Глава 18. Накал страстей по всем фронтам и сила живописи...

‒ Мария, к чему этот сокрушенный вид? ‒ криво хмыкнул я, оглядывая подходящих мужчин, а потом вновь вернулся к созерцанию Устиновой. ‒ Или уже позабыла мою натуру?

‒ То есть ты… ‒ изумлённо прошептала девушка и с диким визгом вновь ринулась в мои руки, по-детски дёргая ногами.

‒ То есть я, да, ‒ усмехнулся я, принимая её в крепкие объятия.

‒ А я вам говорила, что он ничуть не изменится! ‒ довольно завизжала девушка, обращаясь к прибывшим мужчинам.

Следом же отлипнув от меня та тотчас помчалась здороваться с ошарашенными парнями, правда, на полпути девица резко затормозила, когда увидела малыша на руках Ванессы и стремглав понеслась знакомиться уже с ней.

Что ж, молодец. Теперь вижу, что она кардинально переменилась в лучшую сторону.

‒ Григорий Семенович, Борислав, Слава, рад вас видеть. Давно не виделись, ‒ поприветствовал я их.

‒ Нам к тебе со всем этикетом как к имперскому князю или же?.. ‒ с медвежьей ухмылкой вопросил Устинов, переглянувшись с радостным сыном и озадаченным аналитиком.

‒ Или же. Я никогда не забываю старых друзей.

‒ Тогда взаимно, ‒ хохотнул задорно Слава, расслабляясь и обнимая меня за плечи, причем сделал это в манере своего отца, ведь по габаритам тот практически его уже догнал. ‒ Впервые здороваюсь с целым князем, а уж тем более прикасаюсь. Мягко сказать твоё имя сейчас противоречиво, но более чем известно.

‒ Знаменитый Палач Империи и Кровавый Лазарь. Для некоторых герой войны и в то же время для еще большего числа людей безжалостный убийца, мясник и кровавый маньяк, ‒ тихо проговорил Звеньев со слабой улыбкой на губах, вот только в душе у здоровяка теплились ростки страха. ‒ Знал бы кто, как у меня поджилки сейчас трясутся, не поверил бы.

Как давно я не слышал этого брюзгу. Думаю, он хорошо поладил бы с Юсуповым. Два сапога ‒ пара.

‒ Своих людей и друзей я никогда без причины не трону и в обиду не дам, ‒ выдохнул спокойно я, наблюдая за реакцией представителей клана «Гамбит». ‒ А в остальном всё так, Борислав. Ты полностью прав. Все слухи правдивы.

‒ Ну коли таааак! ‒ облегченно протянул мужчина, крепко схватив меня за плечи и довольно подмигивая Устиновым. ‒ Здравствуй, паршивец. Кто бы мог представить, что столько всего добьешься. Хоть на старости лет целому князю нагрублю, ‒ под веселый хохот ратаев, выдал Звеньев.

В следующий миг тот уже перевел свой цепкий взгляд за мою спину, где и столпились ребята, в то время как Маша уже о чем-то беседовала с Ванессой и не выпускала малыша из рук.

‒ Гляди каких молодцов тебе отдал, а?! А ведь не хотел! Но ты же тот еще вымогатель, ‒ завел старую шарманку здоровяк, тряся пальцем у собственного носа. ‒ Не узнать теперь! Орлы!

‒ Никак нет, Борислав Николаевич! Это мы от вас ушли! ‒ задиристо откликнулся Костров, под смешки друзей и Славы, а также мельком поглядывая на Машу.

‒ Ах ты…

‒ Хватит, Борислав, ‒ едко ухмыльнулся я, пресекая изливающийся наигранный гнев Звеньева. ‒ Сейчас будешь заливать, как ты их чуть ли не с пеленок взращивал. Кстати, ‒ обратился я с радушной миной к Устинову. ‒ Поздравляю вас, Григорий Семенович, с достижением ранга сконателя и с присвоением дворянства.

‒ Хватит, ‒ отмахнулся со слабой улыбкой мужик. ‒ Мои достижения меркнут перед достижениями твоих ребят. Да даже перед воителями в корпусе! Твоими услугами теперь пользуются в соседних городах многие кланы третьего кольцо, а не только в Царицыне. Они более чем хорошо зарекомендовали себя в малых и мельчайших стигмах.

