Глава 27

Хотя, не думаю, что выглядеть древними стариками на четвертом десятке для фей норма. Взять, например, леди Далию, эта невероятная женщина даже мне могла дать фору. Скорее всего, виной плачевного состояния волшебного народа стал купол, который отсек целое королевство от источника. Мама держалась в отдалении, опустив низко голову и почему-то глубоко накинув капюшон.

Агнар простился с местными, подозвал мою маму, и, сверившись с картой, мы продолжили путь. Дороги ужасали неровностями, торчащими кое-где палками и валунами. Даже представлять не хотелось, что с ними творилось по весне, если сейчас, покрытые толстым слоем снега, они пребывали в столь плачевном состоянии. Ехать приходилось так медленно, что с наступлением вечера мы вынуждены оказались переночевать в небольшом городке.

И если я думала до этого, что мы жили плохо, то теперь воочию убедилась, как сильно я заблуждалась. На полузаброшенном постоялом дворе мест на всех не хватило. Пришлось хозяевам распределять воинов и магов по домам горожан. Но слава об освободителях мчалась впереди нас, поэтому желающих приютить героев долго искать не пришлось. Нас с Агнаром принял сам городской глава, а мама почему-то от его гостеприимства отказалась и предпочла постоялый двор, хотя я и просила ее ночевать с нами.

Не знаю, что творилось с мамочкой, но вела она себя странно. Может, виной тому стали тяжелые мысли о папе или воспоминания о некогда счастливых годах, проведенных ею на этих землях, а может бедственное положение некогда родного королевства так огорчало ее. Но о папе она не заговаривала и почему-то не стремилась его искать, просто следуя вместе с нами в столицу.

– Тебя что-то расстраивает, моя леди? – обратился ко мне Агн после того, как мы закончили скромный ужин и оказались в выделенной нам спальне.

Просторная комната с выцветшими от времени занавесками, рассохшимся деревянным полом и одинокой кроватью по центру производила печальное впечатление. Я смотрела, как пляшет, отражаясь в окне, огонек свечи, будто у него имелись ответы на мои вопросы и, чтобы их получить, достаточно было всего лишь как следует его загипнотизировать.

– Тебе не кажется, что мама ведет себя странно? – вздохнула я, поворачиваясь лицом к мужу. Его серебристые волосы мерцали в полумраке, а глаза казались совсем черными, напоминая бездну. И я каждый раз с бесконечным восторгом и радостью в нее падала. – Почему она не просит искать папу или хотя бы отпустить ее? Почему вообще не задает никаких вопросов, а только прячется и старается держаться от нас подальше?

– Ты не думала, что ей может быть с нами по пути? – Агнар провел костяшками пальцев вдоль моей скулы. – С чего ты взяла, что твоего отца не может быть в столице?

– Правда? – я прильнула щекой к его руке, ища в незамысловатой ласке поддержки.

– Вот увидишь, – шепнул муж и подхватил меня на руки.

А потом все вопросы стали не столь значимыми и чуть позже вовсе забылись.

***

До столицы мы добрались только через двое суток. Радости особой, конечно, нигде не было даже в моем родном королевстве, но лишь оказавшись в Фиерии, я поняла, что значит тяжелая доля. А я-то, глупышка, думала, мы плохо живем, пока не повидала жизнь под куполом. Сплошь запустение, нищета и разруха – и это в легендарном королевстве фей! Месте, которое прежде славилось самой удивительной природой, самыми радостными жителями и красивыми городами. За почти двадцать лет от всего этого остались лишь воспоминания, а королевство уже даже не походило и на свою собственную тень.

И, тем не менее, везде нас счастливо приветствовали, чествуя как героев, везде были рады приютить и снабдить едой, и везде мы могли наблюдать такое же печальное запустение, как в первом приграничном селе. А еще я с прискорбием осознала, что почти нигде не видела детей или хотя бы подростков. Не выбегала малышня приветствовать всадников, не глазела любопытно из-за углов, не раздавались столь привычные уху визги и тонкие голосочки.

– Вы заметили, тут нет детей, – поделилась я мыслями как-то во время привала. Мама сидела рядышком, поэтому ответила сразу же, опережая остальных:

– По-видимому, это тоже часть платы за непроницаемый щит. Когда я была беременна тобой, мы думали, что только очень сильным феям жизненно-необходима постоянная связь с источником, а остальные смогут выжить и без него. Видимо, мы все ошиблись с расчетами. Выжить-то все выжили, а вот создать новые жизни не смогли.

