Глава 7−2

Обычному человеку показалось бы, что он ступил в склеп или мертвецкую. Сладковатый дух разложения мешался со спиртовыми парами и запахом раскаленногометалла.

Но я чуяла глубже, отчетливее остальных людей.

Нюх зельеваров крайне тонкий, нам необходимо различать сотни нюансов во время приготовления отваров. Этому учат с детства. По крайней мере меня этому обучали, уж не знаю про нежную девицу, в тело которой меня ныне занесло.

На последней ступеньке меня замутило, пришлось опереться рукой о стену, чтобы не сползти на пол.

Тайная комната примерно соответствовала размерами лавке с подсобкой наверху. Но обставлена была совершенно иначе.

Артефакты, назначение которых я могла лишь угадывать, выстроились вдоль стен на подставках и полках. В одном из них мерно покачивались склянки с кровью — специально, чтобы не загустела и не испортилась.

Отсортированные по размеру и форме рубины занимали целый стенд. Часть готова к употреблению в качестве накопителя, часть — еще не обработана.

В центре, за огромным мраморным столом стоял мужчина в белом халате. Почти как те лекари из больницы, только занимался он не пациентом, а амулетом. Сероватое лицо с короткой бородкой покрылось потом, руки над заготовкой подрагивали. Маг сотворил за прошедшие дни десятки подчиняющих чар, и сейчас готовился влить силу снова. Я стояла слишком далеко, чтобы диагностировать наверняка, но почти уверена, что он на грани истощения.

— Помереть решили? — брякнула я вслух.

Чернокнижник вскинул голову, но колдовать не перестал. Магия изливалась из его пальцев уверенным потоком, говорящим о немалой практике. Не первый раз выполняет подобные заказы.

— Тебе какое дело? Ты кто вообще? И как сюда попала? — прорычал он хриплым, сорванным голосом.

— Я? Последняя Гадина. Пришла вернуть должок, — ухмыльнулась я и, достав кинжал, подбросила его в руке пару раз.

Рукоять уверенно плюхнулась обратно. Баланс за прошедшие годы не пострадал, да и навыки медленно, но верно перебирались в новое тело.

— Гадина? — глаза мага забегали.

Поток силы, вливаемой в амулет, ослаб и вовсе иссяк. Но не потому что создатель выдохся — процесс завершился успешно.

Еще один проклятый амулет подчинения. Чья-то верная смерть.

Не осознавая движения, я метнулась через зал и прижала лезвие к шее чернокнижника.

— Кто нас заказал? — прошипела я ему в ухо.

— Не знаю! — мотнул он головой и чуть не напоролся на оружие.

В воздухе острее запахло свежей кровью.

— Убью, — пообещала почти ласково. — Кто?

— Правда не знаю! — заверещал маг на пределе легких. — Пощадите!

— А моих потомков ты пощадил? Кто принес рубины?

— Я сам купил!

— Кто оплатил заказ?

— Не знаю! Умоляю, не убивайте меня! Я всего лишь исполнял приказ!

— Твои знания — уже приговор, — процедила я, с горечью осознавая, что еще одна ниточка оборвалась на середине.

Заказчики не идиоты и договор с подписями вряд ли составляли. Лица скрыли, имена назвали поддельные. В таких делах предосторожности лишними не бывают.

Решив, что я отвлеклась, маг дернулся, пытаясь освободиться, но не рассчитал.

Нож вошел в плоть быстро и чисто, как в масло.

Чернокнижник забулькал, вцепился в мою руку с кинжалом, будто мог остановить собственную смерть. Амулет, все еще зажатый в его ладони, царапнул мою кожу, и внутри меня что-то изменилось. Словно небольшая, но настойчивая пиявка присосалась к груди в районе солнечного сплетения.

— Что за дрянь ты на меня повесил?

Ответа, разумеется, не последовало.

Чернокнижник кулем осел на пол, заливая грубо оструганные доски кровью. Я брезгливо вытерла Клык о его некогда белоснежный халат и выудила из сведенного судорогой кулака оцарапавшую меня гадость.

Небольшой рубин в оправе из меди и железа. Сразу понятно, что сделан не для украшения: драгоценные камни в подобные металлы не оформляют. Зато заклинания они держат отлично.

Внутри полупрозрачного алого камня плескалась капля крови, билась о граненые стенки, как живая, в поисках бывшего владельца.

У меня снова скрутило желудок от омерзения. Больше всего амулет напоминал клеща, готового вцепиться по первой команде.

Что означало это странное ощущение в груди? Я теперь проклята?

Мужской голос, донесшийся сверху, из лавки, заставил меня встрепенуться.

— Эй, хозяин! Есть кто живой?

Мой взгляд заметался по подвалу.

Спрятаться негде. Разве что…