Глава 16. Синдром Туретта

Это случилось в утро воскресенья. Мой самый страшный кошмар вновь повторился, когда на экране телефона высветилось оповещение от службы безопасности Арканзаса.

Две недели назад ураган Хилтон образовался из тропического циклона, спустя три дня ему присвоили четвертую категорию. Хилтон разрастался, прошелся по Багамским Островам, через четыре дня оказался на Кубе и задержался там на двое суток, а спустя еще четыре дня дошел до Техаса, оставил там разрушения этой ночью и ослаб до третьей категории. В Техасе прогнозировали столкновение Хилтона с другим циклоном, который должен был поглотить ураган, но он лишь ослаб до третьей категории и теперь движется на Арканзас. Хилтон будет здесь завтра утром. Неизбежно.

Новости трубят об урагане, разговоры вокруг только о нем. На выезде из города пробки, бензина на заправке не осталось, с полок супермаркетов исчезает вода, нескоропортящиеся продукты, фонарики, батарейки и свечи. Неизвестно, насколько задержится Хилтон и оставит ли он Уэст-Мемфис без электричества и отопления.

Перед тем как выйти из дома, мы отключили всю технику, заклеили окна скотчем и прибили поверх одеяла в надежде, что это поможет или хотя бы убережет от осколков в доме. Помогли соседям занести в дом уличную мебель и детские батуты, сделали все, что было в наших силах, а затем пришлось уехать. В моем горле стоял колючий ком, и я смотрела в зеркало заднего вида до тех пор, пока трейлер-парк не превратился в крошечную точку.

Малыш Майло вопит, пока Рут, сидя на заднем сиденье маминой машины, пытается успокоить его. Остин и Тоби спорят насколько сильным будет ураган, сколько домов разрушит и сколько людей убьет.

– Перестаньте кричать, – просит их миссис Кларк, едва ворочая языком, а затем закрывает ладонью рот Остину, сидящему на ее коленях. – Куда мы едем, Рути?

– Я уже в десятый раз повторяю тебе, мама, – раздраженно выдыхает Рут, отправляя соску в рот малыша. – Миссис Рамирес и Микаэла подвозят нас до штормового убежища.

– Мне кажется, вам стоит принять приглашение Долли, – говорит мама, глянув в зеркало заднего вида. – Мы вместе переждем ураган в просторном подвале, там никакой сырости и большой запас еды.

– Спасибо за предложение, миссис Рамирес, но мы лучше переждем ураган в убежище. Там безопасно, есть генераторы, выдают спальное место и еду.

Я знаю, что Рут отказывается только потому, что стыдится своей пьяной матери, а еще опасается, потому что не знает, чего от нее ожидать. Узнав новость о приближении Хилтона, миссис Кларк выпила, не знаю сколько, но говорит она с трудом, а потом, когда чуть протрезвеет, начнет огрызаться и может даже поднять руку. В штормовом убежище по крайней мере есть охрана, которая не даст ей буянить или выбежать на улицу в самый разгар урагана.

Мне хочется убедить Рут взять детей и поехать с нами, хотя прекрасно знаю, что она ни за что не оставит мать одну. Я бы хотела сказать многое, успокоить всех, но не могу вымолвить ни слова. Голосовые связки словно ссохлись, зубы стиснуты так плотно, что это отдается болью в висках.

Всюду сигналят машины, паника и агрессия в голосах. Люди спешат в укрытия в церквях и трех ближайших школах, каждая из которых вмещает в себя до девятисот человек.

Мне страшно. Нечеловечески страшно.

В пальцах вибрирует телефон, на экране в который раз за сегодня высвечивается «Задница», но я не нахожу в себе силы ответить, все равно смогу только мычать, поэтому сбрасываю звонок, открываю чат с Джейком и с трудом вожу дрожащими пальцами по сенсорной клавиатуре.

Микки Рамирес: Не могу говорить.

Джейк Элфорд: Сильно занята? Наверняка пошла на пилатес.

Внутри я смеюсь, но на деле смех не выходит из пересохшего горла.

Микки Рамирес: Мне очень страшно, Джейк.

Джейк Элфорд: Все будет хорошо. Поехать к тебе навстречу?

