Интерлюдия · 1

За окном занималась заря, в комнате витал стойкий запах гари, смешанный с запахами свежей земли и истоптанной травы.

Четвертый молодой господин рода Ратиных небрежно развалился в кресле у камина. Сапоги он снять поленился, и вокруг его ног постепенно собирался небольшой островок подсохшей и отвалившейся грязи.

Этой бесконечной ночью Мирсан вымотался больше, чем за всю свою не слишком долгую жизнь.

Впрочем, он вообще редко напрягался.

От него никогда не требовали больших достижений. Наследник рода, его старший брат, являлся образцом добродетели и ратного мастерства. Второй брат стал ученым, работал с артефактами, в том числе боевыми. Третий преуспел в политике и истории и стал самым молодым наставником теории военного дела для юного принца.

И лишь четвертый, позднее дитя, неожиданный подарок предков, оказался ни к чему особо не пригоден. Средние успехи в бою, не слишком выдающееся мастерство слова, скромные познания в высшей маг-технике. Вроде бы и умен, но все вместе — посредственно.

Кто знает, не от неумения ли приложить себя Мирсанподался в сомнительные предприятия? То купеческую лавку купит и прогорит, то вложится в новую модель артефактов связи, а мастер сбежит с деньгами.

Или того хлеще — за карточным столом увлечется и продует фамильный знак рода. Его потом вернут с извинениями за приличную доплату, но осадок останется.

Очень хотелось доказать отцу, что он тоже умеет и может не меньше остальных братьев, да пока не удавалось.

Вот и прозябал в провинции, наказанный за очередной дебош в компании приятелей. Те отделались строгим выговором от родителей, господин Ратин же решил на этот раз проявить строгость.

— Год, не меньше! Поживешь в казарме, приобщишься к дисциплине. Армия и не из таких делала человека! — рубанул тогда отец семейства.

Мирсан спорить не стал.

В столице ему давно было скучно и тесно. Много правил, еще больше любопытных глаз, ядовито сочувствующих взглядов и коварных шепотков за спиной. Уж лучше в глушь, в лес, дичь погонять, на полигоне потренироваться до изнеможения и уснуть без сновидений и тревожных мыслей под щебет непуганых птиц.

И жилось ему вполне привольно. Пока не произошелэтот подозрительный пожар у соседей.

Ладно бы флигель-другой запылал. Чего только не случится летом, в жару и сухость.

Но как объяснить множество сгоревших тел?

Неужели никто из всей семьи не проснулся, не поднял тревогу?

Не говоря уже об отчетливых колотых ранах на найденных снаружи телах слуг. Вряд ли они подрались между собой, угорев в дыму до безумия. Нет, имело место продуманное, качественно организованное нападение.

Уничтожение целого рода — это не шутки.

Два спешных доклада — отцу и в центральное отделение Имперского надзорного магистрата — уже были отправлены срочной почтой. Магическому телеграфу Мирсан не доверял, поскольку от брата знал, насколько легко там проследить и прочитать любое сообщение.

И теперь молодой господин Ратин отдыхал после осмотра пепелища и ждал, пока его подчиненные соберут достаточно информации по окрестностям.

Илар, его личный слуга и по совместительству помощник сотника, явился прокопченным и запыхавшимся. Поклонился, с трудом переводя дух.

— Докладывай, — махнул устало хозяин. — С чего там все началось и откуда такая куча трупов? Человек сорок, не меньше, в одном зале полегло! А еще слуги…

— Отмечали совершеннолетие старшей дочери третьей ветви рода Гадиных, — отчитался Илар. — Уже почти все гости разошлись, остались только члены семьи. Сами знаете, первый день — самый важный, громкое торжество, а вот второй, третий — уже в узком кругу. Свидетелей произошедшего нет, мы можем судить лишь по тому, как лежали останки, и уцелевшим следам вокруг дома. Сначала убрали заставу…

— Как? Они же под защитой всегда, — нахмурившись, Мирсан перебил помощника. — Щиты, родовая магия. Гадины не идиоты, оставлять дом без присмотра во время праздника.

— Похоже, применили подчиняющие артефакты. Следов сопротивления практически нет. На лицах охранников улыбки, они сдались без боя, радостно. Сами подставились под удар.

— Редкость. Дорогая при том. Значит, не какие-нибудь случайные грабители, — задумчиво протянул молодой господин. — Настройки нужны на кровь и дар.

— Мы составили список присутствовавших по показаниям приглашенных. Мертвы все представители рода. Только одного тела не нашли — той самой старшей дочери.

— Получается, свидетель все-таки есть, — задумчиво протянул Мирсан. — Где она?

— Неизвестно, — развел руками помощник с виноватым видом. — Среди погибших ее нет, поблизости от усадьбы тоже не обнаружили. Есть следы в лесу, но они ведут к реке, обходя границу участка и заставу.

— К реке? Что она забыла у реки? Утопиться решила с горя?

— Пока никого не выловили, — уклончиво отозвался Илар. Он и сам пребывал в недоумении от поведения дочери рода Гадиных. — С другой стороны, может, она и права, что держалась подальше от трассы. Сторожевой пост подвергся нападению первым. Явись она туда, точно попала бы в засаду.

— Она что, знала, что там враги?

— Или побоялась. После такой резни ничего удивительного, что молодая госпожа не доверяет людям в форме.

— Молодая госпожа ее возраста, выросшая в провинции и никогда не покидавшая своей светлицы, первым делом побежит к стражам, — возразил Мирсан. — Это мы с тобой закаленные боями волки, соображаем, что к чему. И про засаду, и про форму. Ей-то откуда знать?

— Ой, я ж самое интересное не рассказал! — хлопнул себя по лбу помощник. — Мы нашли обрывки сорочки в оранжерее. А рядом лужу крови. Не Гадиных, простецкого рода, без магии и привязки.

— Наемники. Ожидаемо, — кивнул молодой господин.

— Судя по расположению улик, убила этого наемника как раз госпожа Гадина! — отчего-то понизив голос, поведал Илар. — Если учитывать обилие крови и направление струи, перерезала горло чем-то вроде острого короткого кинжала. Одним движением. И при этом осталась жива.

Мирсан ошеломленно заморгал. В картину его мира скромная провинциальная девица с ножом не вписывалась категорически.