Глава 21. Игра в кости

«Любовь – единственный жребий, который бросаешь ты сам» (Изречение поэта-астролога Элиона V, записанное в «Хрониках Пылающих Созвездий») Станция встретила нас оглушительным гулом мощной вентиляции и колючим холодом люминесцентных ламп. Шлюз захлопнулся за спиной с глухим металлическим ударом, словно зубастая пасть огромного хищника. Необъятный транспортный отсек раскрыл своё жуткое чрево. Здесь громоздились останки самых разнообразных космических кораблей времён первой колониальной эпохи – целая эра имперской истории, превращённая в груд опасного, рваного металла. В зловещих провалах ржавеющего потолка виднелись трубы и ярко искрящие оголённые провода. Гесс замер рядом со мной и с каменным выражением на лице молча разглядывал всю эту свалку. «Синхронизируйте трекеры связи. Время до блокировки отсека: 100 имперских минут. Найдёте блок-карту – получите шанс. Промахнётесь – и станция станет отличной могилой. Бонус в последнем отрезке маршрута».Прямо в воздухе перед нами возникла кроваво-красная голографическая табличка с текстом: Воздух пах острой ржавчиной, разогретым металлом и сладковато-металлическим запахом запекшейся крови. – Странное у него чувство юмора… Открывшимся видом Гесс явно не восхитился. Вопросительно приподняв бровь, он перевёл взгляд на меня. – Это не всё, погоди, – заправляя косу под мембрану комбинезона, я оглянулась назад. «Игра началась. Бросьте кости и следуйте воле фортуны. И помните: не все маршруты приводят к победе».Голограмма над нами пронзительно вспыхнула, обжигая сетчатку теперь уже ледяным синим светом: Гесс понимающе усмехнулся уголком губ. Я выжидающе замерла. Вот сейчас… Где же? Неожиданно из ближайшей стены со скрежетом выдвинулись два толстых диска, каждый размером с ладонь. Через пару секунд они оба раскрылись, словно лепестки хищного цветка, и внутри показались два кубика – тёмно-зелёный, напоминающий нефрит, и охристо-красный, как запекшаяся кровь. «Зелёный кубик – ваш проводник, красный – ваш палач, – вспыхнула голограмма над нами. – Бросать сразу оба». Гесс терпеливо дождался моего разрешительного кивка и осторожно взял кости. Маленькие, но неожиданно тяжёлые, холодные на ощупь, они были вырезаны из полированного камня. Внимательно их рассмотрев, Гесс покачал головой. Судя по жесту – подвоха здесь не было. Его чуйке я верю безоговорочно. Уже научилась. Просто два камня, просто точки на них… – Кидать нужно на пол. Произношу это вслух, тут же присаживаясь на корточки, приглашая последовать моему примеру. Опасаться внезапного нападения не стоит – для всех фигурантов игра начинается с первым броском, это я помню. Гесс плавным движением опускается рядом со мной и молча протягивает кости. Зря он это делает. Мне в них никогда не везло. Смотрит внимательно, яркие губы сложились в знакомую линию. Узнаю́ это выражение его лица: Гесс переключился в режим научно-исследовательского азарта. Учёный и в преисподней отыщет закономерность. Громко вздыхаю и в кулаке зажимаю прохладные, почти ледяные камни. Зажмурившись, быстро швыряю их на пол. Металлический стук. Обжигающе-яркая вспышка – и на голограмме отображается наш результат: шесть красных точек и всего две зелёные. Как и ожидалось – провал. Из незримых динамиков тут же звучит издевательское: – Неудачники выбирают свой путь. – Опять? – я засмеялась так горько, что горло перехватило болезненным спазмом. Тут же перед глазами предстала картина из прошлого. Вторая игра. Тогда я впервые вела пару сама. Напарник был младше. Молодой краснокожий тимеранец. Я запретила себе вспоминать его имя. Огромный и мощный. Трусливый, как