Микки Рамирес: Нет!! Не выходи из дома. Вдруг он придет раньше.

Джейк Элфорд: Микаэла, выдохни. Ты в безопасности, скоро вы приедете, мы проведем с предками самый скучный вечер в нашей жизни, и ты еще будешь мечтать об урагане, лишь бы не разыгрывать еще одну партию в скрэббл.

Легче мне не становится.

Микки Рамирес: Ты все еще злишься на меня?

Джейк Элфорд: Не сегодня.

Мы попадаем в пробку перед въездом к двум необъятным купольным зданиям, на высадку дают пару секунд, но, кажется, это бесполезно – машины почти не движутся. Волонтеры свистят, кричат и размахивают руками.

– Мы дойдем пешком, – говорит Рут.

– Нет, – мама мельком смотрит на задремавшую миссис Кларк. – Я не уеду, пока ты с детьми не войдешь внутрь.

Над куполами висит тяжелое посеревшее небо, ветер сильный, но в воздухе пока не пахнет приближающимся ураганом, лишь человеческой паникой, ну и алкоголем от миссис Кларк.

Сделав глубокий вдох, обновляю страницу приложения, чтобы убедиться, что Уэст-Мемфис не в красной зоне, и Хилтон накроет нас только к утру. Еще сутки. Сутки ожидания. А потом часы или дни с мыслями о том, сможешь ли ты вернуться домой или же от него остались лишь руины.

Спустя вечность мы подъезжаем ко входу, волонтеры помогают семье Рут выбраться из машины и направляют их вдоль дороги, заполненной людьми.

– Рут! – зову я, опустив стекло. – Может, с нами?

– Нет, у меня в планах познакомиться с красивыми спасателями, – улыбнувшись, она взмахивает рукой на прощание. – Не первый и не последний наш ураган, а?

– Берегите себя, – выдыхаю я, глядя в спину семье Кларк, когда машина трогается с места.

– Надо бы заехать в супермаркет, если повезет, то вода еще осталась, – говорит мама, когда мы выезжаем на оживленное шоссе. – Нельзя же приехать с пустыми руками, у нас только медикаменты, батарейки, четыре фонарика, свечи и пара бутылок воды.

– И пачка «Лаки Чармс».

– Ты правильно меня услышала, когда я сказала, что мы берем только самое необходимое?

– Что может быть важнее «Лаки Чармс», мам?

Усмехнувшись, она протягивает руку и сжимает мою ладонь.

– Кошмар, руки ледяные!

Не знаю, я их вообще не чувствую, но все же натягиваю рукава толстовки на пальцы.

– Все будет хорошо, Микки, – успокаивает мама.

А с нашим домом? – хочется спросить мне, но я молчу, потому что знаю, что маме тоже страшно и она переживает не меньше меня.

В супермаркете репетиция апокалипсиса: полки с водой пустые, разобраны консервы и снэки. В отделе личной гигиены две женщины ругаются и не могут поделить последнюю упаковку туалетной бумаги.

Мы находим закатившуюся под полку банку фасоли, два пакетика вяленого мяса и апельсиновый сок – весь наш улов.

Когда мы подъезжаем к дому Элфордов, и я вижу на улице Джейка и Сэма, то меня пугает сила, с которой мне хочется выскочить из машины и броситься в объятия Джейка, словно он в силах отвести ураган от Уэст-Мемфиса. Это желание обжигает все изнутри, и я рада, что наконец-то начала чувствовать хоть что-то, кроме парализующего страха.

Отстегнув ремень, я открываю дверцу, но так и не бегу к Джейку, а взмахиваю рукой, как полная идиотка, пока они с Сэмом идут к открытому багажнику, чтобы помочь нам занести сумки.

Только перешагнув порог дома, я могу позволить себе выдохнуть с облегчением. С наступлением вечера на окна опустятся защитные роллеты, которые установлены в каждом доме по улице. Мы спустимся в подвал и будем просто ждать, когда Хилтон покинет город.

