Эпизод 21

На картинке из памяти Абу я увидел Радислава Стрелецкого.

Он сидел в роскошном зале, в кресле у рояля и камина, в руке держал стакан с тёмным напитком и льдом.

Самое паршивое, что я узнал эту гостиную.

Это был бывший особняк Бринеров на Белом Озере. Тот самый особняк, в котором я должен был поднять свой последний ранг, и в котором когда-то жили мои предки.

Это был МОЙ особняк.

Я сжал кулаки и продолжил просматривать всё, что отправил мне Абу.

Итак. Радислав в гостиной не один. Перед ним стоит человек в строгом чёрном костюме. Высокий, статный, хоть уже и в возрасте.

В его взгляде ощущается спокойствие и мудрость. Он смотрит на Радислава, как на сына, хотя не является ему отцом.

— Вы уверены, что это необходимо, Радислав Степанович? — спрашивает мужчина у Стрелецкого.

— Да, Тарас Сафронович, — кивает тот. — Другого пути я не вижу.

(Так вот как выглядит тот самый Царёв, про которого говорил мне менталист в гостинице — начальник охраны Дома Стрелецких).

— Бринер снова выкрутился, — добавляет Радислав, — хотя наши агенты неплохо сработали. Да, они торопились, но провернули всё верно. Бринер бы надолго застрял в изоляторе и лишился репутации, если бы не Лавр.

Этот малолетний ублюдок корчит из себя великого вершителя судеб, будто он глава рода, но сам всего лишь мелкий паскудник.

— Может, убрать Лавра? — тут же предлагает Царёв: он будто отговаривает хозяйского сына от необдуманного поступка и переводит его внимание на другое.

— Нет, — твёрдо возражает тот. — Если Лавр будет мешать, тогда уберём. Но это никак не повлияет на Бринера. Кто для него Лавр? Никто. Нужно что-то такое, что зацепит Бринера. То, что ему дорого. То, ради чего он отдаст всё.

— Племянница профессора Воронина?

Радислав хмурится.

— Нет. Нападение на эту простолюдинку уже не сработает. Повторять ошибку мы не будем, так что сменим тактику. Сделай всё, как я прошу, Тарас Сафронович. К вечеру сестра Бринера должна быть у нас. Вот из-за неё он сделает всё, что угодно. У этого ублюдка тоже есть слабые места…

На этом картинка от Абу обрывалась.

Сам кот остался следить за Стрелецким дальше, и я уже осознавал, что если бы не послал сегодня разведчика, то не узнал бы о новом плане Стрелецкого. Тогда бы он добился своего, но это было бы последним, что он сделал в своей жизни.

Я вскочил с кровати, прихватив из-под подушки кинжал из магазина Троекурова, затем быстро переоделся в обычный костюм вместо школьного, накинул куртку и принял образ призрака.

Радислав был прав.

Ради Эсфирь я сделаю всё, что угодно. Только вряд ли это ему понравится.

* * *

У меня ушло около часа, чтобы добраться до магазина Пимена Троекурова.

Было ещё раннее утро. Ни в одной из спален не горел свет.

Привычным путём, по пожарной лестнице, я забрался на второй этаж и бесшумно прошёл по коридору, сразу к спальне Эсфирь.

Я понимал, что люди Царёва не успели бы явиться сюда раньше меня, но всё равно проверил гостиную, окна и входные двери. Если они собирались похитить Эсфирь, то сделали бы это где-то вне дома. Хотя тут сложно было что-то предсказать.

Странно, что сама Эсфирь такого поворота не увидела.

Я не стал убирать состояние призрака и входить через дверь, а проник сквозь кирпичную стену сразу в комнату. Тревога всё-таки дала о себе знать: я боялся войти и не увидеть тут Эсфирь…

А потом с облегчением выдохнул.

Девочка спала, обняв подушку и высунув одну ногу из-под одеяла.

Её белые волосы растрепались, а лицо выражало такое ангельское спокойствие, что мне не захотелось её будить.

Я замер посреди комнаты на несколько секунд, но вдруг Эсфирь сама распахнула глаза, да так резко, что я не успел убрать состояние призрака. Она увидела меня таким.

— Алекс? — сонно пробормотала Эсфирь, медленно моргнула и села на кровати, отпихнув в сторону подушку. — Алекс… ты как призрак…

— Тебе приснилось. — Я принял свой обычный вид и улыбнулся.

Она не стала ни о чём спрашивать, кроме одного:

— Ты в порядке? — Потом вскочила и бросилась ко мне, повиснув на моей шее. — Ты бы хоть предупредил, что придёшь! Во сне бы ко мне явился, как в прошлый раз! Ты чего такой неожиданный?

