Глава 15

Пятый терся о ногу и мурчал, а я смотрел на кота и пытался расшифровать свои чувства к питомцу…

Привязанность? Привычность? Нежность? Любовь?

Сколько я себя помнил, коты всегда жили с моим отцом, а позже и со мной. Будучи полностью лишенным чувств инкубом, я воспринимал животное как очередную привычную необходимость.

Пятый был приятным на ощупь, вечно ластящимся, а главное – не думающим. Он давал ту странную иллюзию замены людского тепла, которого инкубам порой так не хватало.

Я только сейчас это понял, когда спектр чувств стал шире и ярче.

Подобным мне действительно не хватало тепла, обычного человеческого, а может, и материнского, которого мы лишались едва ли не с рождения.

Мне было десять, когда умер старикан Четвертый, и всю неделю, пока не принесли маленького Пятого, мне было физически плохо. Я хорошо помнил те ощущения, и это было странно.

Зато с появлением нового питомца, пусть глухого, сразу полегчало. Его дефектность – плата за долгие годы, которые должен был прожить кот. Чуть позже в спецификации от генетиков я прочел, что расчетное время жизни Пятого около тридцати лет, но если где-то прибыло, значит, где-то должно убыть…

Ни дать ни взять! Правило, работавшее с инкубами лучше всех остальных. Мы были одарены и обделены с самого рождения, но даже не замечали этого, пребывая в святом неведении.

С каждым днем, сравнивая свою жизнь до запонки и после, я убеждался в правоте Ричарда. Инкубы – это странная насмешка судьбы, инвалиды, возомнившие себя совершенством, а на деле лишенные чего-то важного.

Я еще не понимал – чего именно, но мне этого отчаянно не хватало. Оно было словно растворено в воздухе, витало вокруг, но поймать это состояние я не мог.

Отголосок его я чувствовал, когда Пятый вскакивал на руки и терся мордой о мой подбородок – словно крошечная капелька счастья, растворенная в сотне литров воды. Мне нравился вкус этой отдачи, этой странной эйфории, но хотелось попробовать концентрат. Только я не знал, где его взять.

Все чаще хотелось позвонить матери, поговорить с ней начистоту, и быть может, разобраться в загадке своего рождения. Но она уехала на очередную конференцию и не отвечала на звонки. В глубине собственной души я понял, что мне очень хочется, чтобы она признала, что беременность была не экспериментом, а чем-то большим, и все эти годы она искусно притворялась, чтобы даже инкуб не сумел разгадать.

Несколько раз я порывался набрать Виолу, просто поговорить, но одергивал себя – ведь обещал никогда больше ее не трогать.

Оставался Ричард. Брат-близнец.

Самый близкий и одновременно самый далекий человек на Земле.

Впервые желание оформилось в четкую форму, мне хотелось мира и принятия собственным братом.

Я не стал ему звонить, просто навел справки о том, что он сейчас находился в своей лаборатории, и поехал туда. Мне хотелось говорить по душам, рассказать ему о запонке, взглянуть на его работу, над которой Ричард корпел почти десяток лет, и попросить о помощи, в конце концов.

Я так и не смог заставить себя поехать и поговорить с дочерью Вероникой. Понял, что мне будет стыдно смотреть ей в глаза, и не представлял, что могу ей сказать. Черт возьми, я боялся сделать этот шаг в одиночку, признавал себя трусом и хотел услышать хотя бы совет, прежде чем решиться на, казалось, шаг в пропасть.

Я почему-то отчетливо представлял, что бы сказала Виола, задай я ей эти вопросы: «Дети не кусаются», – и совершенно не знал, что скажет Ричард.

Хотя наоборот. Пошлет на хрен – с двухсотпроцентной вероятностью.

Стоило кару затормозить у здания, где проводил все свое время брат, еще несколько мгновений, не выходя из машины, я разглядывал верхушку небоскреба. Новости о взрыве распространились в научных кругах очень быстро, но сейчас, спустя время, стекла уже успели вставить, а внутри шли ремонтные работы, которые Ричард лично контролировал.

Поднявшись на нужный этаж, обнаружил брата в одной из уже восстановленных лабораторий. Он нависал над огромным бумажным чертежом, хотя намного практичнее было использовать электронный, и что-то правил в нем карандашом. Рядом стояла мисочка с орешками в сахаре, которые Ричард отправлял в рот, не особо задумываясь о количестве калорий.

Погруженный в работу, он даже не заметил моего появления.

– Как дела? – спросил я, привлекая к себе внимание.

Он даже не вздрогнул, скорее, его спина в мгновение окаменела. Ричард выпрямился и медленно обернулся.

– Неожиданно, – произнес брат, разглядывая меня с ног до головы. – Чем обязан?

– Приехал поговорить.

Ричард скрестил руки на груди и уставился прямо мне в лицо:

– Ну так говори. Хотя мог бы и просто позвонить. Личное присутствие не обязательно.

