Глава 15. Командный игрок

Я до последнего боялась, что Норд не соберется в полном составе для выступления в клубе Мунлайт. За годы дружбы парни дрались и ругались между собой множество раз, но всегда выходили на сцену и отыгрывали программу так, будто нет никаких разладов внутри коллектива.

Когда Джейк сказал, что все парни уже в клубе и ждут только нас, я с облегчением выдохнула. Мне не хотелось бы стать причиной, по которой Норд выйдет на сцену не в полном составе, да еще и без фронтмена.

Парковка перед клубом забита, поэтому мы паркуемся в квартале от входа. Закинув ремень чехла от гитары на плечо, Джейк берет меня за руку, и мы быстро направляемся в сторону входа с красной неоновой вывеской, где уже толпится длинная очередь. Пока мы идем вдоль нее, многие приветствуют Джейка и похлопывают по плечу. Еще с улицы слышны ритмичные басы, в холодном воздухе пахнет сигаретным дымом, потому что люди курят прямо в очереди.

Мы проходим мимо охранника на входе и попадаем внутрь. Темно и душно. На танцполе полно народу, столики вдоль стен, украшенных граффити, забиты и ломятся от напитков, барная стойка с зеркалами светится неоном. На экране над сценой мигает красная луна, у самой сцены уже собралась толпа девушек, которые ждут появление Норд.

Джейк сворачивает в узкий коридор и толкает дверь с табличкой «Только для персонала», мы проходим еще один коридор и оказываемся в гримерке, если это можно так назвать. Крошечное помещение с серыми стенами, в воздухе пахнет сыростью и сигаретами, стоит старый стол, зеркало, потрепанный диван и пара стульев.

Оливер сидит на диване и, покручивая колки грифа гитары, коротко кивает в приветствии. Он выглядит хмурым и напряженным. Вообще атмосфера в гримерке угнетающая, обычно парни без остановки шутят и поддевают друг друга, а сегодня так тихо, будто мы в библиотеке, где желательно вообще не разговаривать.

Я надеялась, что Бэйли найдет в себе силы прийти на концерт, но она отказалась. Из девушек в гримерке только Эрин, и непривычно видеть ее здесь, потому что она, кажется, только и делает, что динамит Рэма. Темные, слегка вьющиеся волосы Эрин рассыпаются по спине почти до самой поясницы, на ней кожаная куртка и брюки цвета хаки, сидя на диване, она неспешно потирает ладони, словно волнуется.

– Вижу, что настроение у всех потрясающее, – говорит Джейк, подводя меня к дивану, на который я присаживаюсь рядом с Эрин. – По плейлисту все так же или есть изменения?

– Все так же, – отвечает Рэм, поджигая сигарету.

Открывается дверь, и в гримерку заглядывает Дейв – администратор клуба, который часто появляется на вечеринках в доме Рэма.

– Парни, можете потихоньку выносить инструменты на сцену.

– Девочки, мы лишились оператора, – говорит нам Ник. – Снимите пару видео с выступления для соцсетей, идет?

– Конечно.

Джейк склоняется ко мне и оставляет короткий поцелуй на губах.

– Удачи, – шепчу я, а затем вскидываю ладонь, и, усмехнувшись, Джейк отбивает ее.

– Надеюсь, ты в толпе будешь визжать громче всех, Рамирес.

– Я постараюсь сделать вид, что мне нравится, как ты поешь.

Элфорд взъерошивает мои волосы, чем заставляет меня рассмеяться. Парни уходят из гримерки, и мы с Эрин остаемся одни. Я только сейчас понимаю, что надо было попросить телефон у кого-то из парней, потому что на моем качество не очень, да и памяти осталось мало.

– У тебя хороший телефон? – спрашиваю я Эрин, и она хмурится.

– Ты всегда задаешь этот вопрос, когда ищешь общую тему для разговора?

Усмехнувшись, качаю головой.

– У меня беда с камерой и памятью, так что снимать будем на твой, ну или же возьмем телефон у ребят.

Эрин достает телефон и стучит им по ребру ладони, треснувший экран вспыхивает, и на заставке отображается Эрин в обнимку с каким-то парнем.