Я крепко обнял её.

— Так вышло. Тебе придётся отправиться в Академию, будешь жить со мной. Я тебя забираю.

Она от меня отлипла и уставилась огромными сонными глазами.

— Забираешь? А меня ты не забыл спросить, хочу я или нет?

Эсфирь сделала вид, что обиделась. Правда, ненадолго.

Через пару секунд она одарила меня счастливой улыбкой.

— Ну конечно, хочу! А когда ты меня заберёшь?

— Прямо сейчас.

— О-о… такого осколки будущего мне не говорили… они вообще плохо видят эту Академию… — Она бросилась к шкафу и принялась вытаскивать оттуда свои немногочисленные вещи.

Одно-единственное платье, которое я купил ей, когда мы только заселились к Троекурову, кофту и туфли.

Я отвернулся, чтобы она переоделась и даже не подумал выйти из комнаты. Мне было плевать, как это выглядит — сейчас я ни на секунду не хотел оставлять её одну.

— Это значит, что я больше не горничная Розочка? — спросила Эсфирь, копошась у шкафа.

— Ты вообще не Розочка, — ответил я серьёзно. — Ты Эсфирь Бринер. Гордись своей фамилией.

До моей ладони дотронулись прохладные детские пальцы.

— Эй, Алекс. Ты в порядке? Что случилось?

Я повернулся к ней.

Она уже переоделась и стояла, готовая отправляться со мной куда угодно. Ни вещей, ни игрушек у неё не было. Но эта готовность отправляться со мной в путь и полное доверие ещё больше укрепили меня в мысли, что Эсфирь никто не смеет даже пальцем тронуть. Она принадлежала роду Бринеров, а я был её ангелом-хранителем. Точнее, призраком-хранителем.

— Всё хорошо, — ответил я. — Просто будь рядом.

— А профессор? Мы скажем ему, что уходим? Он такой хороший. Правда, пьёт сегодня целый день.

Я не поверил ушам.

— Что делает? Пьёт?..

Эсфирь поморщилась.

— Ну да, он к вечеру еле на ногах стоял. Но всё равно забрал бутылку с собой в комнату. Сказал, что будет пить до утра. А ещё он плакал. Говорил, что похоронил своего великого научного оппонента. Я бы его пожалела, но не знаю, что такое «оппонент».

У меня закралась одна мысль на этот счёт, но надо было её проверить. Всё равно я не собирался оставлять Троекурова просто так, как крысёныш, который попользовался чужой добротой и сбежал.

Взяв Эсфирь за руку, я вывел её из комнаты и направился прямиком на третий этаж. Там была комната профессора Троекурова. Сейчас мне не имело смысла скрываться — профессор вряд ли кому-то скажет, что я тут был.

Но мне надо было с ним поговорить.

Главное, чтобы он не спал.

— Он не спит, — тут же прошептала Эсфирь, охотно семеня за мной и держа за руку.

— А ты откуда знаешь? — удивился я.

— Осколки будущего сказали, что спать он будет днём, а ночью плакать. Ну и пить, разумеется. И так ещё дня два. А вот насчёт тебя осколки молчат… сама не знаю почему. Я так хотела посмотреть, как ты там, в своей Академии. Наверное, тебя все любят и пылинки с тебя сдувают? Ты же избранный.

Я горько усмехнулся про себя.

— Ну почти так и есть.

Мне даже стучать в дверь к профессору не пришлось.

Она была наполовину открыта, а внутри сразу можно было разглядеть и самого Троекурова. В халате и тапках на босу ногу, он сидел в кресле у рабочего стола и печальным взглядом смотрел на стакан в своей руке. Около него на полу стояла почти опустошенная бутылка островного виски.

Но каким бы пьяным ни был Троекуров, он всё равно заметил, что кто-то заглядывает через приоткрытую дверь.

Меня он узнал сразу и даже обрадовался.

— Алексе-е-ей! Дорогой мой челове-е-е-к! — Профессор хотел подняться, но сил ему не хватило.

Он лишь поёрзал в кресле и расплескал виски из стакана себе на колени.

— Простите, профессор, могу я войти? — спросил я, не переступая порог без приглашения.

— Ну конечно, мой друг! Выпей со мной! Давай отметим, что это был не ты! Хотя признаюсь честно, в тот момент я хотел убить тебя всеми способами, какие мне только известны… — Он икнул и отхлебнул из стакана, стукнувшись об его края зубами.

— Вы о чём, профессор? — нахмурился я, заходя к нему вместе с Эсфирь.