Я покачал головой, подошел к ближайшему стулу и придвинул его к столу. Никто ведь и не обещал мне, что будет легко. Особенно если учесть, сколько обид было у Ричарда на меня: за детство, за отца, за девушку…

– Виола говорила, что инкубы бесчувственные, – медленно проговорил я. – Но глядя сейчас на тебя, понимаю, что даже люди могут быть черствыми. Только уже по своей воле.

– Тебе-то откуда знать? – резко спросил брат, кривя губы.

Я выложил на стол запонку и даже немного придвинул ее к Ричу.

– С недавних пор я знаю и чувствую чересчур много. Я приехал не ругаться, Рич.

Он взял предмет двумя пальцами, внимательно поднес к лицу, повертел его и положил обратно.

– Красивая, и зачем ты это сюда притащил? Похвастаться камушком?

– Это артефакт, и его сделала Виола…

В глазах брата зажегся интерес, он придвинул к столу еще один стул и сел напротив.

– И как давно эта вещь у тебя? – спросил он, когда я закончил свой краткий рассказ о свойствах.

– Больше месяца. С того дня, как ты позвонил и накричал на меня за Веронику.

Брат нахмурил брови так сильно, что между ними залегла глубокая складка.

– Выходит, уже тогда ты что-то чувствовал.

Молча кивнул.

– И потом, когда съездил к девочке, тоже. – Ричард еще раз повертел запонку, а после поднял глаза на меня. – Ну и каково это, быть человеком, Герберт?

– Больно, – честно признался ему, но тут же добавил: – И прекрасно одновременно.

Близнец лишь хмыкнул.

– Я бы хотел изучить этот предмет на досуге – исследовать физические свойства, мне как ученому любопытно, на каком квантовом уровне там спрятана «магия».

На моем лице невольно возникла улыбка. Не знаю почему, но, возможно, оттого что голос брата потеплел на сотую долю градуса.

Но я рано обрадовался, потому что в следующий момент лицо Рича вновь стало каменным:

– Выходит, Виола все же проиграла пари, и теперь ты заставишь ее пойти на ЭКО. Поэтому звонил матери все эти дни?

Не знаю, что больше меня разозлило в его фразе: обвинения или то, что мать специально не принимала мои звонки, но при этом прекрасно общалась с братом.

– Никакого ЭКО не будет, – стараясь остаться спокойным, сдержанно процедил в ответ. – Я отпустил Виолу, пусть живет своей жизнью.

Огонь в глазах Ричарда немного утих, а вот в моей груди он, казалось, все больше разгорался.

– Неужели ей настолько не интересно, что со мной, если даже визофон поднять сложно? – спросил так, будто Ричард мог знать ответ.

Он развел руками.

– У нее и спроси, когда вернется. Пока же она просто просила меня при возможности взять у тебя плановые анализы крови и выслать ей.

Я поморщился. Как и говорил, я – ее любимый эксперимент длиною в жизнь. У Ричарда она никаких анализов никогда не брала…

– И что ты ответил?

– Что у меня нет возможности. У меня слишком много дел, чтобы отвлекаться и ехать к тебе за пробиркой с кровью.

– Тогда это просто невероятное везение, что я сам к тебе приехал. Бери анализы, порадуй мамочку.

Брат вопросительно вскинул брови:

– Обалдеть, ты, оказывается, даже умеешь злиться, это так забавно, – усмехнулся он. – Но ты прав. Теперь даже мне интересно посмотреть на твою кровь. Вдруг она позеленела из-за артефакта?

Для процедуры пришлось перейти в другую лабораторию с медицинскими инструментами. Ричард уже заканчивал набирать кровь в несколько пробирок, когда у меня в кармане ожил визофон.

Потянувшись свободной рукой, вытащил его наружу и с недоумением уставился на имя Виолы.

– Отпустил, говоришь, в свободную жизнь? – От Ричарда личность звонившего тоже не скрылась. – Весьма похоже. Особенно если учесть, который сейчас час.

– Что-то случилось, – одернул его я. – Иначе она бы не позвонила.

Торопливо нажав кнопку, я принял вызов и почти не удивился, когда услышал взволнованный голос девушки. Скорее, это было ожидаемо, поразило меня другое. Собственное сердце, которое отчего-то ускорило свой бег.

– Извини, что беспокою так поздно, – начала девушка.

– Ничего страшного. Надеюсь, с тобой все в порядке?

– Да, со мной точно, но вот… – Она вдруг замялась. – Помнишь, ты говорил, что я могу создать бомбу и не знать об этом?

В горле пересохло от «радужных» перспектив.

– Только не говори, что ты это сделала?

– Нет, то бишь… я не знаю. В общем, если можешь, то приезжай. – Виола назвала адрес. – Кажется, моя квартира битком набита неизвестными артефактами, и я ума не приложу, что с ними делать и как они работают.

