Глава 31. Архипелаг вероятностей

«Ст. 5.1: Корректный расчет вероятности катастрофы не отменяет её неизбежности»¹. Голубоватый гель оволятора стекал с моей кожи, оставляя ощущение прохлады и чистоты. Гладкая, обновленная шкурка там, где раньше зияли рубцы. Фантастика. Поймала на себе пристальный взгляд Гесса. Оценивающий, профессиональный, и без тени того смущения, что жгло мои щёки всё время, пока я выбиралась из капсулы и натягивала свежий комбинезон. – Всего час, – произнёс он тихо, вздохнув глубоко и… печально. – При грамотной настройке этого было достаточно. Грамотной. Очень точное слово. Я вспомнила Ойле, его вечную бестолковую суету, бормотание. «В пределах нормы. Всё на тебе заживёт, как на лиглянской собаке». Заживало, конечно, но шрамы затягивались уродливыми зигзагами. Я верила – куда деваться? Беглая монахиня, рабыня, фигурант криминальной пиратской игры… какая уж тут эстетика. Но Гесс сделал это. За час. Настроил. Точно. Как биолог, знающий каждую клетку. Ойле мог, но не стал. Лень? Халатность? Мысль о том, что он просто счёл меня недостойной усилий, обожгла. Я видела, как сжались челюсти Гесса. Его тихий голос стал ледяным: – Я руки ему оторву… В этом не было метафоры. Только стальная уверенность. Он видел пренебрежение мной. Унижение. И его молчаливая ярость ошеломляла своей тишиной. Никто… никто так не грозил за меня. Не считал мои шрамы – мою боль – поводом для возмездия. Это шокировало. И безумно трогало. – Спасибо, – прошептала я. Гесс кивнул, отводя взгляд. – Теперь ты как новенькая. Давай-ка наведаемся к макету. Есть у меня парочка мыслей, подумаем их. Идём? Я кивнула. Гладкая ткань комбинезона скользила по новой коже – странно. Как будто я полностью сбросила старую. Страшно в это поверить. Но этот час, подаренный Гессом, уже казался маленьким чудом. А его обещание «оторвать руки» было самой надёжной гарантией, что Ойле больше не посмеет испортить мне жизнь… Серебристая капля лифта беззвучно выскользнула из тёмной расщелины шахты. Двери расступились волной, словно жидкий металл. Гесс шагнул внутрь первым, его массивная фигура почти заполнила узкое пространство. Я последовала, прижимаясь к прохладной, покрытой перламутровым напылением стене. Знакомая панель пульсировала бирюзовыми прожилками. Моя ладонь легла на неё, и пол дрогнул. Лифт не падал. Он резко сорвался вниз, втягиваемый невидимым гигантским жгутом. Знакомое отвратительное ощущение будто желудок пытается вырваться через горло. Витал запах озона и чего-то ещё, терпкого, кислотного. – Раньше на первом этапе никогда не было живых существ, – проговорила я, глядя не на отражение Гесса в зеркальной стене (он стоял вполоборота, его плечо почти касалось стены), а на его затылок. Он возвышался с непоколебимой уверенностью скалы. – Только ядроиды. Механизмы. Всегда. В отражении я увидела, как серые глаза плавно скользнули ко мне. В них мелькнула уже хорошо знакомая мне ирония. – Всегда? – громко спросил он не поворачиваясь. – Да, Гесс. Всегда! – Я упёрлась взглядом в его спину, цепляясь за поручень, чтобы не потерять равновесие в этом бешеном погружении. – Хозяин… Кассий показывал мне архивные записи всех прошедших игр. За двадцать лет. На отборочных этапах – только ядроиды и ловушки. Ни одного живого существа. Ни разу. Лифт неожиданно дёрнулся, замедляя бешеное падение. Цифры на панели замерли. Жгучее ощущение в животе ослабло. – Может, случайность? – сквозь остаточную тошноту тихо предположила я, чувствуя явную слабость своей версии. – Забредшая стая ыс? Шерв, случайно заползший на станцию во время миграции. Мало ли где её носит по космосу. Гесс, наконец, развернулся и посмотрел на меня уже прямо. Мужское дыхание было размеренным, слишком ровным для этого адского спуска. В его глазах не было насмешки или вполне ожидаемого снисхождения. Взгляд учёного, ксенобиолога, который видел великое множество чужих миров с их опасными обитателями. – Нет, – ответил он твёрдо. Голос звучал уверенно и громко, заглушая низкий гул лифта. – Уже теперь, вспоминая детали нашего… приключения, я понимаю, как нам повезло. Вся эта живность была сытой. И, что важнее, лояльной в рамках своего инстинктивного поведения. Столкнись мы нос к носу со стаей голодных ыс, охотящихся ради пропитания, или с разъярённым шервом, защищающим кладку… – Гесс сделал короткую паузу, и его взгляд стал тяжелее, как будто он снова видел эту альтернативу, – мы с