– Эта штука слишком древняя, мы не получим хорошую картинку. – Поджав губы, она смущенно пожимает плечами, и мне очень знакомо это чувство, когда ты не хочешь показывать свой телефон или плеер, чтобы люди не спрашивали: «Как ты ходишь с этой древностью?».

– У меня почти такая же древняя, даже экран разбит в том же месте. – Я достаю свой телефон, и Эрин вдруг расслабляет плечи и улыбается, словно я сделала ей комплимент. – Так вы с Рэмом… – начинаю я, вспомнив заставку с другим парнем на телефоне.

– Мы просто друзья, – отмахивается она. – Или лучше сказать, что он навязался ко мне в друзья, я не очень люблю заводить новые знакомства.

– А Рэм не очень любит людей.

Эрин смеется, соглашаясь. Несмотря на внешнее спокойствие и даже холодность, в этой девушке есть что-то печальное. Сложно сказать, что именно, но это похоже на ощущение от холста с пятнами краски, ты не можешь толком понять, что именно хотел сказать художник, но чувствуешь общую атмосферу.

Я вспоминаю наш с Джейком разговор на уроке химии, когда он сказал, что Кейт – лучшая подруга Эрин, влюблена в Рэма, который воспользовался ей и бросил. Мне тогда показалось, что Эрин хочет отомстить Рэму. Здесь явно какая-то сложная формула, и у меня нет ни малейшего желания разбираться в подробностях.

Перед началом концерта я беру телефон у Джейка, а затем мы с Эрин идем к сцене. Я оглядываю толпу, боясь застать Мейсона или еще кого-нибудь из «Примроуз», не хочется, чтобы повторилась история с дракой на яблочном фестивале.

Я испытываю гордость за парней, когда Дейв объявляет Норд, и толпа взрывается в крике и визгах. Округлив глаза, Эрин закрывает уши ладонями и оглядывается, а затем смеется, явно пораженная реакции. Кажется, она только сейчас осознала, насколько в Уэст-Мемфисе обожают Норд.

– Как настроение, ребята, чего так тихо? Вы что, в депрессии? – спрашивает Ник, провоцируя толпу на волну оглушительных вскриков.

Ник взмахивает барабанными палочками, и я с первых битов узнаю песню «Хорошая девочка хочет стать плохой» – история про девушку, которая влюбилась в плохого парня и теперь ссорится с родителями, пропускает уроки и делает татуировку, а в конце остается с разбитым сердцем, потому что парень воспользовался ею и бросил.

Девушки рядом с нами надрывают горло, выкрикивая слова песни, я достаю телефон и снимаю ребят на сцене, а затем девушек рядом. Парни выступают потрясающе, никакого напряжения, витавшего в гримерке, они снова похожи на лучших друзей, которые получают удовольствие от любимого дела. На экране за их спинами сменяются анимированные картинки: логотип Норд в виде компаса, строчки из песни, молнии, черепа и разбитое сердце.

Следом парни исполняют «Я – твоя ошибка», сразу после нее в плейлисте стоит «Признание Элфорда», но Олли поднимает руки и показывает крест, прося паузу. Ребята переглядываются между собой, явно не понимая, что происходит.

– У нас для вас небольшой сюрприз, – говорит Олли в микрофон. – Есть новая песня, которая не совсем вписывается в наш репертуар, но мы подумали, что вы захотите ее услышать.

– Мы? – озадаченно спрашивает Рэм прямо в микрофон.

Игнорируя Рэма, Олли пятится и смотрит за сцену, а затем кивает на экран.

– Ладно, должен быть с вами честным. – Неловко рассмеявшись, Олли покручивает колки на грифе гитары. – Песню написал я, она действительно спорная, поэтому мы будем рады, если вы поможете нам решить ее будущее.

На экране появляется рисунок, о котором я напрочь забыла. Рисунок, который я отдала Оливеру накануне роковой вечеринки. Рисунок, на котором явно виден мой почерк, и он отлично знаком Джейку, Нику и Рэму.

