Глава 30

В лифте мы были не одни, поэтому держались на небольшом расстоянии друг от друга.

— Блин, я оставила все свои вещи в офисе! — воскликнула я, взглядом умоляя Алекса вернуться.

Рабочий день близился к завершению. Вероятно, многие уже ушли. А если учесть отсутствие начальника, можно предположить, что остались только самые трудолюбивые.

Алекс нажал на кнопку 43-го этажа и, будто случайно, коснулся моей попы. Я бросила на него хитрый взгляд и незаметно придвинулась ближе. В лифт зашли еще люди, и я якобы потеснилась, но на самом деле прижалась к нему.

— Людей-то как много! — я махнула ладонью перед лицом и почувствовала его дыхание у себя на макушке. Он усмехнулся.

— Будешь продолжать, и мы дальше «Империи» никуда не уйдем, — прозвучал его горячий шепот на ухо.

— Прости, не удержалась, — я вильнула бедрами, скользнув по его его набухшей ширинке. — Ой, что же это? Опять…

— Веснушка…

Лифт открылся на сорок третьем этаже и мы вышли.

— Пожалуйста, давай пока не будем афишировать наши отношения на работе, — попросила я, когда Алекс потянулся, чтобы взять меня за руку.

— Причина?

— Они все обсуждают твой разрыв с Малиновской, для них это скандал века! Что будет, когда они увидят в тот же день тебя со мной? Тем более, босс и ассистентка это так… банально.

— У нас далеко не банальная история, — он нахмурился. Такой красивый, сдохнуть можно! — И мне плевать, что думают о моей личной жизни сотрудники, их должно волновать только то, сколько я им плачу за работу.

— Ох, милый, слухи о твоей личной жизни — изюминка нашего офиса, — улыбнулась я его наивности.

— Окей, если тебе так будет комфортней — я не против, — кивнул он с теплой улыбкой и открыл передо мной стеклянную дверь нашего просторного офиса. — Рано или поздно они все равно узнают, я не собираюсь скрываться вечно, любовь моя…

Ох, эта его французская «любовь моя» со мной сделала!

Счастье, робкое и долгожданное, расцветало в груди. После стольких лет, после стольких ошибок услышать такое… Казалось, все это нереально.

И тут я увидела Олега. Моего жениха. С которым я собиралась расстаться. С которым я должна была поговорить завтра. И на его руках… Сашуля. Черт!

Сердце оборвалось и рухнуло в пропасть.

Сашуля увидела меня и, захлебываясь от восторга, закричала:

— Мамочка!

Ее звонкий голосок эхом разнесся по офису, разрушая хрупкую иллюзию счастья, которую я так бережно выстраивала.

Олег обернулся. Его радостный взгляд сначала скользнул по мне, затем замер на Алексе, стоявшем у меня за спиной. Алекс просто стоял. Ничего не делал и не говорил. Но в глазах Олега я увидела понимание. Понимание, которое пронзило меня острее ножа.

Он поставил Сашулю на ноги.

— А мы тебе сюрприз хотели сделать! — радостная дочка бросилась ко мне в объятия.

Олег стоял с букетом, его лицо осунулось.

Я, как обычно, спрятала взгляд и сосредоточилась на дочери. Присела и поймала её, когда она подбежала. Обняла. Её фирменное «р» можно было списать на возраст, но… кто понял — тот понял.

В офисе было всего пара человек, которых, казалось, вообще не волновало происходящее. Их больше напрягло появление босса. Они быстренько ретировались, оставив офис пустым.

И в этот момент Алекс произнес своим деловым офисным тоном:

— Виктория Сергеевна, — он выдержал паузу и как-то рассеянно добавил, — Может, вы уже решите все… личные вопросы?

Всего несколько слов. Похоже на обычные слова начальника. Но в его дикции, в том, как он произносил эту чертову «р», я увидела ужас в глазах Олега.

Он всё понял. Он понял. Сложил один к одному и понял. Что он Алекс — тот самый Алекс из Парижа. Отец Сашули.

Мир перевернулся с ног на голову. В голове пульсировала одна мысль: «Нет, только не так! Это не должно было произойти так!»

Я хотела, чтобы Алекс увидел дочь в другой обстановке. Чтобы эта встреча была наполнена радостью, а не горечью. Чтобы у него была возможность узнать ее, полюбить ее без тени огорчений и сомнений.

