Глава 30. Забота о здоровье

«Статья 47.12: „В случае упорного сопротивления подчинённого медицинскому осмотру, инспектору разрешается применить „убедительную аргументацию“ (см. п. 47.12.1: „Физическое воздействие в гуманных пределах“);»¹ – Гесс, ну куда ты летишь?! – В медблок. Ненадолго. Он даже не обернулся, продолжая идти по узкому коридору. Его широкие плечи перекрывали мне половину обзора, а тяжёлые шаги глухим эхом отдавались в металлическом чреве прохода. – Да мне не нужно! – Я ускорилась, тщетно пытаясь поравняться с ним и едва не задев локтем холодную стену. – Обычная усталость, завтра буду как новенькая. Тренировки по расписанию! Он внезапно остановился и развернулся так резко, что я едва успела затормозить. Точка солнечного сплетения глизеанца оказалась в сантиметре от моего носа, и я невольно задрала голову, чтобы поймать его взгляд. На гладковыбритом лице Гесса дрогнула скула. Твёрдые губы сложились в нарочито-жалобную гримасу. – Пожалей мою старость, – прохрипел он, опираясь ладонью о стену прямо над моей головой. – У меня всё скрипит. После вчерашнего я поседел! Я фыркнула, выразительно посмотрев на его лысый череп. Гесс в ответ широко улыбнулся. Умеет! И как… Замерла, окидывая хитреца оценивающим взглядом. Глазами скользнула по его торсу – массивные плечи, рельефный пресс, бицепсы, трицепсы, все эти бесконечные мышцы… Усмехнулась. – Ладно, уговорил. Напарник мне нужен в строю. Гесс прищурился, и в его серых глазах вспыхнули весёлые искорки. – И правда. Будет кого скормить злобным аборигенам Майрана. В этом туре игры я тебе нужен здоровым и упитанным. Шутка была очень… на грани. Особенно если помнить, что я дважды теряла напарников там. И Гесс отлично об этом знал. Но… я уже понимала: он – тонкий психолог и ничего не говорил просто так. Смотрел пристально, чутко отслеживая мою реакцию. Не застряла ли я в прошлом? Справилась ли? Его взгляд значил куда больше слов. Вскинула брови, чувствуя, как тепло разливается по щекам. – Упитанный. Точно. В этом весь смысл. Гесс снова коротко улыбнулся и, ловко перехватив мою руку, прижался губами к открытой ладони. Взрыв, искры из глаз, ледяная волна прокатилась по позвоночнику, вышибая из головы все лишние мысли. Как он это делает? – Пойдём, полежим там немножко? Его пальцы были тёплыми и шершавыми от мозолей, а в уголках глаз собрались смешливые морщинки. Шервы его побери, как он умудрялся быть таким… невыносимо обаятельным? – Звучит замечательно! – Я сдалась, позволяя ему вести меня за собой. – Ты меня снова спасаешь, маленькая лиглянка, – он хмыкнул, и его большой палец нежно провёл по моему запястью, заставляя сердце сделать глупый кульбит. – Без тебя я бы точно не справился. Тщетно скрывая улыбку, шагнула за ним. Медблок встретил нас приглушённым синим светом и… странными звуками. Я втиснулась вслед за Гессом через автоматическую дверь, сразу почувствовав запах антисептика с едва уловимыми нотами чего-то кисловатого. Где-то там, впереди гулко звучали прерывистые женские стоны – не болезненные, а… Я машинально подняла голову, и мир на секунду остановился. Потолок. Взгляд мой упёрся в плавный изгиб гладкой потолочной горизонтали, где вместо обычных светильников мерцал огромный голоэкран. Насколько я помню, должен был отражать текущие показатели мониторинга физического состояния экипажа. Но сейчас там… Четыре фигуры. Бледная кожа, невероятные изгибы тел, открытые рты. Я застыла, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а в ушах начинает гудеть. «Обычная физиологическая реакция», – всплыла в сознании спасительная формулировка, но тут мои знания меня явно подводили. Гесс резко остановился передо мной, плечом нарочно загораживая обзор, его спина напряглась. Я только увидела, как массивная скула резко выступила под кожей, когда он сжал челюсти. – Доктор. Одно веское слово подействовало лучше системы аварийного огнетушения. Ойле вздрогнул так, будто его ударили током. Видер с грохотом полетел на пол, а на экране… Создатель, почему я снова туда посмотрела? Потом ещё раз.