стая беременных ыс. Глом. Кажется, так его звали. Зачем только я это вспомнила? Тогда я кидала три хода подряд и все – строго назад. В ответ – ненавидящий взгляд и безумное: «Ты обрекла нас!» Завороженно наблюдаю за тем, как Гесс плавным движением собирает упавшие кости и прячет их в узкий карман на бедре. Зачем? Ведь на каждом отрезке новые… Не успела подумать, как вдруг раздался жуткий рокочущий грохот и в нескольких метрах ржавую стену рвёт бронированный нос робота-катера. Его чудовищная туша вгрызается в гулкое помещение дока, словно акула, пробившая толщу воды. Корпус древнего ветерана покрыт слоем коррозии и боевыми шрамами. В тусклом свете зловеще поблёскивают бронированные пластины на круглых боках, а из пушечных гнёзд вырываются струйки шипящего, едкого газа. Катер дёргается, изрыгая чудовищный огненный шквал, но мы уже прыгаем в разные стороны. Сразу оба, синхронно, как зеркальные тени. Виски режет строгий приказ: «Его датчики в гнёздах у третьей ступени. Уничтожить! Перезаряд через десять секунд». Память подкидывает картинку: тот же катер и огненный ветер обстрела, едва не поджаривший меня. И кричащий от страха напарник. «Восемь», – громко отсчитывает Гесс. Лёгкая, быстрая, я взлетаю по борту катера, цепляясь за выступы, как скалистая ящерица. Тут же вижу боковые противопехотные плазеры – чёрт, они живы! «Влево!» – мысленный приказ, я тут же цепляюсь за гнутые поручни и повисаю. Луч ручного оружия режет тьму над головой, выжигая орудия в пепел. Какая хорошая штука – его штурмовик. Какой точный выстрел… «Пять». Руки дрожат, но «Стервятник» в моих цепких пальцах уже тихо поёт свою песню. Его цель – белые метки датчиков под бронированным козырьком. Методично, как на разминке: раз, два… Выжигаю. «Два». Остаётся последний. Я не успеваю. «Ложь!» Прилипаю к поверхности ржавой брони и отчаянно вжимаюсь в слепую зону. Над головой ревёт страшная канонада нового залпа, и я вдруг отчётливо понимаю – Гесс всё же принял удар на себя. Шервова кладка, да как он посмел?! Взрыв, вой аварийных сирен, но я уже где-то не здесь. Не хочу видеть. В моём мире – холод металла под обожжённой щекой и едкий запах озона. «Умничка!» Сильные руки бережно вынимают меня из-под горячей, дымящейся обшивки. Жив! Не отпуская, Гесс точным импульсом выжигает последний датчик слежения и плавно соскальзывает с купола башни. Я дёргаюсь, но его руки – как тиски. Слышу звук вытягивающихся ремней, и глизеанец пристёгивает меня к себе, как инструмент к поясу – привычно, без лишних эмоций. Унизительно? Нет. Глизеанец не даст мне упасть. В этом безумии его твёрдая грудь – мой единственный островок. Бандаж остро впивается в рёбра. Гесс быстро скатывается с борта, а я повисаю на его груди, как балласт. «Смотри мне за спину», – бросает он. Я поднимаю глаза и в ужасе замираю: из-за его плеча чётко видно, как выползший из стены второй катер под залпами первого превращается в огненный шар. Это Гесс их навёл друг на друга. Просто, жестоко и гениально… Пока Гесс с моей смирной тушкой на груди ловко лавирует между плазменными разрядами, два катера рвут друг друга в клочья, словно древние мифические чудовища. – Зелёный маяк виден только в ИК спектре! Следующий ход там! – кричу я, прижимаясь к его потному плечу. «Вижу», – мысленное отрывисто. Он скользит между взрывами с лёгкостью, будто заранее знает их путь. Последний рывок под защиту покореженного фюзеляжа древнего летательного аппарата. Почерневшие от ржавчины опоры мощных межпалубных конструкций надёжно заслонили нас. Не успев отдышаться, Гесс расстёгивает крепления, и я падаю на ноги, едва удержав равновесие. Он