Какое-то время парни наблюдают за экраном, а затем поворачивают головы и смотрят на меня. Взгляд Джейка не выражает никаких эмоций, но мои внутренности покрываются льдом. Раскрыв губы, я могу лишь качать головой.

– Разве это не нужно снять? – спрашивает Эрин, но, взглянув на меня, сжимает мое плечо. – Ты в порядке? Выглядишь бледной.

– Не уверена, что в порядке, – выдыхаю я, прижав ладонь к животу. Мой желудок сжимается, кажется, что меня вот-вот стошнит.

Парни терпеливо стоят, пока Олли не заканчивает тихо напевать, наигрывая медленную мелодию.

– Ну как вам, ребята, только честно?

Девчонки в зале оглушительно визжат и хлопают. Рассмеявшись, Олли разворачивается к парням. Рэм разводит руки в стороны и с улыбкой идет к Олли, многие в зале подумали бы, что он хочет обнять и поздравить друга, но все, кто хорошо знаком с Рэмом, знают, за чем именно он идет.

И Олли тоже понимает это, качая головой. Рэм замахивается и бьет кулаком Оливера по лицу. Девушки в зале взвизгивают от испуга.

– С меня хватит, – бросает Рэм, вскинув ладони, а затем уходит за сцену.

Джейк с Ником переглядываются, пока Олли встряхивает головой и потирает скулу.

– Это был бесплатный перфоманс и интеграция с онлайн-сервисом психологической помощи, – говорит в микрофон Элфорд. – Следите за своим ментальным здоровьем.

Спустя мгновение, Джейк начинает наигрывать начало песни «Идеальное преступление», и его подхватывает Ник, следом Оливер.

– Я пойду проверю, как там Рэм, – говорит Эрин.

Я качаю головой.

– Он сейчас вернется. Доиграет, а заодно выпустит злость, но потом снова взбесится.

Мои слова подтверждаются к середине припева: Рэм выходит на сцену и отыгрывает с парнями весь плейлист. Парни играют агрессивнее, чем обычно, а зрители забывают о драке уже спустя пару минут. Я пытаюсь поймать взгляд Джейка, но он смотрит куда угодно, но только не на меня, и я понятия не имею, что скажу ему, когда мы останемся наедине.

Как только выступление заканчивается, парни уходят со сцены, а мы с Эрин медленно протискиваемся сквозь толпу к гримерке. Чем ближе мы подходим, тем сильнее бьется мое сердце.

Я не знаю, как взглянуть в лица парням. Я была в курсе, знала, что есть вероятность того, что Олли исполнит сольную песню прямо посреди выступления, нарисовала обложку и ни слова не сказала Джейку. Это предательство.

– Пошел на хрен отсюда! – слышу я за дверью голос Рэма и вжимаю голову в плечи.

– Вы не оставили мне выбора, все трое! – кричит Оливер. – Никогда не считаетесь с моим мнением, но сами видели реакцию людей.

– Я тебе сейчас покажу реакцию группы, – отвечает Рэм. – Черт, пустите меня, парни!

– Проблемы? – слышится голос Дейва за нашими спинами. За дверью раздается отборная брань, и Дейв закатывает глаза, а затем отодвигает нас с Эрин в сторону и поворачивает ручку, открывая гримерку.

Джейк и Ник держат разъяренного Рэма, а Оливер застыл посреди гримерки.

– Парни, я понимаю, у вас какие-то личные разногласия, но прошу продолжить разборку за пределами клуба, идет? – Дейв достает из кармана конверт и опускает его на стол. – Тут деньги, закрою смену, просчитаю процент от бара и добавлю еще. Заберите инструменты со сцены, на сегодня достаточно ваших концертов, мы друг друга поняли?

– Конечно, Дейв, – отвечает Джейк, похлопывая Рэма по груди. – Конечно, Рэм?

– Да понял я, понял, – кивает Рэм, сжав челюсть. Как только парни его отпускают, он проводит пальцами по волосам и шумно выдыхает.

Дейв еще несколько долгих мгновений стоит, расценивая обстановку, а затем уходит.

