Эпизод 15

— Почему ты не уходишь? — спросила Виринея, подозрительно сощурившись.

Она не смогла скрыть в голосе напряжения.

— Думаю об одном предсказании, — ответил я, опять глянув на часы и не двинувшись с места. — У меня сорок минут, чтобы оно сбылось.

— Что за предсказание?

Я пожал плечом.

— Да так. Один пустяк. Просто хочу проверить.

— Если это пустяк, зачем его проверять? — Она нервно куснула нижнюю губу, в её мрачных глазах мелькнула зелень силы Эреба. — Уходи, Бринер… Я и так сегодня на тебя насмотрелась. Это был очень трудный день.

— Не поспоришь, — хмыкнул я с уверенностью, что не может «послезавтра» вот так просто завершиться.

Не знаю, зачем я это делал. Просто стоял, смотрел на часы и чего-то ждал.

Виринея тоже стояла и ждала, когда я оставлю её в покое.

Вообще-то, мне надо было срочно возвращаться в магазин Троекурова и найти фартук Эсфирь. Ну и какого чёрта я всё ещё стою здесь, в этой паршивой оранжерее, рядом с этим паршивым диваном?

В итоге разум победил.

— Ладно, увидимся. И будь осторожней. Топоры защищают не от всех врагов.

Я развернулся и уже собрался снова принять образ призрака, чтобы уйти отсюда так же, как пришёл, но, сделав несколько шагов, услышал, как что-то застучало по полу. Что-то мелкое.

Обернулся.

Виринея стояла на том же месте, но теперь не смотрела мне вслед, а замерла, прикрыв глаза. С её ладони на пол падали амулеты её пра-прабабки. Один за другим, серые могильные камни на цепочках.

С ней будто что-то происходило — и это что-то пока не поддавалось объяснению. Похоже, она боролась с чем-то внутри неё.

— Эй, Виринея… ты в порядке? — нахмурился я.

Девушка не заметила моего вопроса и не открыла глаз.

— Зачем ты явилась, Тёмная Госпожа?.. — шептала она еле слышно, обращаясь к кому-то. — Умоляю… оставь нас… весь род отрёкся от тебя…

Упал ещё один амулет.

— Уходи… уходи во мрак… зачем ты явилась?..

С ладони соскользнул ещё один камень, ударился о пол.

— Если ты не уйдёшь, я упокою твой дух ритуалом…

Она уронила ещё один амулет. Потом ещё один. И ещё.

— Оставь меня, Тёмная Госпожа… мы отреклись от тебя… клянусь силой Эреба, я не стану тебя слушать…

Она всё шептала и шептала, закрыв глаза.

Сомнений не осталось — Виринея общалась с умершей Хибинской Ведьмой. Значит, та умерла не окончательно, остался её дух, и теперь Ведьма вдруг явилась к своей наследнице.

О чём она говорила ей?

Неужели о том, как сражалась с нашей армией и попала в плен? Или о том, что я отрубил голову её вождю Волоту? Или как она сидела в нашей тюрьме и покончила с собой?

Амулеты падали один за другим, а вокруг тела девушки всполохами зеленел мрак Эреба.

Зрелище жутковатое. И если бы я не был сидархом, то даже не услышал бы, что она говорит.

Но я услышал.

— Нет, Госпожа… уходи… — шепнула Виринея почти беззвучно, а потом вдруг повысила голос: — Прости, но ты должна уйти! Потому что теперь я сама — Тёмная Госпожа!

Сказав последнюю фразу, девушка распахнула глаза и увидела, что я наблюдаю за ней.

— Алекс? Ты ещё тут?..

— Как видишь, — ответил я. — А ты сейчас общалась с Ведьмой-с-Вороньим-Крылом?

— Да. Это её неупокоенный дух. Она никогда со мной не говорила, а тут вдруг явилась. Я могу в любое время упокоить её, но мне хочется познать все её секреты… хотя весь наш род отрёкся от неё уже давно. Она что-то хочет сказать. Наверняка, чтобы я не совершала ошибок насчёт тебя.