тобой бы сейчас не разговаривали. Ни здесь, нигде. Я поёжилась, ярко представив себе эту картину. Гесс истолковал мой жест как-то по-своему и тут же нахмурился продолжая: – Я виноват. Услышал твои слова о том, что живности на станции не будет, и расслабился. Допустил непростительную ошибку в оценке масштабов угрозы. Его челюсть напряглась, подчёркивая тонкий шрам на скуле. – Больше подобного не повторится. Обещаю. Слова о том, что я ошиблась и облажалась ничуть не меньше только после того, как он получил смертельное ранение, сообразив, что может ударить животных ментально, я оставила при себе. Горечь подступила к горлу, смешиваясь с терпким привкусом тошноты. А могла бы ещё при встрече с ысами заставить их уйти. Использовать связь. Использовать Зеро. Могла бы. Но испугалась. Растерялась. Облажалась по полной. Чужое признание вины лишь сильнее жгло изнутри. Гесс брал на себя слишком много. Как всегда. Лифт плавно остановился. Двери раскрылись беззвучной волной, впуская стерильно прохладный воздух симуляционного зала. ✸✵✸ Его пространство было погружено в полумрак. Не было только уже ставшей привычной нам здесь невесомости. Искусственная гравитация держала нас крепко. Но центр притяжения был всё тот же: огромный, куполообразный макет, возвышающийся посреди зала, как священная реликвия Кассия. Под прозрачным его колпаком ярко мерцал и жил миниатюрный мир. Топографические линии светились мягким бирюзовым, океаны были настоящими жидкими кристаллами аквамарина, а ржавые пятна мёртвых зон северного материка пугающе реалистично передавали масштабы когда-то произошедшей здесь катастрофы. Континент – до боли знакомый нам обоим кошмар с миниатюрными, но искусно детализированными кислотными озёрами, острыми гребнями горных хребтов, уродливыми проплешинами пустынь и оплавленными руинами городов. Южная половина Майрана была сплошь усыпана россыпью островов. От крупных, с крошечными горными плато, жадными ртами вулканов и пятнами зелени, до микроскопических атоллов. Как будто осколки разбитой планеты, затерянные в синей глади. Гесс шагнул вперёд к куполу, его внимание приковалось именно к южному архипелагу. Я последовала за ним, стараясь отогнать грызущие мысли о собственной несостоятельности. Сейчас – Майран. Выжить здесь было много важнее привычного самобичевания. Наши отражения скользили по гладкой поверхности купола, ловили перламутровые блики. – Почему острова? – тихо спросила я, обводя рукой южную часть макета за стеклом. Голос звучал ровнее, чем я ожидала. – Континент… кошмар, но уже нам знакомый. Ориентиры хоть какие-то есть. Логистику всей игры выстроить можно. А это… – я махнула рукой в сторону россыпи островов, – сплошной хаос. Чистая лотерея. Гесс не отрывал взгляда от миниатюрного архипелага. Его палец коснулся сенсорной панели на бортике купола – макет отозвался, один из крупных островов плавно увеличился, обнажая детали рельефа: микроскопические долины, бухточки, даже крошечные водопады струились по склонам. Гипнотическое зрелище. – Прогрессия, – произнёс он тоже тихо, но с какой-то железной убеждённостью. – Вспомни свои же слова. Твоя первая игра на Майране. Высадили сто двадцать фигурантов. Шестьдесят пар. Выжило и дошло до окончания тура – пятеро. Разрозненных. Ни одной целой пары. Он повернулся, оторвавшись от макета. Его взгляд стал холоднымЯ сглотнула. В памяти всплыли не цифры из публичных отчётов, а лица всех тех, кого в них недосчитались. – Прошлая игра, – продолжал Гесс, его палец скользнул по панели, сместив фокус на знакомый континент, но не увеличивая его, – твоя вторая. Высадили девяносто. Сорок пять пар. Выжило и дошло – двадцать два фигуранта. Опять же – ни одной пары. Улавливаешь тенденцию? – Очень смутно… – пробормотала в ответ. – Выживаемость растёт. Организаторы видят потенциал. Зрителям нравится драма, но им надоедает тотальная бойня. Им нужны… истории. Выжившие второго захода – это уже не просто мясо. Это ценный актив. Ты – он кивнул в мою сторону, – первая, кто идёт в третий раз. Бесценный актив. А сколько таких, как ты, идущих во второй? Двадцать? Тридцать? Их слишком много, чтобы просто сбросить на континент и надеяться, что фигуранты зрелищно передушат друг друга в первые же дни. – Но что мешало начать с них раньше? В прошлые игры? Зачем было тащиться по мёртвому континенту?