отступает на шаг и прислоняется к балке. Его взгляд замирает на моих руках – дрожат, шервы меня раздери. «У тебя очень красивые руки. И оружие им не идёт», – произносит он. «Что?!» «Три минуты до детонации», – его внутренний голос бесстрастен. Указательный палец скользит по текстурированной поверхности рукояти плазера – проверка заряда. Короткий кивок в сторону моего «Стервятника» и вопросительно изогнутая бровь. Ну да. Первое правило боя: «Всегда проверяй боевое оружие после контакта». И я понимаю: это не жест унижения, а ритуал. Просто привычка. Раздражаться бессмысленно. Щёлкаю предохранителем, демонстративно тыкаю дулом в дырявый потолок – мол, шеф, всё под контролем. Он хмыкает, уловив жест, и отвечает едва заметным наклоном головы – его способ скрыть улыбку. – Ты… – начинаю я, но он уже отвернулся, прислушиваясь к гулу за переборкой, и я замолкаю. Не вышло разговора. Не стоило… Склоняюсь осмотреть крепления комбинезона и неожиданно ощущаю прикосновение. Замираю. Пальцы Гесса мягко исследуют очертания скулы. – Не шевелись, – он тихо бурчит, осторожно стирая прилипшую гарь с моей обожжённой щеки. Завтра здесь будет синяк. Тёплый выдох мужчины касается кожи. Я напрягаюсь, но не отстраняюсь. Его перчатки пахнут оружейной смазкой и земным кофе, который он вечно выдаивает из принтера. Застываю, чувствуя, как сердце трепыхается под горлом. – Очень больно? – снова едва слышно, и я качаю головой, хотя кожа горит. Мужской взгляд задерживается на моём лице дольше положенного. В танцующих отблесках пламени разглядываю Гесса. Лицо, где молодость и зрелость сплелись – резкие черты без намёка на биологический возраст. Только глаза выдавали следы пережитых бурь. – Чтобы увидеть маяк в ИК, нужен визор… – неуверенно. – Вспомни мой выразительный взгляд, – Гесс усмехается, всем корпусом разворачиваясь ко мне. Цвет глаз не виден, но я понимаю. – Ты… – Между точками нападений не будет. Ты ведь так говорила? – он перебивает, прислушиваясь. – Да! Но это действует, лишь когда ход складывается в нашу пользу. У нас выпало минус четыре, и на нас напали. Хуже бывает редко. Мне не стоило… – Ясно. Наши действия? – Нужно отыскать ближайшие маяки. Даже наугад. Там ищем кости и совершим новый ход. – Отвечаю быстро, зачем-то поправляя пряжку ремня на его груди. Гесс на мгновение замирает. – Готов? – его голос звучит тише, а ладонь неожиданно упирается в балку над моей головой. – А почему меня отстегнул? – спрашиваю, делая вид, что рассматриваю потолок. – Оптимизировал риски. Как на Земле: «Не клади все яйца в одну корзину». Закрой уши, сейчас будет шумно. Выход отсюда на десять. Где-то внизу воет сирена, а я послушно зажимаю ладонями уши. Такого провального старта у меня ещё не было. – Ложись! – крикнул Гесс, и я рухнула за бронеплиту. Он накрыл меня собой, руки замкнулись в кольцо вокруг головы, прикрывая ладонями затылок. Взрыв. Вспышка. Чудовищный грохот. «Десять. Девять…» – мысленный голос звучал как колокол, и на «восемь» мир снова взорвался. Волна ударила так, что от вибрации зубы заныли. Гесс негромко выругался и, упершись в пол локтями, закрыл меня целиком, словно каменной плитой. – Не дыши! – прохрипел он, но я успела втянуть воздух, прежде чем вторая взрывная волна вдавила нас в ржавый, пыльный пол. Свистящие осколки впивались в металл переборок, но мужская спина оставалась укрытием. Чувствовала, как мышцы Гесса напряглись, принимая давление, но дыхание ровное. Семь, шесть… Огонь боя погас, гул стихал. Раз-два-три… Ухом прижавшись к гибкой пластине комбинезона, считаю стук его сердца. Пять-четыре. Ненавижу обратный отсчёт. – Жива? – низкий