Последние амулеты упали с её ладони на пол, дробно и одиноко застучали.

Ну а потом Виринея стремительно направилась ко мне. Зелёный мрак Эреба всё ещё клубился вокруг неё. Сейчас это была самая настоящая Тёмная Госпожа, а не простая некромантка Виринея Воронина.

— И всё же, почему ты не уходишь? — спросила она мрачным голосом. — Всё ещё проверяешь свой пустяк?

— Можно и так ска…

Она не дала мне договорить.

Ухватила меня за галстук и притянула к себе. Её губы уже не были холодными, как раньше. Поцелуй получился глубоким и жадным, я бы сказал — плотоядным и ненасытным. Мой язык встретил жаркий ответ, девушка подалась ко мне всем телом и крепко обняла за шею.

И в эту секунду мне показалось, что на нас откуда-то с высоты пророчества смотрит Эсфирь. И опять говорит: «Вы набросились друг на друга прямо там, как придурки… стали целоваться…».

Да, иначе не скажешь.

Мы целовались так, будто обоюдная неприязнь вспыхнула и опалила сознание, затуманив его до одури. Два минуса превратились в жирный плюс. Чёртово «послезавтра»…

И всё же было странно.

Пророчество исполнялось прямо сейчас, и это походило на наваждение.

От некромантки пахло «Обнажённой Герцогиней», она тесно прижималась ко мне и целовала так горячо, что это не вязалось с её вечной холодностью, но возбуждало ещё сильнее.

А ведь я терпеть не мог некромантов и никогда с ними не сближался. Тем более не подумал бы спать с одной из них. А теперь сам этого хотел. По большому счёту, я просто вынудил обстоятельства прогнуться под моё желание.

И оно сбывалось.

Плевать, что в эту минуту, в подвале под этим самым диванчиком, лежит труп менталиста; что меня преследует какой-то Лич; что где-то там Радислав Стрелецкий точит ножи, чтобы меня прирезать, и разрабатывает планы по уничтожению моей репутации…

Виринея оторвалась от моих губ, перевела дыхание и прошептала, глядя в глаза:

— Я уже говорила, что ненавижу тебя?

— Нет, впервые слышу. — Я не стал больше болтать, а дал волю рукам.

Приподнял подол её строгого платья, обхватив девушку за ягодицы.

Под пальцами заскользило кружево её белья. Не знаю, по какой причине, но мне бы хотелось, чтобы на ней были те розовые трусики с сердечками (кажется, я слишком заигрался с некромантами…).

Не переставая целовать меня, девушка начала торопливо расстёгивать ремень на моих брюках.

Ну да. Ничего лишнего.

Сразу к делу.

Я потеснил её к диванчику, и опять возникло ощущение, что откуда-то издалека Эсфирь видит всё это и хихикает: «Алекс… ну ты даёшь… неужели мальчики такое умеют?».

От этого становилось не по себе.

Пророчество будто сбывалось само.

Виринея отстранилась и толкнула меня в плечи, заставляя плюхнуться на диван. Я тут же потянул её на себя одной рукой, а второй начал стягивать с неё бельё.

Да, это было уже другое бельё, без сердечек. Но оно тоже оказалось розовым.

Кружевным и розовым…

Видимо, мрачная некромантка любила не только топоры, но и тайно обожала розовый. Ну, кроме секса с теми, кого она ненавидит.

Потом она охотно уселась на меня и продолжила возиться с моим ремнём. Больше мы ничего друг с друга не снимали, и уже через несколько секунд Виринея выдохнула с таким стоном блаженства, что нас вполне могли услышать охранники на улице.

Зелёные ногти девушки вонзились мне в кожу на плечах, проткнув ткань пиджака и рубашки.

