидарх решался на получение двенадцатого ранга, то это значило, что ему придётся получать и самый высший — тринадцатый. По закону силы, на это у него имелся всего один год, иначе сидарх умрёт.

Именно поэтому никто не качался до двенадцатого ранга, даже мой отец. Ему хватало и десятого. Ну а я так и не остановился на пределе. В двадцать четыре года я получил двенадцатый ранг. Это был большой риск, и отец чуть не пришиб меня тогда. Он был в бешенстве.

Наверное, это его и подкосило.

Незадолго до его смерти, когда мне почти исполнилось двадцать пять, я сказал ему, что скоро отправлюсь получать свой последний тринадцатый ранг. А через неделю отец умер.

Шёл 1850-й год. Апрель.

В мае я должен был стать новым царосом Северо-Запада, и после похорон отца готовился к приёму у Императора. К нему я хотел отправиться как сидарх с тринадцатым рангом. В тот день весь Северо-Запад замер в ожидании моего повышения.

Ту дату я запомнил навсегда: 16 мая 1850 года.

Я стоял в Зале Сидархов, в своём особняке на Белом Озере, чтобы наконец исполнить то, к чему так долго шёл, но что-то произошло… что-то страшное, чего я даже не помню и пока не знаю…

И вот я здесь, возрождённый.

Без тринадцатого ранга, который предстоит ещё получить, потому что другого варианта у меня нет. Да, я здесь. В непонятной червоточине, в непонятном месте, сражаюсь с непонятными врагами.

Но ведь сражаюсь!

А значит, у меня есть ещё силы бороться за честь своей семьи и за собственную жизнь.

Я рубанул последнюю тварь мечом. Эктоплазма опять приятно затрещала, соприкоснувшись с телом врага и его кровью.

— Хозяин! — услышал я оклик Абабукара за спиной. Он еле сдерживал панику и восторг одновременно: — Хозяин! Я нашёл то, что они охраняют! ТАМ ТАКОЙ ОРГАЗМ!..

Абубакар появился совсем с другой стороны — со стороны парка.

— Та-а-ам! — Он показал лапой себе за спину. — Скорее туда!

В сознание мне моментально прилетела картинка из его памяти.

Посреди парка, в зарослях, рядом с неработающим фонтаном, прямо в воздухе зависла крупная матовая сфера. Она источала белый пар и медленно вращалась вокруг своей оси.

Вид этой сферы заставил моё сердце пропустить удар.

Это было не что иное, как Сердце Силы — источник чистого эфира!

Именно такие источники и были распространены по всему миру в моё время. Чаще всего их размещали на горах, создавая вокруг них храмы и места для медитаций, чтобы маги приходили пополнять силу у источника.

И именно такое Сердце Силы под номером «380» имелось на горе около Изборска. Но сказать точно, её ли нашёл Абубакар, я бы сейчас не смог, пока не увижу лично и не подойду близко. Все Сердца имели одинаковый вид, но отличались по мощности. Всего в мире их было пятьсот. Существовала даже легенда, как эти Сердца появились в нашем мире.

Но самое главное — говорят, они исчезли в тот же день, когда я получал последний ранг. 16 мая 1850 года.

— Там ещё кое-что… — добавил нехотя Абубакар, подлетая ко мне.

Другая картинка из его памяти вспыхнула в моём сознании.

В зарослях рядом с источником прятался монстр. И это был не какой-нибудь мутант, которых я уже прикончил.

Это была крупная мутировавшая тварь, похожая на пса породы западный островной бульдог, очень популярной в моё время. Только уродливый и размером с медведя. Его почерневший язык порой высовывался из пасти и впитывал эфир, который распространяло вокруг себя Сердце Силы.

Мутант из неё и питался.

Хотя не только из неё.

Вокруг него по зарослям были раскиданы обглоданные кости, и я нисколько не сомневался, что они принадлежат тем несчастным лошадям, которых не было у коновязи. Из-за переизбытка эфира обычный домашний пёс мутировал до кровожадного монстра…

Это всё, что я успел увидеть из памяти Абубакара. Потом мне было уже не до разглядывания картинок.

Со всех сторон ко мне сбегались обезумевшие от эфира люди-мутанты. Они чуяли меня, как чужака. И я ещё раз убедился, что одежда на них та самая, из моего далёкого прошлого, будто меня перекинуло в старый Изборск, но только в жуткий его аналог.

