Глава 16−2

Господину Багрину такой поворот пришелся не по душе.

— Зачем вы подвергаете людей опасности? — прошипел он, подходя ближе. — Мало ли что там может скрываться? Вдруг лабиринт какой?

— Откуда вам известно, что там нечто большее, чем пещера? — хмыкнул в ответ Ратин и галантно протянул мне руку, помогая подняться. Я с благодарностью ее приняла — после долгого сидения на полу ноги онемели.

Дымиться пояс перестал, но вонь все еще висела в воздухе. Ближайшие стражи расчихались, отворачиваясь. Один Багрин не отступал, напротив — подобрался еще ближе, так что я забеспокоилась: не собирается ли он довершить начатое его подручным и добить меня втихаря? Погибла при попытке задержания, сопротивлялась властям. Отличное обоснование. Практически безупречное, и если бы не присутствие Ратина, так и произошло бы.

Другой вопрос: я ни при каких обстоятельствах тогда не вылезла бы. Понятно, что, кроме него, я никому особо не нужна. Управа жаждет замять неприятно громкое дело как можно скорее. В идеале повесить на соседей, Ратиных, если не выйдет — на каких-нибудь забредших разбойников. И выжившая наследница, способная дать показания, порядком смешивает им карты.

Мне нужен защитник, как ни неприятно это признавать.

Тот, кому выгодно мое существование. Хотя бы временно — до тех пор, пока идет рассмотрение произошедшего. Потом уж как-нибудь и сама разберусь, пообвыкну в новом мире, может, защиты у императора попрошу. В мое время было такое, что одиноких благородных дев принимали ко двору для воспитания и последующей выдачи замуж.

Замуж я не рвусь, мне трех раз хватило, но какое-то время потянуть смогу.

Проблема моего нынешнего положения в том, что я понятия не имею, кому помешали мои потомки! Скромные зельевары, не слишком влиятельный род, как я успела понять. Все ценное в виде рецептов давно распродано.

Кому понадобилось нас уничтожать? А главное, зачем? И если это кто-то из приближенных императора, а то и сам император, не попаду ли я в ловушку, если решусь податься во дворец? Так что выяснить это необходимо как можно скорее.

— Вы целы? Не ранены? — участливо поинтересовался Мирсан. Подумал, стянул с себя плащ и накинул мне на плечи. Весьма кстати — под утро в лесу похолодало до росы на листьях. После горячки погони ледяной ветерок пробирался под сарафан неприятными мокрыми лапками, и теплая накидка с меховой подбивкой стала настоящим спасением.

— Нет, все нормально, — помотала я головой. — Я так испугалась!

И всхлипнула для убедительности, косясь на Багрина.

— Испугалась она! Здоровенных мужиков загнобила до трясучки, двоих зарезала, еще неизвестно, что здесь делала вообще! — принялся бухтеть он. — Может, и господина Дубравина она угробила!

Я сглотнула, не уверенная, что отвечать на обвинение.

Во время допроса пленников успела признаться в этом убийстве, но стоило ли? Теперь их слово против моего. Улик я вроде бы не оставляла, моих вещей в городской лаборатории нет, напрямую связать меня со смертью чернокнижника не выйдет.

Но то, что меня задержали около его избушки, говорило не в мою пользу. Откуда бы мне взять адрес, если с Дубравиным меня ничто не связывает? А если мы пересекались, то вот и мотив для убийства — его посильное участие в нападении на родовое гнездо Гадиных.

— Зачем бы барышне идти на такие крайности? — холодно возразил Ратин. — Не забывайте, в поместье Гадиных госпожа защищалась, не более. Речь шла о ее жизни. Ситуация с мужчинами в сарае до сих пор не ясна. Что же касается господина Дубравина, причины его смерти пока что выясняются. Учитывая найденные при нем записи и улики, он занимался темными кровавыми практиками. Да еще и проживал, простите, на Сумеречном рынке. Там гибель от неясных причин — дело обыденное.

Прерывая их, несомненно, увлекательный диалог, на поляну ворвался мужчина в форме стражей управы. Их я уже постепенно научилась отличать.

— Господин Ратин! Господин Багрин! — он отвесил по поклону каждому и выпалил: — Дом сгорел дотла! Свидетели погибли! Мы ничего не успели предпринять! Наша вина безмерна!

И рухнул на колени.