Виринея запрокинула голову и что-то прошептала в потолок. Вокруг нас тут же появился зелёный мрак Эреба — плотный звуконепроницаемый туман прикрыл от чужих глаз и ушей всё: и куст рядом, и диван, и нас вместе с ним.

Вот теперь девушка не сдерживала стонов.

Черт возьми, не припомню, когда у меня вообще был такой безудержный секс. Мы делали это, будто в последний раз: яростно и увлечённо, будто мстили друг другу за своих предков ради удовольствия.

Я занимался с Виринеей любовью и торопливо расстёгивал пуговицы на её платье. Когда мои ладони наконец добрались до её голой груди, аккуратной и высокой, девушка прикрыла глаза и опять запрокинула голову. Её синие волосы блеснули зеленью магии Эреба.

Вряд ли этот несчастный диван видел когда-нибудь то, что мы на нём вытворяли, но он оказался на редкость удобным, хоть и маленьким. Правда, там всё же что-то хрустнуло…

Виринея этого не заметила. Она вообще мало что замечала.

Девушка целовала меня, обнимала и постоянно бормотала, что она ненавидит всё, что со мной связано, что я мерзкий подонок. А сама с жадностью подавалась мне навстречу и блаженно постанывала.

Не знаю, сколько прошло времени. На часы я не смотрел и не знал, закончилось «послезавтра» или нет. Но когда, не раз содрогнувшись в оргазме, Виринея наконец успокоилась, то снова поцеловала меня. Долго и медленно, будто не хотела осознавать, что скоро мне уходить.

— Это ничего не значит, — шёпотом сказала она. Страстным, глубоким и томным, будто её подменили. — И мы не будем такое больше делать.

— Хорошо, не будем, — ответил я.

После этого мы сделали «такое» ещё раз. Так же горячо и безудержно.

Когда Виринея слезла с меня, одёрнула платье и принялась искать своё розовое бельё, а я застёгивал ремень на брюках, мы порой косились друг на друга.

Никакого стыда никто не испытывал, хотя мы только что нарушили собственные принципы. Она ненавидела Бринеров, а я ненавидел некромантов. Но это не помешало нам исполнить приятное пророчество.

Виринея наконец нашла своё бельё, скомкала и сунула его в карман платья.

А потом вдруг сделала то, что совсем не вязалось с её привычным поведением. Подошла ко мне, нежно обняла за шею и чмокнула в губы.

— Ты такой горячий и умелый. Не ожидала. Я получила огромное удовольствие. И это ты ещё не старался… мой дорогой Коэд-Дин.

Мои пальцы сами по себе сжали девушку за плечи.

Что?..

Коэд-Дин?..

Осознание обрушилось так внезапно, что по телу пронёсся мороз.

Передо мной стояла не Виринея.

Это была Хибинская Ведьма…

* * *

Чёртово пророчество Эсфирь исполнилось.

Но не так, как я предполагал.

Даже сама Эсфирь не понимала, что именно видела. Она узрела лишь меня и девушку-некромантку в моих объятьях. А вот легендарную Хибинскую Ведьму внутри неё она не разглядела.

— О, судя по твоему побледневшему лицу, ты узнал меня, Коэд-Дин? — улыбнулась Ведьма, не сводя с меня потемневших синих глаз.

Она не стала вырываться из моей хватки.

Знала, что я ничего плохого девушке не сделаю. В том, что случилось, Виринея была не виновата. Она всеми силами боролась с влиянием Ведьмы и всё-таки уступила ей.

Держа девушку за плечи и мрачно глядя в её потемневшие глаза, я процедил:

— И чего ты хочешь? Зачем явилась?

Ведьма провела зелёным ногтем по моей шее и прошептала мне на ухо:

— Можешь не волноваться о морали, враг мой Коэд-Дин. Моя наследница сама была бы не против с тобой сблизиться. Вполне добровольно. Ты ей нравишься. Но это бы точно случилось не сегодня. Виринея, конечно, проклянёт меня за то, что я использовала её тело. А ведь она даже не знает, что мы с тобой знакомы. Зато у меня появилась возможность кое-что тебе сказать.