Сучья кровь! А ведь в чем-то он прав. Поэтому мне жизненно необходимы эти кухаркины сыны хунхузы. Вот где дармовой силы с достатком…

‒ Поверьте, ‒ вдруг подал голос Соловьев, оторвав удовлетворенный взор от сына. ‒ Без Захара ничего этого не было бы.

‒ Достаточно! Я люблю, когда тешат моё эго, но всему есть мера, ‒ утихомирил я взмахом руки поднявшийся одобрительный и весёлый гомон, а после вновь обратил свой взгляд на Устинова. ‒ Григорий Семенович, прокатимся до усадьбы? Вы как нельзя вовремя, имеется разговор о тех самых достижениях. Надеюсь, будущих.

Видит Бездна, пора подготавливать почву для будущего плацдарма и заработка рода Лазаревых. Как-никак карт-бланш от Романовых никуда не делся. И лучше всего для добычи золота подойдут стигмы и пятна. Правда, боюсь, придется переговорить позже с Тулаевым. Так просто клан, приносящий ему доход он не отдаст.

* * *

Первое кольцо. Москва.

Московский Кремль.

Личный кабинет его императорского величества Всеволода.

Несколько дней назад.

Поздний вечер…

По своему характеру и натуре самодержец Всероссийский редко когда любил устраивать совещания тесного семейного круга в собственном кабинете, однако в угоду ворвавшейся в помещение жены, приходилось порой изменять своим устоявшимся принципам. Благо, что та прибыла прямо в разгар деловой беседы с Владимиром.

‒ Обожди, Варвара, ‒ с порога холодно осёк супругу император. ‒ Мы заняты.

Мужчина ожидал всякого от своей второй половины, потому как лучше остальных знал её потайную стервозную и сварливую сторону, но на удивление та лишь глубоко выдохнула и, клюнув сына в щеку, присела рядом, а затем с интересом стала слушать и наблюдать за разговором двух родичей.

‒ Ты ведь понимаешь, что это риск? Причем неоправданный, ‒ спокойно продолжил говорить государь, хмуро глядя на сына. ‒ Как по мне, лучше запретить.

‒ Боюсь, что не выйдет, отец, ‒ с виноватой улыбкой грустно выдал Владимир. ‒ Я выставил заоблачные условия. И заоблачные по нашим меркам. Кандейм и Балинт согласились. Они дают гарантии и готовы дать клятву. Честно признаться, Захар явился как нельзя вовремя. Я сам не ожидал, что он бросит вызов на хольмганг. И теперь оба уверены, что прикончат его.

‒ Глупости! ‒ вдруг резко припечатала императрица, демонстративно фыркнув.

Но на возглас женщины оба мужчины не обратили никакого внимания, ведь такое поведение Романовой видеть и слышать было не впервой.

‒ Они согласились? ‒ удивленно приподнял брови Всеволод, медленно поднимаясь с кресла и начиная мерять шагами собственный кабинет.

‒ Согласились, ‒ наблюдая за отцом, тихо подтвердил мужчина. ‒ Захар им как кость в горле. Опасаются и переживают… за будущее. Сам понимаешь будут действовать наверняка. Да и у него сражение с Давыдовым на носу.

‒ Вот и я об этом. Сдюжит ли? ‒ поджав резко губы, выпалил государь, омраченный тяжелыми раздумьями. ‒ Любой, кто не знает Захара сказал бы, что он гарантировано проиграет и его убьют. Хотя если честно, чем-то он похож на тебя, ‒ стрельнул глазами в сына Всеволод. ‒ Столь же гениален, как и чудовищен. Кто бы мог представить, что от мальчишки будет столь много зависеть.

‒ Ты прав, отец, это риск, но Захар сам так решил и, если он каким-то чудом победит, западники, да и святоши тоже поймут, что шутки с нами плохи. К тому же мы постараемся выиграть для него как можно больше времени.

‒ Владимир, ты требуешь от мальчика слишком многого, ‒ вдруг повысила голос императрица с кислым видом, вмешиваясь в разговор. ‒ Он не единожды оказывал силовую помощь империи. А всю вину за Камчатскую бойню вообще взял целиком на себя.