Когда мама спросила меня, где мы будем пережидать ураган: в убежище или примем приглашение Долли и Сэма, я без долгих раздумий выбрала второе. Во-первых, я знаю, что здесь мы будем в безопасности, а во-вторых, меня тянет сюда. Тянет к Джейку Элфорду, словно он синоним чувства безопасности. И я не знаю, что у него в голове, насколько сильно он зол после произошедшего с обложкой. Хилтон перемешал все карты, но нас в любом случае ждет неприятный разговор. У меня нет внятных ответов для Джейка, не знаю, что скажу, лишь знаю, что не хочу потерять этого парня. Я боюсь этого точно так же как и надвигающегося на Уэст-Мемфис урагана.

Долли спускается со второго этажа, держа стопку сложенных пледов и, увидев меня, с облегчением выдыхает.

– Наконец-то приехали. Как там обстановка?

– Пустые полки, в супермаркетах ссоры из-за туалетной бумаги и пробки на выезд из города.

– Поэтому мы с Сэмом всегда держим запасы еды и воды, как бы Джейк над нами не смеялся.

Когда Долли спускается, я забираю половину стопки пледов и иду вместе с ней на кухню к двери в подвал.

Спустившись по лестнице, я оглядываюсь. Здесь просторно, даже слишком. Сэм называет подвал своей берлогой, потому что проводит здесь много времени. Стены бежевого цвета под теплым светом ламп, на полу застелен ковролин. Под лестницей рабочий стол, над которым висит доска с кучей стикеров – рабочее место Сэма. В середине стоит прямоугольный стол, за которым Сэм с друзьями частенько играет в покер, но сейчас столешница завалена настольными играми Долорес. У стены мини-холодильник, кожаный диван, два кресла и проектор, напротив которого висит экран. В другом конце подвала стоит морозильная камера, которую Долли наверняка забила бутылками со льдом – на случай, если закончатся запасы воды. Рядом с кулером стоит стеллаж с консервами, медикаментами и средствами личной гигиены. Там же запас алкоголя – самая сокровенная вещь в этом подвале для Сэма, после стола для покера, разумеется.

Бросив пледы на кресло, Долли оборачивается.

– Черт, я же попросила их принести спальные мешки из гаража еще два часа назад. Зато Сэм с самого утра хвалит сам себя за то, что установил дизельный генератор.

– Вы все еще в ссоре? – спрашиваю я, положив пледы на подлокотник кресла.

– Сама толком не знаю, как это назвать, – выдает она, с грустной улыбкой. – Но сейчас у меня появился отличный повод накричать на него.

Долли идет к лестнице, но затем тормозит и оборачивается.

– Микки. – Обняв себя за талию, она подходит ближе, и я только сейчас замечаю, что на ней надета непривычно огромная фланелевая рубашка, которая наверняка принадлежит Сэму. – У вас с Джейком все в порядке?

Вопрос застает меня врасплох.

– Прости, не хочу выглядеть матерью, которая вечно лезет не в свое дело. Но он вчера был сам не свой, сказал, что это из-за группы, но… – Она похлопывает себя ладонью по груди. – Интуиция говорит мне другое. Решила спросить тебя, потому Джейк не очень любит секретничать.

Заправив волосы за уши, я раздумываю над ответом. Я очень сильно люблю Долли, она знает меня с пеленок, и она мне все равно что вторая мать или старшая сестра, которая делится со мной вещами и косметикой. И Долли сохранила в тайне мой секрет о том, что произошло на день рождения, не рассказала маме. Я не могу ей врать, язык не повернется.

– Я очень сильно облажалась, Долли.

Раскрыв рот от удивления, она тут же набрасывает на себя маску непринужденности и кивает.

– Это не связано с изменой или вроде того, – предупреждаю я, и Долорес с облегчением выдыхает. – Тут речь о дружбе и доверии.

Сверху слышатся приближающиеся голоса.

– Долгая история, но я обязательно расскажу.

– Не переживай так, у вас все наладится. И помни, что все мужчины с другой планеты, они не понимают намеков и не умеют додумывать, говори ему все прямо, не бойся. Вне зависимости от возраста влюбленные мужчины не осуждают, а наоборот – ищут лишний повод, чтобы оправдать.

Она подмигивает, а затем оборачивается, чтобы поздороваться с мамой, спускающейся по лестнице. Следом за ней идут Джейк и Сэм.