– Я больше не доверяю тебе, Олли, – говорит Рэм. – Черт, и вряд ли когда-либо смогу.

– А я не доверяю вам. Я просил, упрашивал, спорил, пытался договориться, но все без толку. Я просил шанс, всего пара минут, какого черта вы уперлись?

– С того, что твоя песня – полное дерьмо, – спокойным тоном говорит Джейк, присев на край стола. Открыв конверт, он достает купюры и делит их, раскладывая в четыре ряда. – Как и многие твои песни. Ты талантливый парень, Олли, отлично играешь и поешь, но ты исполнитель, а не творец. Реакция девочек в зале была ожидаема. Даже если ты споешь им рекламный джингл памперсов, они будут пищать от восторга, потому что влюблены в твою смазливую мордашку и голос. В первую очередь ты должен слышать нас, заметь, я говорю слышать, а не слушать. Ты не идешь на диалог и бесишься, как только мы говорим свое мнение и пытаемся помочь улучшить текст и музыку.

– Но вы тоже не слышите меня, Джейки, – устало выдыхает Олли, приземляясь на диван.

– Как услышать, если ты все время говоришь о себе и не хочешь ничего слышать о правках? Мы всегда правим музыку друг друга, так что изменилось сейчас? Хочешь в соло? Это действительно так?

Оливер молчит. Напряжение в гримерке вырастает, словно кто-то выкрутил его на максимум. Парни впиваются тяжелыми взглядами в Оливера, пока тот раздумывает над ответом.

Напрягая скулы, Олли сцепляет пальцы в замок и стучит пяткой по полу, а затем качает головой.

– Нет, не хочу, больше не хочу. Но не буду врать, я не раз задумывался об этом.

– Брось, уйти из группы из-за этой похоронной песни о бывшей? – Ник смеется, но встретив обиженный взгляд Оливера, подносит пальцы ко рту и делает вид, что закрывает рот на замок.

– Похоронной? – переспрашивает Олли.

– Прости, парень, но прощальная служба на похоронах моей мамы и то была веселее.

Ник умудряется шутить о самых болезненных вещах с таким беззаботным выражением на лице, что невозможно сказать, насколько сложно ему это делать. Но каждый раз его черный юмор срабатывает, и парни тихо усмехаются.

– Олли, у нас с тобой много претензий друг к другу, и это личное. – Взяв деньги, Джейк поднимается и пересекает гримерку, чтобы протянуть Оливеру несколько двадцаток. – Я хочу, чтобы мы с тобой могли разграничивать личное и отношения в группе.

Мельком глянув на деньги в руке Джейка, Олли коротко качает головой – считает, что не заслужил.

– Но с разграничением есть проблема. Как друг, я хочу дать тебе по морде. Как член группы, я тоже хочу дать тебе по морде. Но я знаю, что если мы вчетвером продолжим работать вместе, то сможем добиться чего-то большего, чем это, – Джейк обводит взглядом крошечную гримерку, а затем опускает деньги на подлокотник дивана рядом с Оливером. – И я уверен, что гонорары у нас тоже будут больше. Просто надо делать то, что мы умеем и любим, как в самом начале. Если хочешь уйти, мы с парнями не станем держать тебя. Если хочешь остаться, то предстоит тяжелый разговор, где мы все вместе решим, хотим ли видеть тебя в группе. Я бы обсудил все сейчас, но у меня заканчивается терпение, и я могу сорваться. Так что в другой раз.

Джейк отдает Рэму и Нику деньги, а затем берет чехол от гитары.

– Пойдемте за инструментами.

Пересчитывая деньги, Ник, проходя мимо меня, замедляется, а затем коротко качает головой.

– Я думал, ты командный игрок, чикита.

Что ж, он мягко назвал меня предателем, но я его понимаю.

Следом за ним идет Оливер, он останавливается напротив и, протягивает руку, чтобы коснуться моего плеча, но в последний момент отводит ладонь и бегло проводит пальцами по волосам.

– Прости, Мик, – тихо бросает он прежде, чем выйти за дверь.