И глупо моргнула. Четыре. Четыре человека. Одновременно. Моё довольно поверхностное медицинское образование услужливо подсказало, что с точки зрения анатомии это возможно, но… Глаза предательски зафиксировали детали: переплетённые конечности, неестественный изгиб позвоночника у блондинки, выражение лица рыжего парня… Резко перевела взгляд на свои ботинки, чувствуя, как горит всё лицо. Даже уши. Особенно уши. – Я… э-э… это научное исследование! – Ойле залепетал, беспомощно размахивая руками перед панелью управления, словно пытаясь отогнать невидимых мошек. Его обычно бледное лицо приобрело насыщенный багровый оттенок. Светло-зелёный комбинезон предательски топорщился в районе пояса, и это заметив, я снова уставилась в пол, мысленно проклиная свою наблюдательность. Гесс издал угрожающий рык. Голоэкран наконец-то погас, оставив после себя гнетущую тишину и тёплое свечение пикселей под потолком. Я сосредоточилась на дыхании, стараясь не думать о том, что увидела. Научные, шервовы яйца, исследования. Да. Ойле замер, будто поймав удар парализующим разрядом. Его глаза округлились до неестественных размеров, зрачки сузились в точки, а бледные, всегда чуть влажные губы беспомощно задрожали. Он дёрнулся, как детская кукла-марионетка с перерезанными нитями, и, запутавшись в собственном комбинезоне, буквально вывалился из кресла. Его длинные руки беспомощно дрыгались, словно пытаясь найти опору, но хватали лишь воздух. Одно движение брови Гесса – едва заметное, почти вежливое – и Ойле вдруг ожил с новой силой. Спотыкаясь на ровном месте и опираясь на четвереньки, он ринулся к выходу, оставив в воздухе терпкий запах дезинфектора и едва уловимый кисловатый шлейф чего-то мне незнакомого. Дверь с тихим шелестом задвинулась за ним. Я рвано выдохнула и шагнула вперёд, намеренно не поднимая глаз и чувствуя, как жар снова подступает к щекам. Гесс стоял рядом. Невозмутимый, как будто бы ничего и не произошло. Его граничащее с безразличием спокойствие одновременно и раздражало, и дарило странное умиротворение. – Научное исследование, говоришь… – я, наконец, рискнула ухмыльнуться, разглядывая пустующее кресло, на эргоструктуре которого остался чёткий и весьма выразительный отпечаток. Гесс ничего не ответил. Лишь слегка качнул головой, и уголок его рта снова дрогнул – единственная уступка абсурдности ситуации. И за это я была ему благодарна. Хотя бы потому что теперь могла делать вид, будто всё это – просто нелепая случайность. А не то, из-за чего мой пульс до сих пор бешено колотится. Бросив взгляд на меня, Гесс подошёл к центральной панели управления медблоком. Его пальцы уверенно скользили по интерфейсу, вызывая на экран строгие столбцы диагностических данных. В углу засветившегося голоэкрана мелькнуло последнее сохранённое видео с подписью «Для особенного удовольствия». Я благоразумно сделала вид, что не заметила. – Раздевайся. Моё дыхание перехватило. Только что я сгорала от стыда из-за того голоэкрана, а теперь… Ладони моментально вспотели, а в висках застучало. – Полностью, – добавил он, не отрываясь от калибровки сканеров, голос ровный, будто говорил о погоде. – Это диагностика, а не свидание. Я перевела взгляд на новенький оволятор в углу – этот прозрачный саркофаг, наполненный мерцающим голубоватым гелем, вдруг показался мне самым ужасным местом на корабле. Десятки оживших вдруг голомониторов вокруг демонстрировали сложные биометрические схемы, и от этой открытости стало ещё страшнее. Когда я расстегнула последние застёжки, пальцы дрожали слишком явно. Комбинезон соскользнул на пол с тихим шорохом. Холодный воздух