Глава 30

Дома нас встречали радостно. Радвальд сверкал белозубой улыбкой, шутил и даже пару раз низко поклонился, признавая заслуги своего лорда. Правда, в искренность последнего никто не поверил. Каил и Дем тут же облепили маму, как только мы выбрались из кареты. Леди Далия стояла с полными слез глазами и в первый раз на моей памяти ничего не могла сказать из-за переполнявших ее чувств.

– Поздравляем с очередным успехом! – заговорил от лица всех советник, после того как сделал комплимент нашим с мамой платьям, пошитым по моде фей. – Я знал, что вы вернетесь с победой, мой лорд.

– И не только с ней, – дернул уголком губ Агн, явно намекая на недостающую и столь необходимую часть трактата.

– Жду не дождусь, когда вы соберетесь воспользоваться моими прямыми обязанностями по назначению, – потер руки Радвальд в предвкушении.

– Боюсь, ты будешь разочарован содержанием, – поджал губы первый лорд. Я знала, что он успел уже заглянуть в древние письмена и смысла в них особого не разглядел.

– И все же я бы предпочел убедиться лично.

– Мама! Мама! – донесся до наших ушей тоненький звук детских голосков. – Ты нас больше не оставишь? Все говорят, что ты теперь королева, а мы тебе больше не нужны! И что король ни за что не позволит привести шпану во дворец.

– Нужны, конечно, еще как нужны! Вы же мои мальчики, и я никогда бы вас не оставила, – мама принялась по очереди целовать темные макушки. – А если бы король запретил брать вас во дворец, я и сама бы к нему такому не поехала. Осталась бы тут, с вами, мои хорошие…

Мама еще говорила братьям что-то нежное и ласковое, когда муж увлек меня внутрь замка. Сердце было не на месте из-за мальчишек. Как они воспримут незнакомого папу и жизнь по новым, более строгим правилам? А как их воспримет король Фиерии? Все-таки Каил и Дем всю жизнь были уличными мальчишками, действительно практически беспризорниками, ведь нам с мамой приходилось постоянно работать. Только уже тут, в замке миротворцев с братьев стали требовать дисциплину, что заметно пошло им на пользу, но все еще не переменило привычки ребят до конца. И хотя мама старалась вложить в них все воспитание, которое было в ней самой, шалости и детская резвость брали свое.

Как бы ни хотелось Агнару и Радвальду уединиться друг с другом и пятью частями древнего трактата, все же им пришлось сперва отобедать со всеми. Мы щедро делились подробностями путешествия, рассказывали о Фиерии. Мальчишки, которых в честь праздника допустили за стол, просто завороженно слушали, а леди Далия засыпала нас вопросами и плакала, совершенно не стесняясь такого проявления чувств.

– Спасибо, – прошептала она сдавленно в конце. – Я уже и не чаяла, что когда-нибудь мой дом снова станет свободным. Я обязательно уговорю Вардена отправиться посетить те места и навестить моих родных. Надеюсь, с ними все в порядке. Простите, – всхлипнула она в очередной раз и так красиво и естественно промокнула уголки глаз шелковым платочком, что мне оставалось только позавидовать. – Я, пожалуй, пойду, мне нужно побыть одной.

Маму утянули непоседы-мальчишки, а я осталась в компании мужа, Радвальда и Сигрика. Но последний тоже вскоре нас покинул. А видя, какие нетерпеливые и жадные взгляды бросает на Агна советник, и я засобиралась.

– Ты можешь пойти с нами, – предложил муж и поцеловал мою руку.

– Спасибо. Не хотелось бы вам мешать.

– Наоборот, мужские мозги лучше работают в присутствии прекрасных леди, – подмигнул мне Радв.

– Если они, мозги, конечно же, есть, – хмыкнул Агнар со значением.

– Ну, нам-то в этом сомневаться не приходится, – советник приобнял нас обоих за плечи и позвал: – Ну что, идемте, друзья мои, разгадывать тайны древности.

Вместе мы перебрались в кабинет, и я даже смогла почувствовать себя частью чего-то судьбоносного. В первые десять минут. А дальше пошла рутина. Радвальд на наших глазах переписывал текст трактата на бумагу и, обложившись книгами и словарями, искал перевод каждого слова. А поскольку смыслов на слово порой давалось до десятка, то и расшифровка шла с трудом. Я так и вовсе сути не улавливала. Ну никак набор древних понятий не желал воплощаться во что-то хотя бы логичное!

– А остальные части вы уже расшифровали? – я устало опустилась прямо на пол, где уже как с четверть часа сидели мужчины – поверхности рабочего стола им перестало хватать.

– Да. Но без этой, – Радв потряс в воздухе древней реликвией, – ключевой, они не несут смысла. В них описана подготовка к ритуалу, а сам он приведен именно здесь. Только мне не понятно, при чем тут какая-то летопись. Вроде как она обязательно понадобится, но где ее взять, не сказано.

– Речь точно о летописи? – нахмурил лоб Агнар. – Может, все-таки имеется в виду меч?

Радвальд покачал головой.