голос пробился сквозь звон в ушах. Кивнула, впиваясь пальцами в ржавчину. Гесс легко приподнялся, осыпая меня пеплом и горячей пылью, и вдруг рассмеялся – низко, сдавленно, будто признавая абсурдность происходящего. – Ранен? – с трудом выдыхая, спросила испуганно. Вдруг истерика? – Цел. Мы угадали с защитой. Лесть. Без его помощи я бы уже была телом под катером. Буду надеяться, не под первым. – Маяк… – он махнул подбородком в сторону огненного вихря, где меж клубов дыма пульсировал зелёный огонёк. – Похож на твой дурацкий брелок? Зелёный такой и сияет? – Как детский фонарик. – Если уцелел. Ну что, маленькая лиглянка, ты хоть теперь-то готова? Его протянутая рука замерла в воздухе – не требующая, но предлагающая. Я вложила ладонь в его пальцы, и он сжал ровно настолько, чтобы костяшки перчаток впились в кожу. – Раз, – Гесс плавно шагнул вперёд, вытягивая меня за собой. – Два, – плечом прикрыл от ливня искр. – Три! Мы рванули вперёд, мои ноги подстроились под его размашистый шаг. Гесс прокладывал путь между падающими балками, пальцы то отпускали, то вновь крепко стискивали мою руку. – Лево! – крикнула, заметив вспышку. Он резко сменил направление, и я врезалась в его бок, уткнувшись носом в лопаточную пластину. – Нос не сломай, – проворчал громко Гесс, но рука мягко легла на плечи, прижимая к себе. Мир сжался до ощущения твёрдых рёбер под тканью, до мощного биения сердца. От Гесса воняло металлом, жжёной плотью и потом. Не ранен. Конечно, не ранен, ага. – Вот там твой маяк, – отстранившись, Гесс кивнул на треснувшие створки шлюза. – Сразу у входа. – Всё равно не вижу. – До него шагов десять, не больше. Мы двигались вдоль стены на корточках, его ладонь крепко держала мою. Неожиданно остановился, медленно повернулся, и в полутьме я увидела, как взгляд посветлел, чернота в глазах сжалась. «Здесь. Теперь видишь?» – почему-то спросил мысленно. – Да, – ответила вслух. – Теперь вижу. Где-то рядом кости. Маяк покачивался над полом, мерцая в дыму зловещим зелёным. Отпустив руку, Гесс присел на корточки и пальцами, защищёнными перчаткой, ворошил горячие обломки. Потом выудил из-под них два каменных шестигранника – игральные кости. И как он их нашёл? – Твой ход, – протянул он, но я испуганно сделала шаг назад, наступив на осколок. Боль пронзила лодыжку, заставив шипеть. – Пусть кинет ты. Когда волнуюсь – забываю имперский. Гесс замер, задумчиво подбрасывая кубики. Их глухой стук различался сквозь шум пожара. – Боишься, что выбросишь красное? – спросил, нарочно щёлкнув языком. – Ты лучше. Тебе постоянно везёт. – В бою, – он перекатил кубики в ладони, не сводя с меня глаз. – И в любви. В жребии мне никогда не везло. Сердце ёкнуло. – Тебе тоже должно повезти… – тихо сказал он, подбрасывая кубики. Быстрым жестом перехватила кости на лету, отбросив под ноги. Кубики звякнули о металл. Шесть точек зелёных. Одна алая. В ту же секунду над нами вспыхнули ярко-зелёные цифры. Стены дрогнули, мерцая зелёными стрелками. – Пять ходов вперёд, – шумно выдохнул Гесс, хватая за локоть. – Это ты назвала невезением? – Просто заткнись! – рванула по стрелкам, чувствуя, как его пальцы сползают к кисти. – Как скажешь, лиглянка, как скажешь. Руины огромного экскурсионного лайнера темнели вдалеке. Нам предстояло добраться туда. Огибая дымящиеся остатки пожара и минуя останки кораблей, устремились вперёд. Даже заметно прихрамывая на правую ногу, Гесс сохранял величественность крейсера. Такой же пугающе-мощный и притягательно-опасный. Я не пыталась его обогнать. Ведь его спина – мой щит, за которым хочется спрятаться от бесчувственной вселенной. ✸✵✸