Глава 2

Теплый, влажный воздух оранжереи принял меня в свои объятия. Предательски скрипнула закрываемая дверь.

— Здесь кто-то есть! — тут же среагировал один из нападающих.

Я успела ускользнуть в последний момент. Лабораторию заполнили люди в форме — пятеро, не меньше.

— Ловкая девка, — выругался другой. — Наших обманула, коридор обвалила. Почему на нее артефакты не действуют?

Вместо того чтобы убегать сломя голову, я притаилась за ближайшим раскидистым кустом.

Какой еще артефакт и как он должен был на меня подействовать? Я ничего не чувствовала. Разве что виски ломило от переутомления с непривычки. Но это как раз объяснялось резким притоком, а затем расходом магии.

Змейка, до сих пор браслетом обвивавшая запястье, неожиданно соскользнула на землю и пошуршала куда-то вглубь оранжереи.

— Куда, гадина? — прошипела я, тем не менее послушно следуя за тотемом.

У нее имелся свой разум, и хоть общаться со мной она пока не могла, просто так убегать не стала бы. Видимо, хотела что-то показать.

Вскоре я поняла, что.

Куст черноглава, который я когда-то собственноручно привезла с юга, разросся и занимал теперь целый угол теплицы. Мелкие темно-синие соцветия с черными вкраплениями бутонов рассыпались по резным листьям, приманивая пчел сладковато-тленным ароматом.

— О, малыш, как ты прижился! — заворковала я, спешно общипывая зрелые лепестки.

Мне как раз пригодится.

Змейка довольно зашипела, взбираясь на прежнее место на моем запястье. Свой долг она выполнила — показала, где можно набрать средств самозащиты.

Дверь в оранжерею хлопнула — отряд последовал за мной.

Вот же привязчивые!

— Видишь ее? — гаркнул уже знакомый голос.

Убийцы даже не скрывались, нагло зашуршали по гравию в разные стороны, то и дело пиная низко висящие ветви. Будто бы я могла под ними притаиться!

Кожу на руках немного жгло. Полной устойчивости к ядам я еще не получила, несмотря на то что силу вернула почти в прежнем объёме. Это дело практики и привычки. Ничего, быстро наверстаю.

Придется, если действительно хочу выжить.

Завернув горсть лепестков в платок, я принялась разминать его, распределяя пыльцу по ткани.

Шаги приближались неумолимо. Я не стала ждать, пока меня обнаружат, и поднялась в полный рост.

— Вот она! — обрадовался ближайший воин.

Радовался он недолго. Скользнув тенями, я полоснула его ножом по горлу и встряхнула платок, целясь в остальных. Небольшое заклинание развеивания придало цветочной трухе нужное направление.

Со всеми четырьмя я не справлюсь. Да и не хочу всех убивать. Мне организатор нужен, а не тупые исполнители.

В том, что убийц кто-то подослал, я не сомневалась ни минуты. Уж слишком они были подготовлены для обычных головорезов. Да и отсутствие следов грабежа говорило само за себя. Раз уж юную девицу пытаются прикончить вместо того, чтобы позабавиться сначала, то заказ серьезный.

Воины взвыли, хватаясь за лица.

Им сейчас несладко: глаза жжет, как огнем, а голову сжимает стальными тисками боли. Черноглав даже без специальной обработки крайне ядовит, а если его растолочь, то еще и повышенно летуч. Вытравить его самостоятельно практически невозможно. Симптоматика поражения характерная, ее с обычной мигренью не спутать. Если местные целители хоть немного понимают в травах, у них обязаны возникнуть вопросы.

Найденный на теле нападающего жетон не давал мне покоя.

Неужели на нас напали войска какого-то рода? Вот так, в открытую?

Что за ситуация в стране, если император позволяет подобный беспредел?

Или же сам император и приказал устранить неугодных? Но чем мои дурные потомки умудрились его прогневить?

— Держите ее! — проорал вожак, но я уже метнулась к дальней стене, где виднелась застекленная дверь.

Дожидаться, пока меня схватят, в мои планы не входило. А вот дать понять наемникам, что их миссия не завершена — очень даже.

Теперь они знают, что я жива. И придут за мной.

А я буду их с превеликим нетерпением ждать.

Воздух на улице был куда прохладнее. Весна? Начало лета? Все вокруг зеленело, под босыми ногами влажно хлюпнула земля.

Не подумала я, надо было еще сапоги с кого-нибудь стянуть. Ну да поздно уже.

Лесная тишина обволокла меня, успокаивая и обещая защиту. Яростные вопли стихли, приглушенные листвой и густым туманом. Далеко я не отходила — обошла по кругу усадьбу, глядя, как из окон рвется в небо неумолимый огонь.

Центральный зал тоже пылал. Вместе с телами убитых.

Перед зданием собрался отряд почти в десяток человек, не считая тех, что в оранжерее. Немалый, но у Гадиных должны были быть свои защитники. Куда они все подевались? Неужели сдались без боя?

Вокруг родового гнезда не видно ни забора, ни символического ограждения. Чистое поле с одной стороны, уходящая вдаль дорога и густой лес с остальных трех.

Так полагались на артефакты? Или на людскую честность? Я помню, ров вокруг копала и гадюк в воду запускала, чтобы не шастали посторонние. А теперь, смотрю, вконец расслабились! За что и поплатились.

— Кто-то идет, — донесся до меня голос вожака. — Уходим.

— А как же остальные? Они еще не вернулись, — неуверенно возразил один из воинов.

Тут со стороны оранжереи подоспела выжившая четверка.

— Убрали? — коротко уточнил главарь.