– Клирикам в те времена запрещалось прикасаться к оружию, поэтому речь точно не о нем.

– Может, имеется в виду какой-то сборник ритуалов того времени? – предположила я.

– И опять же, тут не сказано, где его взять, – пожал плечами Радв.

– Давай дальше переводить, может хоть что-то понятнее станет, – скомандовал муж. Энтузиазма в нас во всех как-то заметно поубавилось.

Над парой страниц древнего текста пришлось биться всю ночь. И все равно особого смысла в полученных строках мы не улавливали, как сильно не старались.

– Эти древние, похоже, были те еще затейники, – проворчала я устало.

– Вопрос, что делать со всем этим будем? – Агнар разминал мои уставшие плечи, а я еле сдерживалась от того, чтобы не начать мурчать от удовольствия прямо в присутствии советника.

– Следовать указаниям, – скривился Радвальд. – Другого выхода я не вижу.

– Но сперва выспимся, – кивнул муж, и была с его решением абсолютно согласна. Вот не зря человек в правители метит!

***

– Ночной порог – это полночь, – верно? – уточнил Агнар.

Мы стояли во дворе замка, собирая озадаченные взгляды воинов, что не спали и несли караул в столь позднее время. За шесть часов до этого мы выпили специально подготовленной и заряженной воды, как и было указано в трактате, а после разломили хлеб с непраздной, нуждающимся и сиротой. Уж не знаю, как первый лорд с советником умудрились такую потребность объяснить, но к нужному моменту все эти люди собрались в замке.

В животе у меня урчало от голода, нарушая безмятежность зимней ночи. Но поскольку есть запрещалось условиями ритуала, приходилось терпеть. Мужчины, к слову, переносили тяготы доблестнее меня. Во всяком случае их сосредоточенные лица говорили именно об этом. Вокруг нас должны были гореть свечи, но из-за ветерка пришлось заменить их факелами. Три горничных, что заменяли нам хор, заунывно тянули текст, значения которого ни один из нас не понимал. Я чувствовала себя донельзя глупо, стоя на границе начерченного углем круга и держась за руки с Агнаром и Радвальдом.

– Кто будет просить? – шепнула я.

– А Алмазная звезда уже зажглась? – так же тихо поинтересовался советник.

–Да, – кивнул Агн и указал подбородком на небосвод. – Вон она. Давай ты проси, Фея.

– Я не могу. Ты же знаешь, что может случиться, – зашипела я. – Вы просите. Сперва вдвоем, а потом по очереди.

Как ни странно, суровые лорды послушались. Принялись бубнить что-то невразумительно с несчастными лицами.

– Так разве просят! Внятнее давайте, – я начала раздражаться, а пустой желудок траурным урчанием звучал мне в унисон. Отвыкла я уже от жизни впроголодь, надо признать. – И с уважением, – добавила на всякий случай.

Но как ни призывали Агн с Радвальдом непонятные нам летописи, появляться те не собирались.

– Может, девки неправильно что-то поют? – проворчал муж минут через пять. Очевидно, просить о чем-то не было свойственно его характеру.

– Да нормально они поют, – раздраженно отмахнулся советник. – Не в этом дело. В трактате сказано, что просить должен цветущий душой. Может, это ты недостаточно цветешь? Фея, поцелуй этого чурбана.

– Сейчас тебя поцелует мой кулак, – процедил Агн. – Фея, не вздумай потешать этого болвана.

– Но что-то же делать надо, раз не получается, – не сдавался Радвальд, и я в очередной раз подивилась его отчаянной смелости. Так общаться с первым лордом себе никто не позволял.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас намекнул, будто я недоволен женой. Посмотри внимательно на Дорофею, – муж развернул меня лицом к советнику, как какой-то экспонат, и продолжил пламенную отповедь. – Кто в здравом уме будет страдать рядом с таким сокровищем? Тем более после того, как она расцвела, став моей…

– Расцвела, – растерянно повторила я.

– Фея! – воскликнул Радв, будто уличил меня в чем-то.

– Это ты должна просить летописи появиться! – сообразил, наконец, и муж. – Давай, Фея, ты наша единственная надежда.

– Но, если что, вы сами виноваты, – проворчала я, не ожидая уже от этой затеи ничего хорошего.

Мы снова встали в круг, взялись за руки, и я замычала:

– Э-э-э, летописи, появитесь. Пожалуйста, – добавила на всякий случай. (3303c)

Ровно один вдох ничего не происходило, я даже дыхание задержала, а потом вдалеке раздался гул. Такой до дрожи в коленях знакомый звук, с которым не так давно стремительно падал на поляну червивый торт. А на нас несся файербол. В темноте ночного неба он оставлял за собой яркий оранжевый след и неумолимо приближался к нам, все увеличиваясь и увеличиваясь в размерах.

– Нам конец, – пискнула несчастно я, хотя примерно чего-то в этом роде и ожидала.

– Ложись! – муж оттолкнул меня в сторону, заставив упасть, а сам навалился сверху, прикрывая своим телом от опасности.