медблока обжёг обнажённую кожу, заставив поёжиться. Гесс осторожно приблизился, держа в руках портативный сканер. Маленькое устройство в его крупной ладони выглядело игрушечным. Тонкие красные лучи бесстрастной точностью скользнули по моему телу. – Почему тебя не долечивали? – его голос звучал отстранённо, пока луч вырисовывал прямо в воздухе причудливые тени моих старых травм. – Застарелый перелом правой ключицы со смещением, сросшийся под углом. Три рёберных перелома в области четвёртого-шестого рёбер слева с образованием избыточной костной мозоли. Последствия компрессионного перелома L1 позвонка… Когда луч опустился ниже. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. – Множественные линейные рубцы на бёдрах. Следы электрохлыста? Узнаю́ его метки. Степень B по шкале дермато-нейронного повреждения. Ожоговая контрактура левого запястья, вероятно, плазменным разрядом. Келоидные рубцы от подкожного шовного материала третьего типа. Кто это делал? Такие швы уже двадцать лет, как запрещены в цивилизованной медицине. Его холодный тон лишь подчёркивал ужас всего перечисленного. – Что за… – когда сканер высветил бледные отметины на внутренней стороне бёдер, голос Гесса повысился и оборвался. Я резко закрыла глаза, чувствуя, как сердце подпрыгивает где-то в горле. – В оволятор, – резко скомандовал Гесс, отбрасывая сканер на стол. – Сейчас же. Полный цикл глубокой экстренной регенерации с нейронной коррекцией. И не смей мне возражать. Его внезапная резкость выдала больше, чем он, вероятно, хотел бы. Но в этот момент я была слишком благодарна за то, что он не стал задавать вопросов. Не заставил объяснять эти шрамы. Просто… дал возможность сохранить последние крупицы достоинства. Развернувшись, я поспешно полезла в оволятор, сбрасывая по пути путающийся в ногах комбинезон. – Спасибо, – невозмутимо произнёс Гесс мне в спину, снова настраивая сканер. – При грамотной настройке и во влажной среде это займёт всего час. Гель в капсуле расступился, принимая моё тело. Ощущение было странным – будто тебя медленно обволакивает тёплая плотная пена. Я успела увидеть, как Гесс настраивает панель управления, его пальцы быстро перебирали голографические интерфейсы, выставляя параметры. – Попробуй расслабиться, – сказал он, закрывая крышку. Через прозрачную стенку я наблюдала, как взрослый мужчина сбрасывает свой комбинезон, и… затаила дыхание. Он раздевался с той же естественностью, с какой дышал – без тени смущения, без лишних движений. Его тело было… совершенным. Не выхолощенным, как у голоактёров, и не перекачанным, как у бойцов арены. Широкие плечи, мощная грудная клетка, рельефный пресс без преувеличенной гипертрофии – всё говорило о функциональной силе. Длинные ноги, прорезанные чёткими мышцами, спина, расчерченная тягами и широчайшими… И шрамы. Много шрамов. След от плазменного ожога на левом плече, зажившая колотая рана под рёбрами – тонкая белая линия, пересекающая бок. Но особенно страшно выглядел шрам на шее. Тот самый, мне памятный. Шервова метка. Гесс заметил мой взгляд и коснулся его пальцами. – Красиво? – хрипло усмехнулся он, ловя мои откровенные взгляды. Я не ответила, неожиданно чувствуя, как гель в оволяторе, кажется, всё горячее. – Оволятор для меня не лучший вариант, – сказал он, глядя на показания. – Моя расовая регенерация и так на пределе возможного. Типовые настройки лишь замедлят процесс.Гесс взял сканер, провёл им по себе. – Так что придётся обходиться старыми методами.Он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась хитрая усмешка – будто знал, что я всё ещё смотрю. Гель сгущался вокруг меня, постепенно ограничивая движения. – Ты врач? – мой вопрос прозвучал глухо, искажённый системой капсулы. – Я биолог, – ответил он, и в голосе появился странный оттенок.