Увидев девочку, он снова принялся плакать.

— Ну какая трагедия… о-о… какая жалость… а у него ведь была внучка… такая же маленькая и смышлёная… но его больше нет, и мне не с кем спорить по научным вопросам…

Я сел в соседнее кресло, и профессор тут же протянул мне свой стакан.

— За моего прекрасного друга! За великого учёного! За Анатолия Ануфриевича!

Стоило ему это сказать, как я сразу же убедился, что моя догадка оказалась верна.

Анатолий Ануфриевич — это и был тот самый учёный Басов из Академии, которого убили.

— Я даже пальцем к нему не прикоснулся, профессор, — произнёс я. — И это уже доказано. Я лишь хотел поговорить с ним о моих родителях и их исследовании. Но когда вошёл к нему в кабинет, то оказалось, что он… ну вы знаете. И я бы хотел узнать, кто совершил это преступление. Мы бы не оставили это просто так.

Услышав это, он опустил голову и стёр пальцами слёзы со щёк.

— Ох, мой дорогой Алексей… твои слова как бальзам. Анатолий Ануфриевич был не просто учёным. Он был добродушнейшим человеком, хоть по научным вопросам мы и спорили с ним чуть ли не до драки. Он мне помогал… и именно с ним я тогда встречался, когда впервые встретил тебя и Эсфирь у гостиницы…

А вот этого я не ожидал.

Думал, что Троекуров и Басов просто были знакомы. А оказалось, что два профессора совместно что-то обсуждали, да ещё и в таком месте, как окраина города.

Ещё тогда мне показалось странным, что профессор, явно большой эстет, бродит по криминальному району Изборска со своим чемоданчиком.

Я не стал ничего спрашивать, ожидая, что Троекуров мне сам всё расскажет. Он был слишком растроган и пьян, чтобы держать это в себе.

Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

И да — потом признался:

— Простите меня, Алексей. Я должен был сразу вам сказать, но я смалодушничал. Тогда, в гостинице, узнав вашу фамилию, я решил помочь вам не просто так. И не потому что у меня внук такого же возраста, что и вы. Дело было в другом. В том, что профессор Басов, испугавшись преследования со стороны властей, передал мне кое-какие исследования… с пометками ваших родителей.

Эсфирь нервно стиснула мою руку.

Да и сам я не ожидал такого поворота.

Значит, бумаги, которые искали агенты Стрелецкого в кабинете Басова, всё это время были у профессора Троекурова. Басов отдал их ему не так давно.

Но, похоже, это было не всё.

— Анатолий Ануфриевич помогал мне в создании одного существа, — продолжил своё признание Троекуров. — Очень необычного существа. Там нужна была сила некроманта, а я алхимик. Без совета такого великого ума, как Басов, я бы не обошёлся. Но мы оба понимали, что это нарушение закона. Големов не создают просто так, без лицензии и проверки на безопасность. Это всё строго контролируется государством. И тут мы, два учёных… это был бы прорыв… но Басова больше нет, и всё, что мы создавали, пошло прахом… нет больше ничего… ничего-ошеньки, Алексей…

Эсфирь не выдержала и погладила рыдающего профессора по голове.

— Вы такой хороший, дядя Пимен. И всё у вас будет хорошо. Я точно знаю. И зубы больше выпадать не будут… какое-то время.

— Ох, моя дорогая, — всхлипнул профессор, — спасибо и на этом.

— А эти исследования, — нахмурился я, — они как-то связаны с червоточинами и тем, что вы создавали с Басовым?

Троекуров выдохнул, окатив меня ядрёным запахом спирта даже через стол.

— Увы, да. И это ещё одна причина, по которой я и Басов встречались тайно. Мы хотели создать существо, которое бы проходило в червоточины. Оно бы узнало, что там внутри. Мы хотели спасти мир, как и твои родители когда-то. Но мы так и не завершили свою работу…

Он снова всхлипнул и сделал крупный глоток виски.

— И где сейчас эти исследования? — не отставал я от него.

— Где, где… у меня. Но без Басова я и половины не разберу… там такой сложный шифр… его сам Басов придумал…

Я зачем-то глянул на Эсфирь, будто хотел увидеть на её лице отражение будущих событий. Ничего, конечно, не увидел, кроме больших пронзительных глаз.

Ну что ж, была не была.

— Вы можете передать мне эти исследования, профессор? Думаю, я имею право их увидеть.

Он поднял на меня глаза с припухшими веками. На лице профессора читалась вина и в то же время опасение. Оно и понятно. Мало ли, что я буду делать с этими исследованиями. Сдам Троекурова ко всем чертям.