– Но острова… – попыталась я возразить, мысленно представляя себе изоляцию на крошечном клочке суши. – Это же дробление кадра, картинки. – Именно, – усмехнулся Гесс. В его глазах вспыхнул знакомый азарт. – Смотри: на континенте каждая группа могла закрепиться, создать базу. Контролировать территорию. Это снижает динамику, убивает мелкие конфликты, которые так обожают трибуны. Острова же… – он широким жестом обвёл южную часть макета за стеклом, – это десятки микромиров. Мини-арены. Столкновения при переправах. Борьба за клочок пресной воды. Идеальный бульон для кипения супа. Выжившие лидеры прошлого тура станут ядрами мини-войн. Зрители увидят стратегии, альянсы, предательства… на микроуровне. Этот сюжет продаётся дороже. Логика Гесса безжалостна и убедительна. – Скажи, Есс, – спросил он вдруг, не глядя на меня, – все пары высаживаются одновременно? Или порционно?Гесс задумался. Его взгляд скользнул по знакомому очертанию западного берега материка – длинной, почти идеально прямой линии пляжа, хорошо видимой даже в миниатюре. Он снова коснулся панели, увеличивая масштаб берега. – Одновременно, – ответила уверенно. – Все капсулы – бах! – и ты на берегу. Здесь. – Мой палец упёрся в стекло купола над голографическим песком протяжённого пляжа. – Широкий фронт. Километры ровного берега. Просто. Эффективно. – Вот и ответ. Найди мне здесь, – он резко перевёл увеличение на архипелаг, где берега островов изрезаны бухтами, утёсами, рифами, – место для массового десанта? Такой ровной полосы? Нет. Высаживать, как на континенте – невозможно. Капсулы разобьёт, утянет течением.Гесс кивнул, и на его губах появилась хитрая усмешка. – Ну да, – иронично протянула я. – А теперь что изменилось? Нас сбросят как мячики? Или выдадут по личному катеру? С мини-баром?Я замерла. Всё просто и гениально. Удобство старта против островного ада. – Думаю, да. Нам дадут по спасательному плоту. Типовому. Гражданскому, древнему. Без движка, без сенсоров. Вёсла, НЗ, маячок – чтобы приманить местных хищников. И лазерный резак. Который станет первым оружием.Гесс рассмеялся, коротко и глухо. – Нет. Чистая логика и знание правил системы. На что спорим?Я посмотрела на него с преувеличенно-ироничным благоговением. – Да ты провидец, Гесс! Откровение! Он повернулся ко мне полностью. В его глазах ярко плескался тот самый азарт. – Согласен. А если выиграю я… – и он сделал шаг ближе. Пространство сжалось. Голос звучал теперь тише, почти шепот. – То ты меня поцелуешь. Сама. Без моих… «убедительных аргументов».Сердце ёкнуло. Вот он. Подвох. – Ммм… – загадочно закатила глаза. – Если я выиграю… то ты выучишь главный гимн нашего монастыря и споёшь его. Громко. В центральной столовой. Гесс замер. Картина была настолько абсурдна, что углы его губ предательски дрогнули. Он явным трудом сдержал смех. Тишина стала оглушительной. Жар хлынул на щёки, затопив лицо, шею, уши. Этот взгляд… Он видел моё смущение, мой пылающий румянец, и в его глазах не было насмешки, только… ожидание? И что-то ещё, тёплое и неуловимое. Я открыла рот, чтобы выпалить что-то колкое, защитное, но смогла лишь сглотнуть и отвести глаза, чувствуя, как бешено колотится сердце под гладкой, новой кожей. Моё молчание и пылающее лицо были красноречивее любых слов. – Готовимся к плаванию, маленькая лиглянка, – произнёс Гесс, его палец легонько постукивал по стеклу купола над океаном. – Найди в базе все схемы типовых спасательных плотов. Изучи, как они собираются, что входит в НЗ. Он на мгновение встретился со мной взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то ободряющее. – Скоро пригодится. Острова ждут.Гесс не стал давить. Он лишь тихо хмыкнул – звук глубокого удовлетворения, – и снова повернулся к макету архипелага. Он просто… дал мне возможность прийти в себя. Где-то в глубине сознания, слабо, но упорно, дрогнул сигнал Зеро – не тревожный, а скорее… откликающийся. Как будто симбиот чувствовал не только мою взволнованность, но и эту новую, тёплую волну, идущую от Гесса.Я кивнула, всё ещё чувствуя жар на лице, но уже не так остро. Его такт, это ненавязчивое переключение на практику, дало возможность перевести дух. Он не смеётся. Он… помогает. Это осознание было новым. Я посмотрела на его профиль, освещённый голубым светом макета – сильный, надёжный, и теперь – удивительно близкий. – Хорошо, – прошептала я, и мой голос не дрогнул. – Будет выполнено. Игра продолжается. ✸✵✸ ¹«Кодекс инспектора Флота: Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)» ✸✵✸