Я скрипнул зубами.

— Тогда не трать моё время. Говори.

Услышав угрозу в моём тоне, она улыбнулась.

— Ну-ну, не сердись. Я больше не буду так делать. Я вообще больше не буду являться своей наследнице. Она сильная и сможет упокоить мой дух, если захочет. А ты всегда меня восхищал, Коэд-Дин. Сильный и напористый. И я всё-таки соблазнила тебя. Через сто лет. Какая ирония, правда?

Она шагнула назад, но я придержал её за плечо, сжав пальцы так крепко, что скорее всего, оставил синяки на коже девушки.

Правда, сейчас я видел в ней не Виринею, а кровавую Хибинскую Ведьму.

— Не убегу я от тебя, не переживай, — покачала она головой. — Как жаль, что мы оба сейчас выглядим не так, как раньше, в наши прежние великие времена. Но это неважно.

Я еле терпел её рядом с собой.

— Ты что-то хотела мне сказать? Так говори!

Она усмехнулась.

— Ты всегда такой нетерпеливый, Бринер. А может, ещё разок повторишь свои выкрутасы на том милом диванчике? Мне очень понравилось.

Не дождавшись ответа, Ведьма убрала улыбку с лица и заговорила серьёзно, холодным стальным голосом:

— Хорошо. Приступим к делу. Итак. Знай, что твой главный враг возродился и давно ждёт тебя, чтобы поквитаться. — Ведьма сделала вескую паузу. — Возможно, ты забыл его имя? Может, напомнить его тебе?

Этого не понадобилось.

Имя тут было лишь одно. Оно эхом пронеслось в моей памяти о тех далёких временах.

— ВОЛОТ… — прошептала Ведьма. — Мой бывший вождь. Волот наконец-то дождался тебя, Коэд-Дин. И я прошу тебя в память о нашей славной вражде, убереги мою наследницу от поганых рук Волота. И пусть она простит меня за всё. Это то, что я хотела сказать тебе, Коэд-Дин…

Девушка вдруг закатила глаза и потеряла сознание.

Я успел схватить её и придержать, затем отнёс на диван и присел на край рядом с ней.

Ощущение было паршивей некуда. Во-первых, Хибинская Ведьма не пожалела даже сознание своей молодой наследницы, чтобы сказать мне о Волоте и исполнить давнее желание, а во-вторых, она сказала мне о Волоте…

— Алекс? — послышался голос Виринеи.

Она распахнула глаза и уставилась на меня: видимо, её память дала сбой.

— Что происходит? Почему ты ещё не ушёл?

— Хороший вопрос, — мрачно отозвался я.

Она села на диване.

А потом увидела амулеты своей пра-прабаки на полу. И кажется, что-то начала припоминать. Видимо, вспомнила, как боролась с влиянием Ведьмы, роняя могильные камни на пол.

— Значит, дух моей великой пра-прабабки всё же затуманил моё сознание… — Затем она снова посмотрела на меня. — Расскажи мне, что было. Что-то плохое? Я ударила тебя? Или попыталась убить? Набросилась на тебя с топором, да?

Я потёр лоб.

— Не совсем.

— А что?.. — Она напряглась и ещё больше побледнела. — Что я сделала? Память не сразу восстанавливается после вмешательства.

Я вздохнул, понимая, что придётся ей всё рассказать, поэтому внутренне приготовился отбиваться от топора.

— Загляни к себе в карман платья. В левый. Может, чего приятного вспомнишь.

Девушка медленно сунула туда руку и пальцем вытянула край своего розового кружевного белья.

Ну а потом вскочила с дивана, как ошпаренная.

— Этого не может быть!

— Я тоже сначала так подумал.

Она сжала кулаки, но вдруг замерла, уставившись в одну точку перед собой — видимо, что-то вспомнила. Потом медленно села на край дивана рядом со мной и закусила губу.

