Глава 14

Знак Ордена над сердцем Кэйдэна раскололся.

Безымянный закричал. Тьма исчезла.

Они вернулись в подземный зал. Кэйдэн лежал на полу. Эйра стояла над ним, прижимая ладонь к его груди.

Чёрного знака больше не было, остался только шрам.

Мэйлис сжимала древнюю корону. Три из девяти зубцов уже раскололись.

— Нет! — закричала она.

Кэйдэн открыл глаза. Они были прекрасного серо-голубого цвета.

Эйра помогла ему подняться.

— Сколько времени прошло?

— Несколько мгновений.

— А казалось, целая жизнь.

— Не льстите себе. Я ещё не простила вас.

— Было бы подозрительно быстро.

Мэйлис ударила ладонью по короне.

Третий зубец рассыпался.

Где-то наверху закричали люди.

Кейден взмахнул рукой, спеленав чародейку ледяными путами.

— Печать падает! — сказала Эйра.

Кэйдэн протянул руку к короне, но чёрный свет отбросил его.

На постаменте проступили слова:

'Корона существует не ради того, кто её носит.

Она существует ради тех, кто перед ней не склоняется'.

— Что это значит? — спросила Эйра.

Кэйдэн посмотрел на потолок. На трон над ними.

— Печать защищает не власть Морвейнов.

— А Девять земель. — догадалась Эйра.

— Ей нужен не король.

Он повернулся к Эйре.

— Ей нужны двое.

И Эйра поняла: Алвейны и Морвейны веками считали себя врагами. Один род правил огнём, другой — льдом. Один защищал юг, другой — север.

Но печати они создали вместе.

Кэйдэн взял древнюю корону. Чёрный свет обжёг его руки, однако он не отпустил.

— Я, Кэйдэн Морвейн, клянусь хранить Девять земель не ради короны и рода.

Он посмотрел на Эйру, и она положила руки поверх его ладоней.

— Я, Эйра Алвейн, клянусь защищать даже тех, кто никогда не назовёт меня королевой и никогда не склонится передо мной.

Лёд и пламя охватили корону. Мэйлис, освободившись от пут, бросилась к ним.

Дверь зала взорвалась.

Внутрь ворвался настоящий Роуэн. За ним появились уцелевшие стражники. Начальник стражи пронзил Мэйлис мечом.

Она замерла и улыбнулась. Кровь тонкой струей побежала у нее по подбородку.

— Слишком поздно.

Кэйдэн и Эйра вместе надели корону на постамент.

Золотой свет ударил в своды. Серебряные нити восстановились, и трещины на зубцах исчезли. Третий знак на браслетах из чёрного стал золотым.

Печать уцелела.

Мэйлис упала на колени, и Роуэн выдернул меч. Она снова рассмеялась, и из её раны потекла не кровь, а чёрный дым.

— Вы спасли несколько печатей, — сказала она. — И решили, что поняли правила.

Эйра приблизилась.

— Где магистр?

— В месте, которого нет на картах.

— Как туда попасть?

— Вы уже открыли дорогу.

Глаза Мэйлис почернели.

— Доверие. Память. Корона. Вы укрепляете печати собственной любовью и не замечаете, как Безымянный становится частью вашей связи.

Кэйдэн поднял меч.

— Замолчите.

— Он уже смотрит вашими глазами. Чувствует вашими руками. Скоро заговорит вашими голосами.

Мэйлис повернулась к Эйре.

— У алтаря он сказал: «Имя названо». Ты думала, что речь шла о Кэйдэне?

Браслет вспыхнул, и четвёртый знак почернел.

Эйра не почувствовала боли, и это было страшнее всего.

Она почувствовала пустоту. Её медальон раскрылся сам: портрет внутри исчез.

— Что вы сделали? — спросила Эйра.

— Четвёртая печать не находится под замком или в руинах, — ответила Мэйлис. — Она живёт в памяти тех, кто знает твоё имя.

Её тело рассыпалось чёрным пеплом.

Сверху донёсся низкий гул.

Кэйдэн схватил Эйру за руку.

— Нужно уходить.

— Куда?

Он посмотрел на неё.

И замер.

Эйра увидела, как изменилось его лицо. Узнавание исчезло из глаз, оставив настороженность.

Его пальцы разжались.

— Кто вы? — спросил Кэйдэн.

Эйра не смогла ответить.

В зал вбежали солдаты. Они смотрели на неё как на незнакомку.

Даже Роуэн поднял меч.

— Как она сюда попала?

— Это я, — прошептала Эйра. — Эйра.

Имя прозвучало неправильно. Чужое слово, лишённое смысла.

Кэйдэн прижал ладонь к груди. Брачный браслет на его руке сиял, но связь между ними истончалась.

— Я должен вас помнить, — сказал он.

— Да.

— Почему?

По щеке Эйры скользнула слеза.

— Потому что ещё несколько минут назад я была вашей женой.

Чёрный знак на браслете раскололся.

Голос Безымянного прошёл сквозь стены замка:

— Четвёртая печать разрушена.

За окнами погасло солнце.

До безлунной ночи оставалось семь дней.

Но у последней Алвейн больше не было имени.