— Даже не знаю, Алексей… — Профессор тоже зачем-то посмотрел на Эсфирь, будто среди нас троих она была самой взрослой. — А ты что скажешь, дорогая?

Эсфирь опять погладила его по голове.

— Осколки будущего говорят, что ваши изобретения ещё поразят весь мир, обе его стороны. И что вы будете путешествовать по Нео-стороне, сделаете открытия. Вы будете так счастливы. Но для этого нужно быть смелым.

Профессор моргнул мокрыми ресницами.

— Правда? Ты это видишь? Сколько твоих предсказаний сбылось? Есть хотя бы двадцать процентов?

— Нет, — ответила Эсфирь. — Двадцати точно нет.

Профессор уже собрался расстроиться, но Эсфирь добавила:

— Но есть сто.

— И я могу это подтвердить, — сказал я. — Эсфирь пророчила мне много чего, и всё сбылось. Правда, порой не совсем так, как я предполагал, но сбылось. И если она говорит, что вы будете счастливы, значит, так и будет. Но от чего вы будете счастливы, вы можете сейчас даже не знать. И я бы хотел помочь вам в вашем деле, которое вы начали с Басовым. Возможно, мне удастся расшифровать то, что скрыто в этих исследованиях. К тому же, я вам должен. Вы меня наняли, как и Эсфирь. И от своих обязательств мы не отказываемся.

Профессор закусил губу и замер в раздумьях.

Ну как, замер. Он пьяно покачивался в кресле и смотрел на меня.

— А ты парень с принципами… да, — пробормотал он наконец. — Я это сразу заметил, ещё тогда, около гостиницы. И твои принципы на восемнадцать лет не тянут, уж прости.

— Пришлось повзрослеть пораньше.

— Всегда жаль, когда детям приходится быть взрослыми. — Профессор опять попытался встать, но не смог.

Я помог ему подняться с кресла.

Еле стоя на ногах, он крепко пожал мне ладонь двумя руками, вздохнул и покачал головой.

— Прости, Алексей. Мне нужно подумать. Сам понимаешь, что важно не…

В этот момент где-то внизу раздался звон стекла. Кажется, это было в гостиной на первом этаже.

Мой нос сразу уловил запах дыма.

— БУДЕТ ОГОНЬ! — Эсфирь схватила меня за руку. — Алекс! Вижу много огня!

— Профессор! — Я взял Троекурова за плечо. — Берите исследования и уходим!

Он ещё несколько секунд соображал, что случилось, а потом сообразив наконец, протрезвел и бросился к своему жёлтому чемоданчику, который стоял у кровати.

Я же, ни на секунду не отпуская Эсфирь от себя, помчался к другой комнате — туда, где спал Семён. Но его не пришлось будить — он проснулся сам.

В пижаме со звездочками и с ужасом на лице, он выскочил в коридор и бросился в сторону спальни деда, но столкнулся со мной.

— Ты⁈ — Его глаза чуть из орбит не вылезли, настолько он не ожидал меня увидеть.

Я подтолкнул его к окну в коридоре.

— Спускайся по пожарной лестнице! Живо! И помоги деду!

В этот момент профессор как раз выскочил из комнаты с чемоданом в руках.

— Я позвонил пожарным! Скоро будут!

Но вместо того, чтобы бежать к окну, он собрался кинуться вниз по лестнице.

— Там Нейзи! Она внизу! На ступенях!

Я еле остановил его.

— Я ей помогу. А вы идите с Семёном.

Мне так не хотелось отпускать руку Эсфир, но я понимал, что тащить её с собой вниз опасно, а Нейзи нужно спасти. Хотя борьба с собой была серьёзной: кто мне Нейзи и кто Эсфирь. Разница в приоритетах очевидна.

Эсфирь сама выдернула ладонь из моих пальцев и рявкнула:

— Спаси Нейзи, Алекс! Я не маленькая! И со мной ничего не случится, я точно знаю!

— Семён! — крикнул я. — Головой за неё отвечаешь!

Он тут же закивал, а Эсфирь сама взяла его за руку, лишь бы я успокоился насчёт её безопасности.

Я спрыгнул вниз, сразу на один пролёт. С первого этажа валил густой едкий дым, и я понимал, что вся эта неразбериха создана только для того, чтобы забрать Эсфирь.

Нейзи лежала на самых нижних ступенях, и я снова спрыгнул через пролёт. До Нейзи мне оставалось несколько метров.

Но в густом дыму я столкнулся с человеком в защитной маске. Он вообще меня тут не ждал, а вот я подобное как раз предполагал, но всё же не думал, что люди Царёва будут действовать так лихо.