‒ Знаю, Варя. Я также понимаю, что мы требуем от него выполнения невозможных задач в глазах других людей. Поэтому я буду первым, кто обрадуется его победе. В этом и заключается вопрос, сможет ли он что-либо противопоставить Кандейму или Балинту? ‒ сухо осведомился император. ‒ Они, кстати, уже определились?

‒ Решают. Причем со слов дядь Саши и его статских, на повышенных тонах обсуждают это каждый день. Оба хотят лишить Захара жизни.

‒ Сукины дети… ‒ холодно процедил Романов, но уже в следующий момент из его рта вырвался печальный смех и невольно остановившись у окна, тот с грустью взглянул на множественные огни вечерней столицы. ‒ Кто-то говорил, что войны не будет, да? Так вот она… злосчастная война. Только вместо армий здесь столпы, что по силам равны небольшим армиям. Еще Франциск этот прилип к моему заду, как банный лист. Миротворец, перебежчик и селекционер хренов! Три в одном, чтоб его черти драли! ‒ раздраженно выругался мужчина.

‒ О чем ты, отец? ‒ вдруг нахмурился Владимир, переглянувшись с ухмыльнувшейся матерью, которая уже поняла посыл мужа.

‒ Захара ему за миротворческую помощь подавай. Две молнии скрестить захотел. Белую и алую. Свежей крови в свой дом захотелось. И ведь не побоялся переругаться с Рудольфом и Фридрихом, пень хитрожопый. Как его проняло после Камчатской бойни.

‒ Но разве…

‒ Разве-разве. За Мартелл, я в курсе, ‒ перебил сына государь, махнув хлёстко рукой. ‒ Считаешь, что Валери и Валуа по старой памяти одного мужика не поделят? Ага… Как же… Держи карман шире. Об этом твоя мать расскажет тебе лучше прочих. Она знает в этом толк. Уж прости меня за мой моветон, не только поделят, но и затрахают до смерти.

‒ За это можешь не переживать, дорогой, ‒ расплылась в предвкушающей улыбке Романова. ‒ Захар ей отказал без раздумий.

‒ Уже наслышан. Мне доложили. Это сейчас были мысли вслух, не более. Брюзжу, ‒ с облегченной усмешкой кивнул мужчина. ‒ Но тебе ли не знать каков Франциск интриган. Своего никогда не упустит.

‒ В пролёте теперь твой Франциск, ‒ хищно выпалила Варвара. ‒ Лазарев не только отказал без раздумий, но и даже успешно прошел мою проверку на вшивость. Ни один артефакт так и не зафиксировал хоть каких либо эмоциональных колебаний, либо лжи. Мои девочки это подтвердили. Да и ментальный дар Вики ему не обмануть.

‒ Мама, мне кажется, что после всего случившегося и то, что сделал Захар на благо империи проверок более не требуется, ‒ едко заметил Владимир с вымученной улыбкой.

‒ Это вы, мужики, думаете только как кулаками махать и силами меряться! Мальчик силен, спору нет, но я сейчас говорю не об этом! ‒ начала отчитывать сына женщина на повышенных тонах. ‒ Ты думаешь, я просто так отдам свою внучку без четкого понимания, что она будет счастлива? Я хоть еще и та эгоистичная стерва, что поступает лишь на благо рода Романовых, но для своей крови желаю лишь лучшего. Так что замолчи и не лезь в женские дела. Мы с Оксаночкой сами разберемся. Эти ваши дуэли лишь портят мои планы. Я не хочу, чтобы Вика стала вдовой еще до своего замужества. Чувствую себя полной дурой из-за этого.

‒ Хватит, Варвара, ‒ тяжело выдыхая изрёк государь и подойдя к жене, мягко сжал её руку. ‒ Я разделяю твоё негодование. Виктории пора найти партию, но ты сама видишь, парень весьма шустрый и пылкий. Есть само собой и другие кандидаты в лице знатных наследников, но вынужден сказать, что… Как она там сказала в Екатерининском дворце тем соплякам?! Напомни-ка! ‒ вдруг громко расхохотался Всеволод, взглянув на сына с вопросом и лучащимся от радости взором.