— Ох… Алекс… — Воспоминания распечатывались в её памяти частями, и девушка начала заметно напрягаться.

Вспомнив наконец всё, она с ужасом прошептала:

— Не могу поверить, что Ведьма сделала это со мной… как она посмела?.. Она предала меня. Она использовала моё тело. Она… она… будь она проклята всеми силами Эреба…

Затем Виринея медленно поднялась и принялась спокойно собирать амулеты пра-прабабки с пола.

— Если бы ты не задержался, то ничего бы не было, — добавила она, рассовывая амулеты по карманам. — Я понимаю, что ты не знал, кто перед тобой. Но этого не должно было случиться.

«Ну да. Расскажи это Эсфирь», — хотелось бы ответить мне.

Но с другой стороны, получалось так, что я сам исполнил предсказание Эсфирь, потому что мне этого захотелось. Если бы я ушёл из оранжереи сразу, то, возможно, ничего бы правда не было.

Зато тогда бы я не узнал про Волота.

Чёртовы пророчества, с ними всегда всё сложно.

Я посмотрел на часы. Ровно полночь. «Послезавтра» закончилось. И информация о Волоте была самой главной точкой в прошедшем дне — к этому всё и вело.

Да, я понимал, что если бы знал, кто передо мной на самом деле, то ничего подобного бы себе не позволил. Но что сделано, то сделано. И паршивое ощущение осталось. Хотя Виринея меня ни в чём не обвиняла. Её ненависть теперь переключилась на свою коварную пра-прабабку.

— Только никому не говори про Ведьму-с-Вороньим-Крылом, — попросила Виринея, отходя от меня подальше. — Если мой дядя узнает, что я говорила с её неупокоенным духом, то он проклянёт меня. Он давно отрёкся от её имени. Все мы отреклись. А если узнают, что Ведьма не до конца умерла, и мы до сих пор не упокоили её, то дядю сразу уволят с работы. Так что никому не говори, понял?

— Я похож на болтуна? — сощурился я.

— Нет. — Она нервно выдохнула. — Я не знаю, на кого ты похож. Ты неправильный избранный. И если ты испортишь жизнь моему дяде, то я тебя убью тем самым топором. Дядя заведует главным кабинетом некромантии в Петровской Академии Семи Путей, а тебя приняли туда учиться. Так что ты не раз встретишься с моим дядей, в этом я уверена.

— Значит, это он даёт тебе информацию о червоточинах? — сразу предположил я. — Ты говорила, что у тебя есть знакомый в Академии, который снабжает тебя информацией.

— Не снабжает, а делится. И то не всегда, — нехотя призналась она. — А теперь уходи, Бринер. И забудь, что было. Такого больше не повторится. Мне придётся потерпеть тебя до окончания разбирательств с менталистом. И еще надо понять, что за Лич нас преследует. И нужно помочь тебе найти вторую червоточину в Изборске. Но потом я не хочу тебя видеть, даже если Феофан называет тебя избранным. Ты рушишь мою жизнь. Твоё появление даже Ведьму спровоцировало явиться, а это опасно для всех моих родственников. И вообще… у меня ещё труп в подвале не замороженный остался.

Она сказала об этом так обыденно, будто у неё ужин не приготовленный или зубы не почищены.

— Прости, что так вышло, — произнёс я. — И будь осторожнее со своей Ведьмой. И вообще… будь осторожнее. Особенно, если услышишь имя Волот.

Девушка нахмурилась.

— Волот?

— Да. И ещё. Готовься к тому, чтобы тоже пойти в Академию. После нападения менталиста тебя отправят туда, под защиту их стен, можешь не сомневаться. Ты видела то, что было в червоточине, и про меня немало знаешь, а значит, тебя не оставят в покое. И как показала практика, охрана у дома не всегда гарантирует безопасность.

Она задумалась, опять став холодной и зловещей, как обычно, и зачем-то спросила:

— А о каком предсказании ты говорил? Что за пустяк? Ты проверил?

