Глава 3−3

Город вынырнул из-за очередного поворота с первыми лучами солнца.

Я остановилась на пригорке, впитывая открывшуюся картину и силясь отыскать малейшее сходство с сохранившимися в памяти образами.

Получалось с трудом.

Где-то в сердцевине Ярана, между высокими зданиями просматривались останки крепостной стены. Прежде внутри умещалось все поселение, а на сторожевых башнях постоянно дежурили воины — набеги степных разбойников были не редкостью.

Получается, их истребили?

Слишком уж мирно все выглядит. И в той деревне, где я раздобыла сапоги, и здесь. Жители явно отвыкли от внешних угроз, расслабились.

За что мой род и поплатился. Оставь они прежние укрепления…

Ну да что толку сейчас ругаться и причитать? Что случилось — уже случилось. Остается только разгребать последствия и разбираться в причинах.

Сразу за спуском с холма начался уютный, спокойный пригород. Почти как деревня, только дома стояли плотнее. Постепенно здания становились все крупнее, а заборы напротив — меньше, почти исчезая к центру.

На дороге появились первые люди. Я присмотрелась к их одежде, сравнивая с собственной. Сильно не выделяюсь, много внимания я не привлеку, но выгляжу не слишком прилично. Как погорелица — коей я, впрочем, и являюсь. Но мне-то нужно затеряться в толпе!

Я двинулась вдоль забора, как остальные, стараясь копировать их поведение и походку, и внимательно глядя по сторонам.

Как и в мое время, первыми открывались пекарни. Теплый сдобный дух потянулся над крышами, напоминая,что ела я последний раз очень давно. В прошлой жизни.

Из булочной выбежал прямо мне под ноги мальчишка с перекинутым через шею ремнем подноса.

— Свежие булки! — заорал было он мне в лицо. Заметил блеснувшую в пальцах монету, сбавил громкость и продолжил уже спокойнее: — С повидлом, яйцами с луком, грибами и мясом!

— С мясом давай, — хрипло приказала я.

Пришлось еще одну добавить — пирожок стоил целых два луня. «С такими ценами далеко не уйду, нужно экономить и придумать, как заработать еще», — практично рассудила я, впиваясь зубами в горячую похрустывающую корочку. Сосущее чувство в желудке отступило, позволяя мыслить трезво, не отвлекаясь на запахи.

По пути хищно поглядывала на веревки с бельём, но как назло подходящего наряда никто не стирал. Сплошь постельное белье да рубахи. Засмотревшись на сады и огороды, чуть не наткнулась на девицу с объемной корзиной — еле успела увернуться в последний момент.

— Простите, не заметила, — буркнула, бегло оценив содержимое ноши. Одежда — потертая, выцветшая, местами заляпанная неопределенной природы пятнами. — Это вы старьевщику несете?

— Ой, сестренка, ну что ты мне выкаешь, я разве такая уж старая? — всплеснула руками молодка. Разница в нашем возрасте была раза в два, если не в три, но сказать такое вслух женщине значит оскорбить до глубины души. А у меня цель ее к себе расположить. — Бедным отдать хотела, тут недалеко ночлежка для обездоленных. Ты туда идешь?

— Нет, я к родственникам, — без запинки соврала я. — Но от накидки не откажусь. Ограбили меня по дороге.

Если есть возможность не тратить деньги, лучше их не тратить.

Выслушав причитания и соболезнования, я выудила из корзины три разных сарафана. Выбрала тот, что без пятен, хоть он и выглядел самым застиранным. К нему прилагался шарф из той же ткани, когда-то расшитый пушистыми пионами и хризантемами. Ныне от былой роскоши остались лишь следы ниток и редкие листочки.

На всякий случай проводила добрую женщину до самого приюта.

Мало ли, место для ночлега не найду. Что-то мне подсказывало, что сон под открытым небом здесь не одобряют. Да и чревато это для одинокой путницы.

Честно сказать, ночлежка своему имени соответствовала и мне категорически не понравилась. Возможно, на улице и безопаснее. У входа, вальяжно развалившись, устроился побитого вида мужчина неопределённого возраста. Учитывая отеки и синяки под глазами, ему могло быть и двадцать пять, и сорок. При виде нас он попытался подняться, но рухнул обратно в грязь.

Внутри меня тут же проснулся зельевар.

Полынь, чабрец, таволга, дягиль, пара капель горечавки. Принимать трижды в день в течении месяца — желание неумеренно пить как рукой снимет. Но это за пациентом присмотр нужен, сам он подобную гадость по доброй воле в рот не возьмёт.

За этим же явно никто не следил. Мало того — позволяли приносить с собой всякую дрянь.

Нет, в этот приют я точно ни ногой.

Вежливо распрощавшись с моей благодетельницей, я поспешила к центру города. Мне нужны продавцы трав и аптекари.

Наткнувшись на первую вывеску с характерной змеей, обвившейся вокруг чаши, я невольно заулыбалась. Похоже, мой род процветал, раз открыл собственную лавку.

Буквы над дверями прыгали и извивались украшениями, но я все же прочитала: «Аптека Травный ряд».

Ни слова о производителях лекарств. Странно — знак-то наш!

— Не было таких, — не слишком любезно ответил мне управляющий на вопрос, не появлялся ли кто с жалобами на отравление черноглавом.

До беседы со мной он снизошел с превеликое неохотой — если бы я не отловила его на пороге за рукав, попросту проигнорировал бы.

— А настойки вы где берете? — продолжала я допрос, цепко сжав плотную ткань.

Вырвется — удерет, лови его потом.

— У официальных поставщиков, разумеется! — выпятил тщедушную грудь управляющий. — Фабрика в соседнем городе, все свежее, с клеймом и рецептом, как положено.

— Что еще за фабрика? — озадаченно повторила я незнакомое слово.

— Обыкновенная, где лекарства делают. Пустите уже, мне открываться пора! — управляющий вырвался, чуть не оставив у меня в руке клок одежды, и демонстративно загремел ключами.

Я осталась стоять на крыльце, хватая воздух как выброшенная на берег рыба.

С каких пор лекарствами начали заниматься не обученные аптекари, а какие-то фабрики?