И снова в дело пошёл кинжал Троекурова, превратившийся в меч с эктоплазмой.

Я уже понимал, что пока не уничтожу здесь всех мутантов, от меня не отстанут. Оставался один вопрос — сколько у меня на это времени? Порой я ощущал, как под ногами дрожит брусчатка, здания трещат, а деревья в парке шумят кронами от земной тряски.

— Мочи их! Да-а-а! — подзадоривал меня Абубакар, бесшумно махая крыльями над моей головой. — Сделай им шпили-уили!

Когда рядом со мной не осталось ни одного мутанта с целой головой, я перескочил кучу трупов и рванул в сторону парка, к источнику. Именно он был сердцем этого странного места — никаких сомнений.

Абу полетел следом.

— Это, кстати, не город, хозяин! — пробормотал он надо мной. — Точнее, город, но не весь. Это только маленькая часть города, будто отрезанная от остального мира. Я облетел две улицы, парк и площадь. Дальше — граница, которую нам не перейти.

Информация была важной, но останавливаться я не стал.

— Дай картинку границы, — велел я фантому прямо на бегу. — Только коротко.

— Лови! — Абу показал мне только мгновение из своей памяти, чтобы я понимал, о чём речь, но не слишком отвлёкся и не зашибся во время бега.

Мне хватило и мгновения, чтобы понять — да, через эту границу я не перейду, даже в состоянии призрака. Она была зеркальной, будто часть Изборска вырвали из бытия и огородили отражающими пластинами до самого неба.

— Это купол? — спросил я у Абу.

— Ага, зеркальный купол, — уточнил тот. — А солнечный свет, облака и время года тут будто застыли во времени.

«Похоже, так и есть», — мысленно согласился я со своим не самым глупым фантомом.

Тем временем в парке на меня напали ещё с десяток мутантов.

Участь их была незавидной — все остались без голов. Я прорывался к источнику, как кровавый дровосек. Рубил и рубил бывших людей, застрявших здесь, в этой странной ловушке.

Вряд ли эти несчастные были виноваты в том, что стали такими. Постоянный и близкий источник эфира в замкнутой среде сделал из них мутантов, а покинуть место они не могли. Часть города будто выхватило из времени и пространства, замуровало под куполом…

— Хозяин, берегись! Справа! — завопил Абубакар.

В ту же секунду из кустов выскочил тот самый пёс-мутант. Огромная тварь с приплюснутым носом, длинными клыками и когтями. Капая белой слюной из пасти и порыкивая, он приподнялся на задние лапы (ну точно как медведь) и пошёл на меня.

Я использовал всю ловкость сидарха, что у меня сейчас имелась.

Метнулся к заросшей травой парковой скамье, наскочил на неё и оттолкнулся ногой. А потом в прыжке рубанул мечом по голове пса, точно посередине лба.

— Е-е-есть! — победно заголосил Абу, подлетев выше. — Обожаю, когда ты так делаешь! Оргазм, йопт!

Встав на ноги и обернувшись, я увидел, что башка пса распалась надвое, а тело, дёргаясь в агонии, завалилось навзничь. Высвободившийся эфир из тела монстра, густого молочного цвета, тут же окутал моё тело и впитался без остатка.

Я перевёл дыхание.

Эта псина серьёзно мутировала и дала мне максимально много энергии, а это значило, что чем серьёзнее и уродливее монстр, тем больше я могу с него получить.

От Абубакара прилетела ещё пара картинок, чтобы я увидел, откуда ещё бегут люди-мутанты.

— Это последние, хозяин, — объявил он, — но пока предварительно. Мне не нравится вон то дерево. Полечу проверю.

Пока я принимал бой от ещё одной толпы мутировавших уродцев, фантом поднялся к кронам и…

— ЗАСАДА! ХОЗЯИН, ЗАСАДА! ТУТ ПТИЦЫ!

Не успел я уничтожить и половину атакующей меня толпы, как с кроны взлетели сотни птиц-мутантов.

Настоящая стая-убийца!

Окрепшие и жуткие на вид воробьи.

В то же время с крыши на улице через дорогу сорвались вниз ещё и обезображенные мутацией голуби.

Абубакар сразу приготовился к драке. Он был, конечно, так себе боец, потому что никогда не считался боевым фантомом, а только разведчиком. Кот мог бить лишь своими железными когтями, орать над головой и посылать мне картинки из памяти. Ну ещё ворчать.

Но с птицами он должен был справиться.