‒ Сморкнувшись рядом, я могу вас ненароком прикончить, ‒ расплылся в понимающей улыбке Владимир, вспоминая доклад теней.

‒ Ха-ха-ха! Да. Примерно так! ‒ утирая выступившие слёзы веселья, хохотнул государь, но уже секунду спустя улыбка его увяла и он взял себя в руки. ‒ Поэтому будем ждать его схватки с Давыдовым и уже после я оглашу своё окончательное слово насчет хольмганга.

* * *

Второе кольцо. Царицын.

Поздний вечер.

Могу сказать, что в целом разговор с Устиновым и Звеньевым выдался плодотворным. Да и Борислав, кухаркин сын, своего не упустит. Осталась лишь беседа с Тулаевым, но мне есть что ему предложить взамен. Ведь основав свой род, я смогу подминать под себя бесхозные стигмы и пятна, начну с Царицына, само собой, а затем собственноручно или с помощью бойцов корпуса буду их зачищать. А где пораженные Катаклизмом материалы, там и деньги. Параллельно с этим буду фильтровать не только поток добытых ингредиентов и предметов, но и буду отбирать вообще всё ценное, а с тем учётом, что совсем скоро прибудут и альвы, среди которых есть много различных мастеров, то недостачи рабочих рук у меня не будет.

Трепещи Ракуима! Именно поэтому приходится рвать жилы и рисковать своей реанорской задницей во избежание будущих проблем со знатью, западниками и святошами. Да и просьба Всеволода с этим напрямую связана. И тут как ни прискорбно он прав. Никто не отдаст в здравом уме в подчинение слабому, немощному и новообразованному роду неведанную ранее расу существ. Нужно заработать уважение и авторитет. Поэтому как бы я ни был силен, но этого маловато. Потому до полноценного формирования дикой стигмы нужно хотя бы прикончить Давыдова и кого-то из западников. Тем самым я на время отобью желание действовать шайке анонимных нытиков и заодно убавлю их число, и смогу быстро решить вопрос с теми никчемными отбросами с Запада. Кухаркины сыны, чтоб их! И как итог укреплю собственное влияние.

Правда, стоя на балконе погруженный в собственные мысли и вдыхая успокаивающий осенний прохладный воздух, я не заметил, как двери отворились, раздались неуверенные шаги, и смог прийти я в себя лишь тогда, когда меня и Устинову разделяли лишь жалкие метры.

‒ Не помешаю? ‒ робко улыбнулась девушка, вставая рядом, но уже в следующий миг пришлось накидывать на неё свой пиджак, ведь на улице уже было не лето.

‒ Вовсе нет, ‒ прикрыв на секунду веки, спокойно проговорил я. ‒ Не боишься находиться рядом с Палачом Империи наедине?

‒ Ничуть, ‒ обнажив ровные зубки, широко ухмыльнулась девушка.

Однако следующие слова женщины вывели меня всего на долю вдоха из шаткого духовного равновесия.

‒ Скажи, Зеантар, я красивая? Хоть немного тебе нравлюсь?

‒ Ты любому понравишься, поэтому отчего нет? ‒ вопросом на вопрос ответил я, созерцая идеальное женское лицо и фигуру. ‒ Маша, но ты ведь понимаешь, что…

‒ Хватит, Зеантар, я желала услышать от тебя только это, не более, ‒ с бессменной тёплой улыбкой кивнула вдруг девушка, подныривая под мою руку и глядя мне в глаза. ‒ Я всё уже давно поняла и осознала. Нет нужды говорить этих слов. Наслышана также о Трубецкой и о Потёмкиной. Для меня ты как полыхающий факел, а я всего-навсего тщедушный мотылёк. И умирать от пламени факела не желаю.

Бездна, вот так неожиданность.

‒ Ты умница! ‒ подмигнул я девушке, целуя ту в лоб и прижимая к себе. ‒ Теперь могу с уверенностью сказать, что из тебя за эти годы вышла идеальная заботливая женщина. Поэтому если тебе понадобится помощь или если тебя кто-то обидит, то прибудет Палач Империи и мелко нашинкует этого смертника, кем бы он ни был.