– Где спальные мешки, о которых я просила два часа назад? – спрашивает Долорес, доставая из кармана джинсов пищащий телефон. – Таймер, я забыла про пирог. Глория, поможешь? А вы двое живо поднимайтесь в гараж и несите сюда мешки.

Все уходят, и я остаюсь одна. Сняв рюкзак, расстегиваю куртку и, потирая ладони, прохожусь вокруг стола. Я испытываю одновременно панику и облегчение – вроде в безопасности, но при этом не вижу окон, не знаю, приближается ли Хилтон. Вдруг синоптики снова ошиблись?

Решаю подняться. Дом на месте, вид за окном все тот же, мама с Долли хлопочут на кухне, и мне хочется дать себе пощечину за преждевременную панику.

Прислонившись спиной к стене, я пишу Бэйли, спрашивая, как они там с семьей.

На экране всплывает сообщение от Оливера.

Оливер Хартли: Мик, вы как?

Микки Рамирес: В порядке, мы с мамой у Элфордов. А вы с родителями как?

Оливер Хартли: Стоим в пробке на выезде из города. У мамы началась истерика, сказала, что не останется здесь. Затолкала нас с папой в машину силой. Она сильнее папы представляешь?

Нет, я не буду вести непринужденную беседу и шутить с тобой, Оливер. Да, первое правило урагана: после того, как ты нашел укрытие – это связь с близкими, убедиться, что они тоже в безопасности. И я точно знаю, что сегодня Оливер напишет Констанс, и, возможно, они даже помирятся, но это уже не мое дело. Мне плевать. Меня злит другое.

Микки Рамирес: Ты обещал, что поговоришь с парнями насчет песни и обложки.

Оливер Хартли: Знаю, и мне очень жаль. Мик, я был зол и расстроен, но не знал, что Джейк не в курсе того, что ты нарисовала обложку к песне.

Микки Рамирес: С чего ему быть в курсе?

Мимо меня в подвал проходят Джейк и Сэм, держа спальные мешки, и я поспешно сворачиваю чат, пока они не начинают спускаться.

Оливер  Хартли: Потому что вы вместе, разве нет?

И Оливер туда же. Да, близкие люди наверняка все друг другу рассказывают, и я действительно готова поделиться с Джейком абсолютно всем, но не когда речь идет о дружбе и группе. Я надеялась, что все выйдет иначе.

Оливер Хартли: Прости меня, Мик. Если бы я знал, что Джейк не в курсе, то не поступил бы так. Клянусь.

Я злюсь. И очень сильно. На Оливера, но в первую очередь на себя.

Микки Рамирес: Если зальешь в сеть песню с моей обложкой, не обсудив это с парнями, я подам на тебя в суд. Права на изображение принадлежат мне. Я не шучу.

Оливер Хартли: Мик.

Оливер Хартли: Черт, не знаю, что еще сказать или сделать, чтобы ты мне поверила. Я вообще больше не собираюсь никуда заливать эту песню.

Джейк с Сэмом поднимаются, и я убираю телефон в карман. Сэм берет пиво и идет в гостиную, чтобы посмотреть новости, мама с Долли фальшиво улыбаются друг другу, делая вид, что все в порядке и они ни капельки не боятся. Актрисы из них ужасные, но они стараются не поддаться панике ради нас.

Джейк останавливается напротив меня. На нем джинсы и свитшот с логотипом «Адидас», который был на нем во время нашего первого поцелуя на Хэллоуин. В лице нет прежней жестокости и холодности, что была вчерашним вечером, и от этого мне становится чуть легче.

– Мы можем поговорить? – почти шепотом спрашиваю я.

– Давай, – скрестив руки на груди, он кивает.

– Не… – Я выглядываю из-за его плеча, чтобы посмотреть на наших матерей, которые делают вид, что не подслушивают. – Не здесь.

Прикусив губу, Элфорд усмехается.

– Черт, ты так напугана, что я не понимаю, это из-за урагана или из-за меня.

– Все вместе.

– Идем. – Протянув ладонь, он ловит меня за руку и ведет в свою комнату.

Посадив меня на кровать, Джейк отходит, чтобы прислониться спиной к стене рядом с окном.

– Мы будем говорить на расстоянии в половину комнаты?