Кот выпустил когти, расправил крылья и спикировал на стаю подлетающих птиц. В разные стороны полетели перья, крики оглушили округу.

Абу бил, рвал воробьёв и голубей на части, но при этом не забывал ворчать:

— Ненавижу птиц, вшивые комки перьев! Не нахватайся от них блох, хозяин! Вонючие гады! От них только помёт! Загадили тут всё!

На меня навалились со всех сторон — мутировавшие безумные люди и такие же бешеные птицы. И если бы не состояние призрака, то я б уже сдох, не успев сказать: «Ой, мутанты».

Особенно нелегко было убивать мелких плотоядных воробьёв.

Они хоть и были всего втрое крупнее обычных, зато их размер позволял пробиваться через мою оборону и избегать встречи с мечом. Не всем, но некоторым удавалось.

Птичий крик, шум крыльев, рычание людей-мутантов и бубнеж Абубакара — всё смешалось вокруг. В лицо мне летели перья, кровь и даже капли густого эфира из перерубленных морд.

Мне не хватало щита сидарха, но пока я не смог бы его создать.

Но больше всего мне не хватало Волны Эктоплазмы — она бы за мгновение уничтожила всех тварей, что меня сейчас атаковали, причем в приличном радиусе. И Волну я тоже не мог себе позволить — слишком затратно даже при серьёзном пополнении эфира, да и рангом не потяну. Для этого нужен хотя бы третий, а сейчас есть только первый.

Пока я добивал толпу людей-мутантов, несколько воробьёв и голубей все-таки смогли пробить мою защиту призрака в районе левого плеча. Они выклевали часть моей плоти — настоящей человеческой плоти.

Почуяв живую кровь, твари обезумели и кинулись на меня ещё неистовее.

Несколько птиц я разрубил мечом, превратив их в сноп из перьев и брызг эфира. Одну птицу умудрился поймать левой рукой и раздавить в кулаке, а ещё парочку зажал подошвой обрызганного кровью ботинка.

От каждого мелкого мутанта мне тоже доставался эфир, совсем чуть-чуть, но я не упускал ни единой возможности для накопления силы.

От хруста птичьих костей под моей обувью Абубакар поморщился.

— Как неэстетично, хозяин… они же блохастые. Ты потом ботинки-то проверь…

Закончив, наконец, со всеми мутантами, я перевёл дыхание, отряхнул с себя перья и внимательно огляделся — вроде, тихо. Затем посмотрел на Абубакара.

— Теперь всё? Или ещё кого-то пропустил?

Он услышал в моём тоне претензию и опустился ниже, к моему лицу.

— Глянь в мои честные глаза. — Его полупрозрачная кошачья лапа с железными когтями пригладила усы, как расчёской. — Разве я похож на того, кто что-то пропустил? А с воробьями у меня и при жизни отношения не складывались. Мелкие проныры с помойки, от них одна изжога. Скажи спасибо, что на нас гусеницы не напали или крысы. Или мухи! Не верю, что их тут не было, когда произошла мутация всего живого.

Вообще-то, этот ворчун был прав.

Сейчас можно было ожидать даже нападения мутировавших насекомых, не то что крыс. Но возможно, они ещё не успели настолько измениться, чтобы атаковать того, кто намного опаснее них.

Я рубанул по кустам, расчищая себе дорогу к источнику, и направился дальше, пока действительно не увидел его.

Сердце Силы так и висело в воздухе, источая из себя эфир. Говорят, он никогда не заканчивался, поэтому все верили, что магическую силу можно пополнять в любое время, что она вечна. Но как оказалось, это совсем не так.

Источники исчезли, и в этом обвинили меня.

Я направился к Сердцу и, не сводя с него глаз, попытался определить, тот ли это источник, который когда-то был в Изборске. Но даже если это он, то кто поместил его сюда? Ну не сам же он переместился.

По мере приближения, я ощущал, как на меня действует эфир из источника. Тело снова впитывало всё, что было вокруг. Я шёл и пополнял силы, с большим наслаждением. Шаг… ещё один… всё ближе и ближе.

Теперь это был только мой источник. Мой и больше ничей. А значит, появился шанс повысить ранг до последнего…

Внезапно Сердце Силы вздрогнуло.

Не успел я остановиться, как оно издало короткий звенящий звук — дзын-н-нь! — и… взорвалось изнутри.

Разлетелось в дребезги, как хрустальный шар!..