Изменилась девица не без моего реанорского и Славиного вмешательства, само собой, но она тоже приложила многие усилия.

После завершения моей речи улыбка девушки уже была довольней некуда, однако насладиться тишиной и спокойствием долго не получилось, потому как в следующий миг дверь на балкон вновь еле слышно скрипнула.

‒ Зеантар, ты позволишь… Ой! Простите! ‒ вдруг повинился тотчас альв со своей неразлучной маской на лице. ‒ Я не хотел помешать.

‒ Всё в порядке, Кертайс, Маша моя подруга, ‒ успокоил я взволнованного и смущенного парня, мягко проведя тыльной стороной ладони по щеке девушки и задорно той подмигнул. ‒ Еще увидимся. Пойдем в кабинет, мой неуёмный друг, ты давно уже мнешься и никак не подступишься.

Правда, до кабинета юноша так и не дотерпел и задал вполне очевидный вопрос уже на втором этаже, остановившись, словно вкопанный на одном месте и вдруг ни с того ни с сего уставился в стену слева от себя.

‒ Зеантар, есть какие-нибудь новости насчет дикой стигмы? ‒ собравшись с духом, полюбопытствовал он.

Пришлось даже встать рядом с ним и с интересом уставиться на несколько висящих картин.

‒ За ней присматривают маги правящей династии днём и ночью. Когда узнают наблюдатели, сразу узнаю и я. А как узнаю я, узнаешь и ты с Калирой. К тому же можешь не переживать на этот счет, ‒ пожал я плечами. ‒ Стоит стигме сформироваться до конца, как я лично отправлюсь за твоими сородичами и выведу их из того снежного ада.

‒ Правда? ‒ расширив удивлённо глаза, резко спросил альв. ‒ Я слышал, что у тебя много дел и ты сильно занят. А ещё… эта дуэль.

‒ Плевать на дуэль! ‒ фыркнул с отвращением я. ‒ Много времени она не займет. Прикончу ублюдка и вопрос закрыт. А дела я в случае чего могу отложить. Пойдем, поговорим в кабинете. Не стой столбом!

Однако вместо того, чтобы последовать за мной парень внезапно нагнул голову набок и стал внимательно присматриваться к картинам.

‒ Если честно, то это очень красиво, ‒ обронил Кертайс, не сводя взгляда с русской живописи. ‒ Зеантар, а можно… можно я принесу еще картин сюда? Ты не против? ‒ с запинкой спросил парень.

‒ Да без разницы, хоть всё ими обвесь, ‒ махнул я рукой, вновь оборачиваясь к альву спиной и следуя в сторону кабинета. ‒ Но прежде посоветуйся с Ритой. Хозяйка здесь лишь одна. Она же любительница живописи. Кстати, а откуда у тебя вообще взялись картины?

‒ Калира, ‒ с гордостью в голосе выпалил парень, догоняя меня с лучезарной улыбкой на лице. ‒ Она это скрывает, но признаюсь тебе честно, ‒ заговорщицки зашептал тот. ‒ Калира замечательно рисует. С рождения. Она настоящий мастер. Отцу и многим альвам нравились её работы.

Рисует? Калира? Надо же. Не знал… Стоп! Погоди-ка секунду… Мне послышалось, твою мать? КАЛИРА! РИСУЕТ?!

В следующий миг всё тело пробила предательская дрожь, тело оторопело и замерло на месте, а мозг стал хаотично анализировать весь разговор от начала и до конца.

Стоп-стоп-стоп! Не может это быть…

‒ Повтори еще раз, что делает твоя сестра? ‒ с учащенным сердцебиением переспросил я.

‒ Рисует! ‒ расплылся в горделивой улыбке альв. ‒ Настоящая мастерица.

Мертвецы вечного поля битвы, подарите мне по стреле в задницу! Чтоб я беспардонно сдох! Видит Бездна, нужный разумный всегда был под боком, это я оказался недальновидным дураком. Стоп! Рано радоваться…

‒ Приведи ко мне свою сестру. И как можно быстрее, ‒ тихо отчеканил я, уняв дрожь в голосе. ‒ Мне нужно с ней срочно побеседовать и задать ей несколько вопросов по поводу её изобразительного мастерства...