— Куда там! Прыткая сучка, ускользнула, — потирая слезящиеся глаза, прохрипел мой недавний противник. — Чагир мертв. Эта тварь перерезала ему горло, как курице! Еще трое погибли под обломками в коридоре храма, мы не успели их вытащить.

Упомянутый Чагир покоился на спине одного из отчаянно кашляющих выживших. Его явно не собирались бросать даже после смерти.

— Плохо. Тела нужно было собрать. Ну да будем надеяться, что огонь все подчистит,— цинично заметил главарь. Смерти подчиненных его не особо опечалили. — Куда она подевалась?

— В лес.

— Далеко не убежит, — хищно оскалился мужчина. — Отыщем.

Со стороны дороги послышался топот. Приближался еще один отряд, куда более многочисленный. Сотня, судя по звуку, не меньше.

Убийцы встревоженно переглянулись.

— Хрен с ней, с девицей. Уходим, — скомандовал внезапно помрачневший вожак.

Я насторожилась. Куда они так резво собрались? Неужели все-таки действовали незаконно, не по приказу императора? Тогда тот жетон — весомая улика. С ней и в суд можно.

Новые воины приближались, и уже можно было даже в темноте разобрать их униформу — черное с серым. Как на нападавших.

Позади гордо шагал знаменосец, высоко держа перекрестье с длинным, величественным знаменем. Светло-серый волк или пес на черном фоне.

Точно такой же, как на жетоне.

Минуточку. Но если это одна шайка, почему убийцы спешно скрылись, завидев подкрепление?

Я прикусила губу, разрываясь между необходимостью проследить за подонками, уничтожившими мой род, и выяснить, что же тут вообще происходит.

Сотня затопила дорогу, растекаясь во все стороны и окружая усадьбу пылающим кольцом фонарей. Слишком ярких для факелов — что-то артефактное.

Рациональная часть победила.

Я присела, поглубже зарываясь в зелень, благо моя ночная рубашка уже достаточно грязная, чтобы не выдать меня белизной, и усилила слух.

— Живые есть? Проверьте! — отрывисто приказал командир.

Он остановился у самого крыльца, будто не замечая рвущихся из дверного проема языков пламени. Неприлично молодой для своей должности, должно быть, наследник рода.

Детей знатных военных семейств частенько кидали в омут сражений в крайне юном возрасте, так что к совершеннолетию они уже занимали пост десятника или сотника совершенно заслуженно. Хоть в этом все осталось по-прежнему.

Новоприбывшие рассыпались по территории, деловито проверяя вокруг здания, есть ли уцелевшие. В пламя не совались, но поблизости обшаривали тщательно. Еще и артефакты какие-то достали и принялись тыкать в них с умным видом.

Я наблюдала за суетой, хмурясь все сильнее.

Зачем этому щенку живые, если только что люди в униформе его клана зачистили всю усадьбу?

Если только они не притворялись ради случайных свидетелей бесчинств! Любой, кто оказался бы поблизости, заметил бы лишь сочетание цветов. При случае можно было и жетон продемонстрировать… Видимо, мимо дежурных охранников так и прошли. А потом коварно ударили в спину. Полагаю, эти псы живут неподалеку, вот и дотопали на пожар пешком, ни одной лошади не взяли.

Ничего удивительного, что визит соседей мои потомки восприняли совершенно спокойно. И не поняли, что нужно сопротивляться, пока не стало слишком поздно.

— Здесь тела. Слуги и охрана, — подал голос один из солдат, в то время как его соратники тащили на себе трупы с заднего двора.

— Больше никого, — отчитался другой, вытягиваясь перед щенком в струнку.

Дисциплина у него неплоха, должна признать. И служаки опытные, сразу видно.

— Нападавшие?

— Скрылись.

— Догнать.

Сотня разделилась на группы. Часть осталась сновать между колодцами и горящим домом, заливая огонь. Откуда-то притащили длинную тканевую кишку, насос-артефакт, и дело пошло быстрее.

Другие устремились в лес, в том числе в мою сторону.

Ждать больше нечего. Стоит убраться подальше, пока меня не прикончили за компанию. Не уверена, что второй отряд настроен мирно, а не зачищает огрехи после первого. Пока не пойму, кто мне враг, кто друг, а кто просто мимо проходил, лучше держаться подальше ото всех.

Я рухнула на колени в грязь и склонилась лбом к самой земле, отвешивая прощальный поклон.

Пусть не знаю, что здесь произошло и почему, но вина на мне все равно есть. Опоздала. Не уберегла.

Не сумела воспитать должным образом.

Ответственность за детей всегда лежит на родителях.

Как матриарх я возьму на себя это бремя. Разобраться, найти виновных, отомстить. Уберечь последнюю представительницу рода.

Надолго ли мне позволено вернуться? Куда подевалась настоящая владелица тела? Придется ли мне оставить его в ближайшее время или успею решить хотя бы самые насущные вопросы?

Ответов у меня не было. Никогда не слышала, чтобы тотем возвращал кого-то к жизни. Вот забрать — тут без проблем. Алтарь жадно впитывал любые крохи магии, отданные добровольно, а жизненные силы — с особым удовольствием. Это увеличивало общий потенциал рода, а значит, и тотема. И вылечить, как сегодня — тоже возможно. Но подселить чужую душу… Ну хорошо, не совсем чужую, предка!

В голове не укладывается.

Впрочем, буду благодарна за то, что есть. Тело цело, душа опытная. Сработаемся.

Под прикрытием листвы я отползла подальше, поднялась и припустила вдоль дороги по буеракам. Ступни нещадно болели, но я не обращала внимания на поврежденную кожу.

Ссадины напоминали, что я вновь жива.