Рэм подталкивает Эрин и, выходя, не говорит мне ни слова, даже не смотрит, и это очень непохоже на Рэма – на деле оказалось, что его гнев переносить даже легче, чем тяжелое молчание.

– Пойдем, Микаэла, – зовет Джейк.

Больше всего я боюсь, когда Элфорд так спокоен. В его злости есть что-то холодное, почти ледяное. Механическое. Перед глазами всплывает момент в ванной, когда Джейк затолкнул туда Оливера и со спокойствием хирурга обливал друга холодной водой, а затем разбил нос.

За все время разговора парней в гримерке Джейк ни разу не взглянул на меня. Он не сказал ни слова, когда закинул на плечо ремень гитары, взял меня за руку и вывел из клуба. Он не сказал ни слова, когда мы сели в машину, и он завел двигатель.

Я только сейчас замечаю, что до сих пор крепко сжимаю в ладони его телефон, поэтому осторожно кладу его на приборную панель. Красный свет фар впереди стоящих машин отбрасывает блики на лицо Джейка, он барабанит большим пальцем по рулю в ожидании зеленого сигнала светофора.

– Ты знала? – спрашивает он, когда машина трогается с места.

Прикрыв веки, я потираю лоб.

– Я не знала, что он действительно сделает это. Об этом были только разговоры, и я отговаривала Олли, просила, чтобы он посоветовался с вами.

– Но нарисовала обложку к его песне.

– Я отдала ему ее в день вечеринки у Рэма.

Кивнув, Джейк потирает щеку.

– Почему не рассказала?

– Я не… Я не знаю, Джейк.

– У тебя была сотня возможностей. – Он поворачивает голову и заглядывает в мои глаза впервые с момента происшествия на сцене. – Ты хотя бы пыталась?

Элфорд снова возвращает внимание на дорогу, а я раздумываю: соврать или сказать правду? Если совру, то знаю, что Джейк быстро отойдет, но проблема в том, что я не хочу лгать ему.

– Нет.

– Черт, Микаэла. – Невесело усмехнувшись, он качает головой.

– Как я могла рассказать такое? А если бы Олли не сделал этого, то я окончательно рассорила бы вас.

– Если бы ты рассказала, то диалог, который был сегодня, прошел намного раньше, Оливер сделал бы выводы, и видео с дракой, которое теперь попадет в сеть, тоже не существовало бы. Да черт с ним, с этим концертом, я не могу понять, почему ты не поговорила со мной об этом?

Раскрыв пересохшие губы, я никак не могу вымолвить из себя и слова. Мы подъезжаем к трейлер-парку, и я чувствую панику, потому что не хочу, чтобы мы расходились по домам будучи в ссоре.

Джейк тормозит неподалеку от трейлера и откидывается на спинку сиденья. Он поворачивает голову и что-то неуловимое в его взгляде заставляет мое сердце больно сжаться.

Неужели хочет расстаться?

– Можно вопрос? – устало спрашивает он, и я медленно киваю. – У тебя все еще сильные чувства к Оливеру?

Как удар под дых.

– Нет, – уверенно отвечаю я. – Нет, я бы не была с тобой, если бы это было так.

Кивнув, он проводит пальцами по волосам, роняя на лоб несколько прядей.

– Спокойной ночи, Микки.

Я вздрагиваю.

– Ты никогда не называешь меня так.

Джейк вскидывает брови.

– Это твое имя, разве нет?

Я начинаю злиться. Ногти впиваются в ладони, лицо горит от обиды, и я хватаюсь за дверную ручку, а затем оборачиваюсь.

– Знаю, что не права и точно могу сказать, что будь я на твоем месте, то была бы в ярости. Но не надо списывать мое чувство вины из-за ссоры в группе на мои чувства к Оливеру, это несправедливо. Поговорим, когда мы оба остынем, потому что все, что мне сейчас хочется сделать, так это разбить тебе нос!

– Рамирес.

Отмахнувшись, я выхожу из машины.

– Спокойной ночи, задница! – Я делаю то, что Джейк так сильно ненавидит – громко хлопаю дверцей и иду домой.