– Дети у фей и сейчас рождаются, но очень слабенькие и очень редко. Каждый младенец – праздник для целого рода, – подтвердил Агнар, который по мере следования к столице успевал общаться с народом.

– Не представляю, как они все это время тут жили, – покачала я головой.

А если бы мама не догадалась так вовремя сбежать и спрятаться, меня бы тоже сейчас не было?

– Выживали скорее, – поправила она.

– Такова цена за спасение. Если бы не полная изоляция, другие народы непременно истребили бы фей в погоне за угасающей магией. И это, – Агн обвел рукой пространство вокруг, – то, что всех нас ждет, если не избавить источник от потустороннего портала, что как язва тянет на себя все магические силы. Если, конечно, полчища тварей не уничтожат нас раньше этого.

На полянке повисла гнетущая тишина. Каждый пребывал в своих мыслях, а я – еще и в объятиях мужа, который с недавних пор не упускал возможности приласкать меня.

***

Столица старалась не терять лоска. Это было видно по чистеньким улицам, по домикам, что хоть и стояли с покрытыми выцветшей краской стенами, но смотрели на мир блестящими мытыми окнами. Ни покосившихся ступенек, ни висящих на одной петле дверей – все было ухожено, учитывая полное отсутствие некоторых ресурсов.

Нас встречали. Целая толпа во главе с богато одетым мужчиной радостно приветствовала, махала руками и закидывала нас живыми цветами. Откуда только взяли зимой?

– Приветствуем первого лорда Севера, его супругу и спутников в Рияде, столице Фиерии! – торжественно провозгласил мужчина. – Его Величество король Роден уже ждет вас, позвольте проводить, – при звуках столь знакомого с детства имени сердце сжалось и отправилось галопом вскачь.

Я задохнулась от волнения, но ничего не успела сделать или сказать, как сильный порыв ветра сорвал с головы мамы капюшон, являя ее лицо народу. По улице пронесся слаженный ах, люди тут же начали опускаться на колени, а отовсюду до моих ушей доносились полные благоговения и неверия шепотки: «Королева Ивонна!»

– Ваше величество! – ошеломленно выдохнул мужчина в нарядном кафтане, опускаясь коленями прямо на снег.

Вокруг начала твориться какая-то бессмыслица, и я все ждала, когда мама или на крайний случай Агнар скажет, как сильно все вокруг заблуждаются, но мои близкие почему-то молчали. Похоже, одна я тут отчетливо понимала, что девчонка-оборванка с окраины никак не может являться дочерью королевской четы, а сами королевы не надрываются на тяжелых работах, лишь бы было чем прокормить три голодающих рта.

– Вы что? – я стала вертеть головой в поисках поддержки от хоть кого-нибудь, но услышала лишь безжизненное:

– Проводите нас во дворец, – от мамы.

– Мама? – позвала я, чувствуя себя совершенно несчастной.

– Потом, – накинув капюшон обратно, только и сказала она. Или правильнее будет сказать – королева Ивонна?

А что? Знала же мама откуда-то, как правильно есть рыбу, вон, даже Сигрик подивился моим умениям. Ведь это мама научила меня писать и считать, правильно говорить тоже научила, объяснила, как важна гигиена и прочие вещи, которые все мои сверстники считали необязательными и иногда даже лишними. Моя семья всегда отличалась чем-то неуловимым от остальных людей нашего круга, и только теперь я поняла, чем. Мы, как выяснилось, действительно были другими. Кардинально.

– Я хоть твоя дочь? – спросила обиженно.

– Никогда не сомневайся в этом, Дора, – тон мамы снова стал теплым и полным ласки. – Я обещаю, что все тебе расскажу, как только смогу собраться с мыслями.

Путь до дворца прошел в молчании. Большинство наверняка переваривало случившееся, кто-то, возможно, остался равнодушен, мне же нечего было сказать. Я жалась к Агнару, который все это время стискивал меня в объятиях, даря безмолвную поддержку. Языком тела говорил мой муж, что, что бы ни случилось, я все так же важна для него, и он всегда рядом, со мной и для меня.