Я мрачно вздохнул.

— Проверил. Но это оказался не пустяк.

Затем принял образ призрака и быстро взобрался на крышу оранжереи.

* * *

Про Волота я думал всю дорогу.

Новость была настолько плохой, что даже мои горячие диванные развлечения с Виринеей не перебили паршивый настрой. В придачу, когда я вернулся в магазин профессора, то сразу напоролся на вопросы.

— Где ты был, уважаемый? — Семён Троекуров, конечно, не забыл спросить меня об этом.

Он засиделся со свежим журналом «Криминальная Хроника» в гостиной до самой ночи, а его чуткие уши сразу уловили мои шаги, когда я пробирался через пожарную лестницу сразу на второй этаж.

Там-то он меня и подловил, прямо в коридоре перед дверью в мою комнату.

— Почему ты приходить и уходишь, как призрак? — добавил он, приглушая голос. — И почему явился так поздно? Ты отсутствовал пару часов кряду, хотя сделал вид, что отправился спать. И твоя сестра тебя прикрывает. Ну и где ты был? Что-то противозаконное?

Этот сыщик так меня достал, что я решил поговорить с ним по душам.

Взял его за грудки одной рукой и втащил в свою комнату, а потом закрыл дверь и прижал парня к ней спиной.

— Э-эй! Ты что себе позволяешь… — начал возмущаться он, пытаясь вырваться.

Семён был совсем невысокого роста — как есть, коротышка — так что даже с таким телом, как у меня, я легко припечатал его к двери и придержал.

— Давай договоримся, Семён: ты не лезешь ко мне, а я тебя не трогаю, — процедил я, глядя в его карие пытливые глаза. — Смотрю, ты любишь совать нос в чужие дела.

— Люблю… очень люблю… — неожиданно признался Семён, снова дёрнувшись, чтобы вырваться из моей хватки, но бесполезно. — Вообще-то, так говорил великий сыщик из одной знаменитой книги. Он тоже любил совать нос в чужие дела. Это его кредо и…

— Ты не великий сыщик из книги, Семён, — перебил я его откровения. — Ты заноза в заднице. Ну и ещё алхимик. Вот и занимайся алхимией. А от меня отвали. Лучше бы оружие научился продавать и деду с магазином помог. Ты же меч от булавки отличить не можешь.

— Знаешь ли, за тобой намного интереснее наблюдать, чем за магазином и оружием, — выдал он очередное признание. — Я вообще противник насилия. Но мне кажется, у тебя очень интересная жизнь, а не такая скучная и бесполезная, как у меня. Даже Нейзи говорит, что ты подозрительная личность, а вейга врать не будет — у неё рабочая виза. Ну а когда что-то «подозрительно», за дело берётся сыщик…

— Ты не сыщик, успокойся, — повторил я уже не так раздражённо.

Затем отпустил воротник парня и шагнул назад.

— Всё? Мы с тобой договорились?

— Нет, не договорились, — твёрдо объявил он, поправляя ворот рубашки. — Я всё равно буду за тобой наблюдать и совать нос в твои дела. Это моя работа.

Вот засранец.

Мне снова захотелось ему врезать. Просто так, для профилактики.

Но убеждать его в том, что он не сыщик, было бесполезно, поэтому я избрал другую тактику.

— Хорошо. Тогда накопай мне все криминальные новости, где были замешаны менталисты. Они что-то затеяли. Я сегодня говорил об этом с военными. Ищи всё, что найдешь. Любую зацепку.

Я специально произнёс самую глупую фразу на свете «Ищи всё, что найдёшь» и прибавил про зацепку, чтобы вызвать у Семёна интерес.

Эффект получился такой, что сыщик Троекуров моментально закусил удила. Его глаза загорелись желанием «искать всё, что можно найти».

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда. — Я сделал хмурое лицо.