Я хотела сообщить Олегу об Алексе иначе. В спокойной обстановке. После того, как мы поговорим о нас. После того, как я объясню ему, что больше не могу. Что я люблю другого. И всегда любила. И он это знал. И понял бы…

Но жизнь, как всегда, распорядилась иначе. Жестоко и беспощадно.

Сейчас я стояла между двумя мужчинами, между двумя жизнями. Внутри меня бушевал ураган чувств: вина, страх, любовь, отчаяние.

Хотелось кричать, бежать, исчезнуть. Но я стояла, парализованная, не в силах произнести ни слова.

«Нет, это не должно было быть так… Всё должно было произойти по-другому!» — крутилось у меня в голове.

— Нет, постой-те… Александр Филиппович, — я поднялась и посмотрела на него умоляющим взглядом. Он должен понять. Сам ведь предложил решить все мои личные вопросы. — Не уходи! — тише и по-французски прошептала я.

— Я и не думал уходить, — Алекс сложил руки в карманах. — Я не оставлю тебя наедине с… Я должен убедиться, что он не навредит тебе.

Олег тихо хмыкнул.

Алекс посмотрел на меня. В его глазах читалась сложная смесь эмоций: ревность и сомнения. Он догадался, что моя дочь — это сюрприз, и, вероятно, был готов принять его, но точно еще не понял, что она — его дочь. Это трудно, когда всю жизнь живешь с убеждением, что не можешь иметь детей.

— Можешь воспользоваться моим кабинетом. Я… побуду с ребенком, — сказал он, и его взгляд потеплел. Он смотрел на меня с нежностью и доверием, понимая, что мне предстоит трудный разговор и нужна его поддержка. — Иди. Я справлюсь… наверное.

Я снова обратилась к Сашуле и присела к ней.

— Хэй, моя хорошая… — я чмокнула ее в носик. Понимая, что оставлю ее сейчас с ее папой и скорей всего он сейчас обо всем догадается. Она же про своего папу из Парижа всем подряд рассказывает! А я этого не увижу. Его реакцию не увижу… — Посидишь пока за моим рабочим столом? У меня там много цветных стикеров и разноцветные ручки.

— Давай! — обрадовалась дочка.

Мы с Алексом молча переглянулись. Наши взгляды были полны обещаний, поддержки и уверенности. «Ты справишься, всё будет хорошо», — без слов, но ясно сказали мы друг другу.

Я подошла к Олегу, стараясь казаться непринужденной, и тихо попросила:

— Поговорим?

Он поднял брови, будто говоря: «Разве тут есть что-то для обсуждения?», но все же кивнул, и я повела его в кабинет Алекса.

Зайдя внутрь, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как холод дерева успокаивает разгоряченную кожу.

Мой взгляд невольно упал на стол Алекса. Что на нем происходило еще днем… Ох! Воспоминания нахлынули внезапной волной, опалив щеки краской.

Олег стоял напротив, держа в руках цветы. Боже, какие они красивые… как и его любовь ко мне. Пышные, ароматные розы, словно воплощение его нежности и преданности. Но… Все кончено.

Олег все понял. В его глазах застыла боль, но он не произнес ни слова. Ему не нужно было ничего объяснять. И от этого становилось еще хуже. Я чувствовала, что должна сказать что-то, хоть что-то, чтобы хоть немного смягчить удар. Но слова застревали в горле, душили.

По щекам потекли слезы. Неконтролируемые, горькие. Я плакала от жалости к нему, от того тепла, которое он дарил мне все эти пять лет. Он был так добр ко мне, так заботлив к моей дочке. А я… Я предала его. Предала его любовь, его доверие, его… все.

И тут он сделал невозможное. Невыносимое. Лучше бы он швырнул мне эти цветы в лицо, ударил, накричал. А он отложил букет в сторону и подошел ко мне. Вытер мои слезы и поцеловал в лоб.

— Не реви, — сдавленным голосом произнес он. — Я знаю, что тебе сейчас больно и где-то в глубине внутри мое эго ликует и требует возмездия, — он тихо и печально усмехнулся. Он еще и шутит! У него вообще есть недостатки? — Черт подери, я по-прежнему не могу видеть твои слезы!