Гесс развернулся спиной и начал натягивать комбинезон. Неожиданно в его движениях возникла какая-то собранность. – Ну да, – пробормотала я, чувствуя, как гель начинает нежно покалывать кожу. – Я и забыла. Столько всего случилось… – Да, забывчивая лиглянка. Мысли путались. Что-то было не так… – Ты был на Майране, – не спросила, а констатировала я, наблюдая, как Гесс усаживается в эргокресло. – Да. Воевал. В меру доблестно и героически. Должен был сдохнуть в секторе Альфа-7, но… – Гесс невесело усмехнулся. – Мой друг меня вытащил. Маршрут игры тоже проходил по континенту? Я почувствовала, как произвольно сжимаются кулаки под слоем биогеля. – Дважды. Через шахты и развалины столицы. – Голос предательски дрогнул. – Напарников я потеряла. Гесс только кивнул. – Там боюсь, будет жарко. Атмосфера разреженная, гравитация на 0.8 от стандарта. Он произносил это, избегая моего взгляда, поправляя застёжки на рукавах с каким-то необычным тщанием. – Я помню. – Кислотные озёра только на континенте, – продолжал Гесс, наконец подняв глаза. – Там он остался один. Паршивое место, скажу тебе я. – Представь, не успела забыть. – В этот раз мы наверняка пойдём по архипелагу. – Сомневаюсь. – Мой взгляд скользнул по лицу Гесса. Он хмурился. – Для игры ещё никогда не выбирались лёгкие маршруты. А там… – я сделала паузу, вспоминая, – пресная вода, стабильный климат. Всё, что нужно для жизни. – Вот это меня и пугает, – прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова. И тут до меня дошло. Не почувствовала.Я не увидела. Обычно эмоции Гесса я видела цветом. Как правило – изумрудным, частенько с кровавыми прожилками. Но сейчас… ничего. Пустота. Паника сжала горло. «Гесс!» – мысленно крикнула я. «Я здесь», – мгновенно ответил он, и в его «голосе» была странная мягкость. «Не злоупотребляй. Симбиота повреждена, но я ввёл дополнительные настройки в процесс. Она восстановится». «Как ты…» «Симбиотические связи не рвутся даже после физической смерти того, что ты носишь в своей голове», – мысль Гесса была гладкой, ровной, спокойной. «Нейронные сети Зеро перестраиваются, адаптируясь к повреждениям. Ты дала ему слишком большую нагрузку. Учись её точно рассчитывать». – На архипелаге остались люди. Те, кто отказался от эвакуации. Если маршрут пройдёт там…Я открыла было рот, но он уже говорил вслух, будто ничего не произошло: – Это будет уже не игра, – прошептала я, чувствуя, как сжимается желудок. – А настоящая охота.Ледяная волна пробежала по спине. Гесс лишь коротко кивнул, но в этом простом движении я прочитала всю его сдержанную ярость – сжатые челюсти, напряжённые скулы, жёсткую линию губ. «Кстати…» – рискнула я, мысленно цепляясь за нашу повреждённую связь. «Разве тебе не интересно… что именно произошло со мной на станции?» Его пальцы замерли над панелью управления, губы дрогнули в едва уловимой усмешке. «Кассий всё списал на особенности глизеанской регенерации и анатомии», – прозвучало в голове его «голос», удивительно чётко. «А твой поступок только увеличил нашу ценность. Всё остальное…» – мысленная пауза, «обсудим. Но не теперь. И не здесь». Я кивнула, ощущая, как где-то в глубине сознания, слабо, но отчётливо, дрогнуло что-то знакомое – повреждённая симбиота медленно пробуждалась. Когда Гесс повернулся, свет упал на его лицо, и я увидела в его обычно холодных серых глазах что-то… неуловимое. Что-то, отчего сердце внезапно замерло, а потом забилось с новой силой. – Час, – сказал он просто, и в этом одном слове звучало обещание. – Затем начинаем теоретическую подготовку. Готовься морально. Я коротко улыбнулась ему. Гесс всегда точно знает, что делает. Где-то на самом дне сознания Зеро снова дрогнул – слабее, чем в прошлый раз, но как-то определённее, что ли. Как очень далёкий, но верный сигнал. ✸✵✸ Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»¹«Кодекс инспектора Флота: ✸✵✸