– Чтобы ты не отвлекалась и видела, что происходит на улице, – поясняет он, кивая на окно. – Мнимый контроль над ситуацией и все такое.

– Спасибо, – это единственное, что я могу выдавить, пока такие мелочи в заботе Джейка вызывают во мне желание разреветься от чувства вины из-за всей истории с обложкой.

Собираясь с мыслями, я провожу ладонью по покрывалу. Стоп, покрывало застелено? У Джейка Элфорда заправлена кровать, серьезно?

Я оборачиваюсь, чтобы убедиться в этом. Оглядываю комнату и мне кажется, что в ней стало больше места. Чего-то не хватает. Вечного бардака. На столе порядок, книги на полке стоят в ряд, а не лежат в разных углах комнаты, спинка стула свободна от вещей, никаких фантиков и оберток от шоколадных батончиков, ни одной грязной кружки.

– Ты что, убрался?

– Как видишь.

– Черт возьми, – я снова оглядываюсь, – вот почему ураган в городе. Ты убрался.

Рассмеявшись, Джейк прячет ладони в передние карманы джинсов.

– Ты как-то сказала, что от моего бардака у тебя начинается паническая атака, не хотел усугублять ситуацию, у тебя и без того полно поводов понервничать.

Поднявшись, я обхожу комнату, а затем провожу пальцем по книжной полке.

– Даже пыль протер! – обернувшись, я показываю чистый палец.

– Это уже не для тебя, – отмахивается он. – Для другой девушки. Ты же знаешь, у меня их много, Рамирес.

– Я люблю тебя, – срывается с моих губ, и это большая неожиданность даже для самой меня. Настолько неожиданно, что я в испуге припечатываю ладонь к губам и широко распахиваю глаза.

Замерев, Джейк вскидывает брови.

– У тебя синдром Туретта или что-то вроде того? – осторожно спрашивает он, продолжая неподвижно стоять. – Иначе не знаю, как объяснить услышанное, Рамирес.

Не отводя ладони от своего рта, я качаю головой. Чувство, будто я только что узнала страшный секрет лучшей подруги, а затем случайно растрепала его всем вокруг. Именно так я себя ощущаю.

Судорожно пытаюсь понять, как я это ляпнула и какое это «люблю». Настоящее или повседневное в стиле «спасибо за помощь, люблю тебя»? Это чувство было во мне с детства и проснулось только сейчас или же оно появилось внезапно? А может быть, я просто не замечала его? Почему нельзя сдать анализы в клинике и выявить срок любви как болезнь? Мне нужны время и ответы, но у меня нет ни того, ни другого, есть только то, что я испытываю в это самое мгновение.

– Кажется, я люблю тебя, – выдавливаю я, отводя ладонь от лица, а затем издаю смешок. – Нет, мне не кажется, Джейк, правда люблю.

Джейк вздрагивает, а затем указывает на дверь.

– Знаешь, иди проветрись, подыши воздухом.

Рассмеявшись, я качаю головой.

– Я не шучу, Элфорд.

Он смотрит на меня с недоверием, словно мы снова как в детстве играем в игру «Правда или ложь?», где нужно отгадать, сказали тебе правду или же ложный факт.

– Ладно. – Сделав глубокий вздох, Джейк потирает грудь, а затем выдает отборную брань. – Нет, ты серьезно? Мне правда нужно было всего лишь убраться в комнате, чтобы получить твое признание?

Рассмеявшись, я растерянно пожимаю плечами, потому что действительно не знаю ответа на этот вопрос.

– Черт, всего два слога и пять букв, но будто Рождество наступило. – Элфорд не сводит с меня пристального взгляда, не отходит от стены, он вообще словно не дышит и ждет, что я вот-вот заберу свои слова обратно. – Как ты там сказала?

Рассмеявшись, я потираю ладони о джинсы, а затем сажусь на кровать. Небо за окном темнеет, вой ветра становится громче, и по моему позвоночнику пробегает холод.

– Джейк, мне очень жаль, что все так вышло с обложкой. Если бы я вчера знала, что Олли собирается это сделать, то обязательно сказала бы тебе. У меня нет к нему чувств, никакой влюбленности или вроде того.

Сделав глубокий вдох, я заправляю волосы за уши.