Поджигатель только успел опустить руку, чтобы схватиться за кинжал, но это всё, что он сделал. Удар в челюсть от меня был таким сильным, что агента не спасла даже маска. Она тут же треснула, а сам он рухнул вниз. Уже там я добил его, ударив затылком о край ступени, а потом свернул ему шею.

Сейчас мне было не до допросов и церемоний.

Этот ублюдок пришёл забрать Эсфирь, а значит, ему одна дорога — в ад. Но кинжал я всё же не стал использовать, чтобы не светиться.

Нейзи лежала в дыму на лестнице ниже. Я быстро до неё добрался, взял хрупкую и маленькую вейгу на руки и устремился наверх.

Ни профессора, ни Семёна, ни Эсфирь в коридоре уже не было.

* * *

Всех троих я нашёл на улице.

Они только спустились по пожарной лестнице. Семён крепко держал Эсфирь за руку (а может, это она его держала).

Когда я присоединился к ним внизу, то сразу отдал вейгу на руки Семёну, а сам отвёл Троекурова в сторону.

— Профессор, я прошу вас прямо сейчас поймать такси АЭ-Роптер и отвезти Эсфирь в Академию. Я встречу вас уже там. Никто не должен знать, что я тут вообще появлялся. Просто скажите в Академии, что ваш магазин подожгли и что вы привели мою сестру ко мне, чтобы решить, как быть дальше.

Его опьянение почти полностью прошло.

Он взял меня за плечо и заверил:

— Сделаю всё, что ты просишь. Просто так бы ты не просил. — Он открыл свой чемоданчик, затем сдвинул тайный отсек сбоку и достал тонкую чёрную папку. — Вот. Возьми. Это копия. Оригинал лежит в надежном месте.

— Спасибо, профессор, — поблагодарил я.

— О чём ты говоришь, Алексей. — Он крепко обнял меня. — Это тебе спасибо, мой мальчик. Ты спас сегодня всех нас. Мы бы погибли в огне.

Когда он меня отпустил, я быстро подошёл к Эсфирь.

— Отправляйся с Троекуровым в Академию. Я там встречу.

Она закивала, стиснув мою руку и тут же отпустив её. Эсфирь, как всегда, была готова идти за мной.

Ничего больше не говоря, я скрылся за ближайшим зданием, но уходить пока не собирался. Сначала дождался, когда профессор поймает такси и вместе с Эсфирь сядет в него. Семён с вейгой на руках уже спешил к медицинскому дилижансу, который появился в небе с другой стороны.

Я понёсся по городу уже в состоянии призрака.

Сокращал путь по прямой, проходил сквозь здания, заборы и препятствия. АЭ-Роптер летел довольно низко, напрямую к главному корпусу Академии, и мне приходилось серьёзно ускориться и потратить прилично эфира.

Добравшись наконец до Академии, я дождался, пока Троекуров и Эсфирь войдут в ворота главного корпуса, и только после этого быстро проник на территорию прямо через каменный забор. За считанные минуты добрался до общежития и своей комнаты, ну а там, принялся торопливо переодеваться в школьную форму.

Чёрную папку сунул за ремень брюк и прикрыл рубашкой.

Когда же в комнату постучали и попросили меня пройти в главный корпус к посетителю, я уже был готов.

Увидев наконец Троекурова, я горячо поблагодарил его за то, что он спас Эсфирь из загоревшегося магазина и привёл сюда.

— Опять буду заселяться в гостиницу, — поморщился он. — Надеюсь, она будет не такой убогой, как та. И менталистов там не будет, а то я без вас не справлюсь. — Он похлопал меня по плечу. — И имейте в виду, Алексей, как только я открою новый магазин, ваша работа будет вас ждать. И для Розочки, конечно, дело найдётся.

Он улыбнулся Эсфирь.

— Ждите письма, друзья. Или звонка!

Попрощавшись с Троекуровым, я отправился вместе с Эсфирь по коридорам в сторону администрации, чтобы решить вопрос о подселении в мою комнату.

Время близилось к восьми утра, первые студенты уже начали прибывать в корпус и косились на Эсфирь. Дети такого возраста тут не учились, а уж про то, что это сестра Бринера тоже все знали.

— Они нас боятся, — прошептала она, крепче стиснув мою руку и будто прячась от чужих взглядов.

— Правильно делают, — ответил я, прибавляя шаг.

Но тут увидел, что навстречу мне идёт Радислав Стрелецкий. Шагает размашисто, довольный собой.

И надо было видеть его лицо, когда он заметил меня и того, кого я держу за руку…