Дрожащими пальцами я сняла кольцо, которое он мне подарил, символ нашей… почти состоявшейся семьи. Почти. Я протянула его Олегу. Наши руки соприкоснулись, и по телу пробежала дрожь.

— Прости меня, — прошептала я, и больше не смогла вымолвить ни слова.

— Я всегда говорил, что по-настоящему нужно бояться лишь одного человека. А то, чего ты больше всего боишься — обязательно сбудется.

— Философ, — сквозь слезы усмехнулась я.

Как же мне хотелось, чтобы у этого мужчины все получилось. Чтобы он нашел женщину своей мечты, которая полюбит его так же сильно, как я люблю Алекса. И чтобы его любовь к ней была еще сильнее, чем моя.

— Ты позволишь мне время от времени видеть свою маленькую егозу? — спросил он дрожащим голосом.

Его вопрос заставил мое сердце сжаться еще сильнее. Он искренне любил Сашулю и почти вынянчил ее.

— Так, для заметки, это я не о твоей вагине. Хотя…

— Дурак! — я засмеялась сквозь слезы и стукнула его по широченной груди. — Не делай это расставание таким!

— Каким?

— Не делай так, чтобы мне стало легче. Я этого не заслуживаю.

Учитывая, что я вытворяла, будучи все еще помолвленной с ним, меня вообще нужно было предать анафеме.

— Знаешь, о чем я сейчас подумал? — я подняла на него взгляд, но не видела лица из-за пелены слез. Он продолжил с горькой усмешкой. — Что мои предки приезжают через пару недель. Уже приобрели какой-то дом на Рублевке, чтобы быть поближе к внучке… Им не терпится. Хотели сделать сюрприз, но… Походу, его устрою я.

— Боже мой, прости…

Я понимала: он не пытался вызвать у меня чувство вины. Похоже, он был в состоянии аффекта.

— Может, тебе не стоит садиться за руль? — я попыталась взять его за руки, но он отдернул их.

— Думаю… я теперь сам разберусь, — он смотрел на меня рассеянным взглядом. — Ты прости меня, Викуль, но чем дольше я на тебя смотрю…

Он осекся, перевел взгляд на букет и забрал его с горьким смешком:

— Подарю его первой встречной, если ты не против.

Я помотала головой. Если можно чувствовать себя наипаршивейшим образом — сейчас был тот самый момент.

Олег поцеловал меня в лоб. На этот раз он задержался чуть дольше. Затем он медленно, с видимым усилием, вздохнул и отошел. Когда я отступила, он открыл дверь и вышел, не обернувшись.

Я замерла в дверном проеме, прислонившись к косяку. Смотрела вслед самому идеальному мужчине на свете. Что с ним теперь? Как сложится его жизнь? Увижу ли я его снова? Смогу ли я простить себя?

Я начала тонуть в эмоциях, в самобичевании, в чувстве вины…

Но тут сквозь шум в ушах до меня начал доноситься голосок моей Сашули:

— Нет, не так. Сначала нарисуй большой треугольник, он будет похож на шапочку для зайчика. — Она сидела в моем кресле, объясняя что-то деловым тоном. Стол был слишком высок для нее, поэтому ей пришлось тянуться. Рядом на корточках устроился Алекс, чтобы быть с ней на одном уровне. Он что-то рисовал на листке А4. Сашуля продолжала учительским тоном: — Вот так, очень красиво! А теперь на верхушке нарисуй маленький флажок.

— А флажок зачем?

— Чтобы башня знала, что она в Париже! — пояснила Сашуля как истинный знаток по Эйфелевым башням. — Вот, так. А теперь раскрась ее.

— Каким цветом?

— Ну как же? Серым или коричневым!

— У нас есть только синий и… еще один синий.

— Ты безнадежен! — Она произнесла эти слова, подражая своей любимой героине Леди Баг. Она часто использовала эту фразу, но всегда с теплотой, а не с целью кого-то задеть.

— Оу… мне жаль это слышать.

Сашуля погладила Алекса по голове.

— Ну, ты не расстраивайся, я тебя научу рисовать башню.

Я не смогла сдержать тихую усмешку при виде этой картины. Оба со своим чудесным «р». Рычуны мои, любимые!

Алекс перевел взгляд с Сашули на меня. В его глазах вспыхнул целый фейерверк эмоций. Я сразу поняла: он все понял.