Глава 23

Лестница не имела конца.

Храмовый зал давно исчез над их головами, однако ступени продолжали уходить вниз. Здесь не было ни стен, ни потолка — только бесконечная тьма, наполненная огнями.

В каждом пламени билось человеческое имя.

Одни звучали громко. Другие едва различимо. Некоторые принадлежали умершим столетия назад, но всё ещё звали тех, кто мог их услышать.

— Это души? — спросила Эйра.

— Не совсем.

Кэйдэн коснулся ближайшего огня. Внутри проступило лицо молодой женщины.

— Имя, лишённое человека, — произнёс он.

Пламя метнулось к его пальцам.

Женщина открыла рот.

«Элиза».

Огонь погас. Где-то далеко женский голос с облегчением повторил:

«Элиза».

Эйра сжала медальон матери.

— Безымянный хранил их здесь.

— Каждое имя, которое забрал Орден.

— Тысячи людей.

— Больше.

Внизу вспыхивали целые созвездия. Миллионы золотых точек заполняли бездну.

Эйра вспомнила детей из Белой обители.

«У нас нет имён».

Теперь она понимала: Безымянный не просто пожирал память. Он забирал то, что связывало человека с миром. Без имени жертва становилась пустым сосудом, в который можно было вложить любую волю.

Ступени дрогнули.

Из огней начали вырываться тени. Они принимали знакомые лица: мать Эйры, Роуэн, Лисса, отец Кэйдэна.

— Не смотрите, — сказал король.

— Я уже знаю, что это не они.

— Безымянный тоже учится.

Впереди возникла маленькая девочка в белом платье.

Золотые волосы были испачканы копотью, а на лице блестели слёзы. Девятилетняя Эйра.

— Ты не спасла их, — сказала она.

Настоящая Эйра остановилась.

— Ты повторяешься, Безымянный.

— Ты убежала.

— Придумай что-нибудь другое.

— Ты жила, пока они умирали.

— Да — да.

Девочка протянула к ней руку.

— Отдай мне своё имя. Тогда больше не будет больно.

Эйра опустилась перед ней.

— Боль не делает меня виновной.

Лицо ребёнка дрогнуло.

— Ты могла вернуться.

— И умереть вместе с ними. Но моя смерть не спасла бы их.

— Тогда почему ты всё ещё слышишь их крики?

Эйра коснулась щеки девочки.

Под пальцами оказалась не кожа, а холодный дым.

— Потому что я их люблю.

Золотое пламя охватило призрак. На мгновение маленькая Эйра улыбнулась. Затем рассыпалась светом и влилась в медальон.

Кэйдэн стоял в нескольких шагах от Эйры, и перед ним находился мальчик семи лет. В руках он держал ледяную птицу.

— Мама умерла, потому что ты был слабым, — сказал ребёнок.

— Нет.

— Отец был прав. Король не должен никого любить.

— Отец ошибался.

— Любовь позволила Безымянному проникнуть в тебя.

Кэйдэн опустился перед мальчиком.

— Не любовь. Страх её потерять.

Ребёнок посмотрел на него серо-голубыми глазами.

— Ты всё равно потеряешь.

— Возможно. Но оно того стоит. Поверь, малыш.

Эйра вздрогнула, но Кэйдэн продолжил:

— Всё когда-нибудь исчезает. Поэтому нужно любить, пока оно рядом.

Слова его матери.

Ледяная птица ожила в руках мальчика. Она взмахнула крыльями, поднялась в воздух и рассыпалась серебряным снегом.

Тени отступили, и лестница закончилась.

Перед Эйрой и Кэйдэном открылся огромный зал. Девять арок окружали круглую площадку. Семь сияли золотом. Первая была расколота. Восьмая горела ровным серебряным светом.

Девятая оставалась чёрной.

За ней стояли Последние врата. Они оказались гораздо больше, чем Эйра себе представляла. Две створки из чёрного камня уходили вверх и терялись во мраке. На одной была высечена женщина в пламени. На другой — мужчина в ледяной короне. Между ними зияла трещина.

Изнутри доносилось медленное и глубокое дыхание.

Каждый вдох заставлял гаснуть десятки имён.

Возле врат стоял магистр.

В руке он держал осколок стеклянного сосуда. Внутри него всё ещё горела частица имени Эйры.

— Вы разорвали связь, — произнёс он. — Впечатляет.

Кэйдэн поднял меч.

— Отдайте ей имя.

— Разве оно ей нужно? Мир снова помнит королеву. Люди произносят её имя. Вы шепчете его с такой нежностью, что даже Безымянный научился этому звуку.

Эйра шагнула вперёд.

— Почему тогда вы продолжаете хранить его?

Улыбка магистра стала шире.

— Потому что имя — это не только память. Это дверь.

Он приложил осколок к трещине. Последние врата содрогнулись.

— Не смейте! — крикнула Эйра.

Золотое пламя ударило в магистра. Он взмахнул рукой, и между ними выросли фигуры детей. Огонь Эйры разделился, не причинив им вреда.

Призраки раскрыли чёрные глаза.

— Ты снова выбираешь милосердие, — сказал магистр. — Даже теперь.

— А вы снова прячетесь за детьми.

Кэйдэн направил лёд в пол. Иней прошёл под призраками и поднялся за спиной магистра. Ледяные цепи обвили его руки.

Эйра бросилась вперёд.

Но магистр рассмеялся.

Его тело рассыпалось дымом и возникло у самых врат.

— Вы всё ещё думаете, что я служу Безымянному?

Он коснулся чёрного камня. Броня из человеческих лиц снова покрыла его тело.

— Я создал Орден, чтобы однажды занять его место.

Эйра вспомнила мальчика, стоявшего перед печатью милосердия.

— Вы отдали ему имя.

Магистр замер.

— Что?

— Я видела вас ребёнком.

Его лицо исказилось.

— У меня не было детства.

— Было. Вас обижали. Вы боялись. Хотели стать настолько сильным, чтобы никто больше не мог причинить вам боль.

— Замолчи.

— Вы отдали Безымянному имя, а потом решили, что это сделало вас свободным.

— Я велел тебе замолчать, несносная девчонка!

Тьма взметнулась вокруг него, но Эйра не отступила.

В пламени украденных имён за его спиной вспыхнуло одно слово.

Илар.

Магистр вздрогнул.

— Вас звали Илар, — сказала Эйра.

Человеческие лица на его броне закричали.

— Этого человека больше нет.

— Он всё ещё внутри вас.

— Он был слабым.

— Он был ребёнком.

— Он позволял им причинять себе боль!

— Но он выжил.

— Замолчи!

Илар ударил ладонью по вратам.

Стеклянный осколок треснул. Имя Эйры вошло в чёрный камень. Последние врата начали открываться.