— Сколько у меня времени? — тоже нахмурился Семён, став сосредоточенным и решительным. — Дашь мне хотя бы один день?

— Даю тебе месяц.

— Так много? Давай хотя бы неделю.

— Две недели.

Он схватился за дверную ручку.

— Всё! Через две недели у тебя будет весь расклад по менталистам!

Семён уже собрался выйти, но вдруг обернулся и с подозрением сощурил глаза:

— Почему от тебя пахнет духами «Обнажённая Герцогиня»? Ты был с девушкой? Тогда почему тайно? Она из высшего общества? Хм-м-м… она, должно быть, очень богата и со связями, если смогла достать такие дорогие и редкие духи. Что ты на это скажешь?

— Вали отсюда, сыщик! Вот, что скажу! — Я вытолкал его в коридор и закрыл дверь.

Когда он наконец оставил меня в покое, то я с облегчением выдохнул.

Хотя бы две недели пожить спокойно.

* * *

Спокойно пожить мне не удалось даже ближайшей ночью.

Срочно надо было найти фартук Эсфирь, которым она закрывала лицо менталисту, и я надеялся, что профессор не выкинул эту тряпку, измазанную кровью. Возможно, фартук выведет меня не только на неизвестного Лича, но и на Волота.

Первое, что я сделал — это призвал Абубакара.

Он как раз сочинял сто семнадцатую главу своего любовного романа, но я его прервал, обозначив, что нужно найти особую вещь.

— Опять не золото? И даже не врагов? Ну йопт… — вздохнул он и отправился на поиски.

— Не попадись никому на глаза, — напутствовал я его.

На это он только фыркнул.

Не было его около получаса. Все это время я мерил шагами комнату, ожидая своего разведчика. Когда же он появился, то морда у него была невеселая.

— Не нашёл, хозяин. Нету того фартука. Ни в чемодане, ни в комнате профессора, ни в его лаборатории, ни в зале оружия. Даже у его внука в комнате незаметно посмотрел, хотя он не спал, между прочим. Обложился газетами и ничего вокруг не замечал.

«Ищет то, что можно найти», — подумал я.

Мрачно так подумал. На Семёна мне было наплевать, а вот фартук… Неужели его всё-таки выбросили?

— Мусорный бак проверил?

— Обижаешь. Все мусорные баки на ближайших улицах, — гордо ответил Абу. — И прачечную в подвале. И все корзины для белья. Эх, чего я только не насмотрелся. Это вообще не оргазм. У меня теперь психотравма.

Он поморщился и добавил:

— Но ещё хуже было у того старого профессора в лаборатории. Я сначала чуть сердечный приступ себе не поймал, когда увидел то существо…

— Какое существо? — насторожился я.

Абу сразу отправил мне картинку из памяти, и я тоже чуть не поймал сердечный приступ.

Посреди лаборатории неподвижно стояло существо, огромное, метра два с половиной. Оно походило на человека, но им, конечно, не являлось. Это было что-то собранное из частей.

Механический голем.

Причем, собранный ещё не до конца. Не хватало части туловища, рук и одной ноги. А черепная коробка, если её можно так назвать, была вскрыта. Внутри что-то мерцало и переливалось жидкостями в прозрачных трубках. Что-то, похожее на извилины мозга.

Наверное, так выглядел искусственный магический интеллект, кто его знает.

Я в жизни его не видел и не представлял, что это такое.

На столе рядом с недоделанным големом лежала механическая ладонь. Та самая, которую я видел у профессора в чемоданчике ещё в гостинице.

Так вот, что он делал. Голема. Причем, незаконно.

Всё это было, конечно, интересно, но меня сейчас больше занимал фартук…

Внезапно в дверь постучали. Я аж напрягся от неожиданности — шёл уже третий час ночи. Чёртов сыщик всё не унимается! Распахнув дверь, я уже собрался объяснить ему доходчивее, что ночью надо спать, но в коридоре стоял не Семён.

Это была Эсфирь…