– Если я и была зависима от Олли, то уже окончательно выздоровела. Благодаря тебе. Мое молчание было лишь нежеланием портить отношения в группе, потому что я и так уже достаточно сделала. Что бы ты ни говорил, я всегда буду чувствовать себя виноватой из-за этого. Потому что если бы не было меня, то ваши отношения не были бы такими напряженными, я говорю именно про тебя и Олли. Вы ведь были друзьями с детства, Джейк. Как и мы с тобой. Я не хочу быть той, из-за кого ты лишишься друга, но это уже происходит. Боже.

Накрыв ладонями лицо, я делаю глубокий вдох.

Джейк подходит и опускается на корточки напротив меня.

– Микаэла, – зовет он, опустив ладони на мои колени, – посмотри на меня.

Я нехотя отвожу ладони от лица.

– Это жизнь, так случается, понимаешь? Мы с Оливером можем не быть друзьями, но быть коллегами по группе. Или вообще перестать общаться. А может, мы завтра поедем с ним в Вегас и поженимся. – Джейк пожимает плечами, заставляя меня усмехнуться. – Мы уже не дети, каждый из нас, включая тебя, делает свой выбор. Я выбрал тебя, а ты – меня. Те два слога, которые ты только что сказала, помнишь?

Он проскальзывает ладонями по моим ногам, поднимаясь к бедрам, а затем сжимает мою талию.

– Думай в первую очередь о себе, не надо беспокоиться за Оливера или за нашу дружбу.

– А за тебя?

– За меня можно. Даже нужно.

– Но без фанатизма?

– Брось, мы ведь говорим обо мне, тут не обойтись без фанатизма.

Закатив глаза, я цокаю языком.

Джейк отстраняется, тянется пальцами к воротнику своего свитшота и снимает с шеи цепочку с кулоном-медиатором.

– Иди сюда, – он взмахивает пальцами, чтобы я наклонилась.

– Но он твой.

– На самом деле он больше твой, чем мой.

Я не двигаюсь, поэтому Джейк раздраженно выдыхает и, положив кулон на кровать, проскальзывает ладонями под мои колени, чтобы утянуть меня вниз. Смеясь, я упираюсь ладонями в матрас и плавно оседаю на пол.

– Этот медиатор – единственное, что у меня осталось от тебя и от нашей дружбы. Я не верил, что ты когда-нибудь сможешь простить меня, не говоря уже о чем-то большем. Этот медиатор напоминал о девочке, которая пробралась в чужой трейлер и выкрала его просто для того, чтобы поднять мне настроение. Ты всегда думала о других, Микаэла, даже в детстве. И еще это живое напоминание о тебе, о том, что я потерял тебя по своей собственной глупости.

Джейк застегивает цепочку на моей шее, и я ловлю пальцами кулон.

– Хочу, чтобы каждый раз, когда начнешь беспокоиться о других, ты делала так, – он накрывает мою ладонь своей, заставляя сжать кулон. – И вспоминала о том, что в первую очередь ты должна думать сначала о себе. Плевать кто уходит из твоей жизни, самое главное, что ты есть сама у себя. Прошу, не теряй себя, Рамирес.

Я не знаю, что сказать. Действительно не знаю. Боялась, что нас ждет сложный разговор, в котором я услышу кучу обидных слов, потому что знаю, как сильно Джейк может ранить всего одним словом. Понятия не имею, как пары выясняют отношения, но была уверена, что они драматично плачут и кричат друг на друга как в сериалах. Но ничего из этого не было. Или же просто еще не начиналось?

– Ты… Мы… Между нами все хорошо?

Закатив глаза, Джейк качает головой.

– Конечно нет, мы расстаемся, пошла вон из моей комнаты.

– Придурок.

Тихо рассмеявшись, он ловит пальцами мой подбородок и, подавшись ближе, целует. Опустив ладони на его щеки, я отвечаю без раздумий.

За окном завывает ветер, но я решаю игнорировать панику и доверяюсь Джейку. Если вдруг произойдет что-то плохое, то я точно знаю, что он вовремя среагирует и убережет меня, как тогда в детстве. И тонкий шрам на его брови от осколка стекла только доказывает это.