Никогда бы не подумал, что меня обрадует приглашение в дешевую каморку не в самом благополучном районе города. Но, черт возьми, отчего-то мне это понравилось.

– Скоро буду, – пообещал и отложил визофон.

– У тебя морда светится, – опустил с небес на землю Ричард. – Ощущение, будто тебя на свидание позвали.

– Нет, – мгновенно собрался с мыслями я и поспешно встал из-за стола. Одновременно с этим меня посетила одна заманчивая идея: – Ричард, ты ведь хочешь получить еще артефакты для исследования?

– Допустим.

– Тогда собирайся, поедешь со мной.

На одно мгновение мне показалось, что у Ричарда сейчас челюсть отвалится от удивления.

– Ты серьезно? – он даже переспросил. – Виола еще что-то создала?

Кивнул.

– Большое? – брата интересовал размер.

– Приедешь – выберешь. Понятия не имею.

Его лицо вытянулось еще сильнее.

– То бишь их там много?

Опять кивнул и покосился на часы, намекая, что если Ричард не поторопится, я уеду без него. В итоге на сборы брат потратил меньше двух минут, сбросил халат и подхватил чемодан с какими-то приборами.

Уже спустившись на улицу, я решил, что ехать на моем слишком приметном каре будет глупо. Ведь обещал не привлекать слишком много внимания к Виоле, поэтому Ричарду пришлось заводить свою машину и вести самому.

Всю дорогу брат нескончаемым потоком слов выражал свое мнение насчет произошедшего. Похоже, он, как и мать, ученый до мозга костей, был готов сходу закрыть глаза на некоторые обиды, если впереди маячило что-то поистине уникальное.

– Вот ни черта не понимаю, как ей это вообще удается. Я изучал некоторые труды Яна Коуча, одного из ведущих артефакторов старого времени. Он был фактически физиком своей эпохи, рассуждал о частицах, преобразовании материи. К каждому творению подходил очень тщательно и вдумчиво, прорабатывая свойства предмета до мелочей. Он описывал все это как сложную кропотливую работу, иногда длиною во много месяцев. А здесь, – он остановился на светофоре и вздохнул. – Девчонка – научных знаний ноль, но, похоже, силищи не занимать. Стихийно созданные артефакты… А если там бомба?

Впервые в жизни у меня нервно дернулся глаз, потому что высказанное когда-то мною предположение, что Виола может создать взрывчатку, посещало окружающих людей подозрительно часто.

– Если там бомба, тогда нам вдвойне повезло, что девушка позвала нас, а не решила продать ее на черном рынке. Впрочем, она сама не знает, что именно сотворила.

Ричард ухмыльнулся и возвел глаза вверх, на мгновение отвлекаясь от дороги.

– Черт! Идеальная женщина. Подумать только, сколько чудесных приборов она могла бы сотворить одной силой мысли! Даже жаль, что я ее как девушку не воспринимаю. Хотя и красивая, зараза. Так бы точно женился!

Короткий укол в самое сердце. Я нахмурился из-за неуютных ощущений. Это что сейчас было?

– Если ты попросишь ее о сотрудничестве, она, скорее всего, не откажет, безо всякой женитьбы. Только, пожалуйста, не со своей чертовой машиной.

– Это еще почему? – Ричард напрягся, он всегда не любил, когда я лез в эту тему, считая ее научно невозможной и необоснованной.

– Потому что если что-то опять пойдет не так, и Виола пострадает, ты сам себе не простишь.

Выражение лица брата стало каменным.

– В этот раз все будет иначе, я просчитал все. Никаких ошибок нет, да и в прошлый раз виновато не оборудование, а человеческий фактор.

Ответить я не успел, потому что кар остановился у дома Виолы. Старого, обшарпанного, построенного наверняка еще в конце прошлого века. Да и сам район оставлял желать лучшего.

– Нужно ее отсюда переселить, – озвучил мои мысли Ричард. – Только она же гордая. Не согласится.

Мы поднялись на нужный этаж. Девушка открыла после первого стука, будто все это время только и делала, что караулила наш приход под дверью.

Но когда она не удивилась присутствию Ричарда, понял, что всего лишь видела в окно, как мы выходили из кара.

– Ну-с, волшебница девяностого уровня, показывай, что натворила, – с порога попросил брат, бесцеремонно и уверенно входя в комнату, заранее зная планировку квартиры.

Второй укол в самое сердце, еще более неприятный, чем первый.

– Ты здесь был раньше? – зачем-то спросил вслух.

– Ну да. – Ричард пожал плечами. – Когда ты своими фокусами чуть не прибил Виолу внушением. Пришлось эвакуировать, знаешь ли.

Те дни вспоминались мне не очень четко. Кажется, я вообще не очень хорошо воспринимал последствия своего внушения на женщин. Точнее, воспринимал как раз хорошо, просто не принимал во внимание. Знал, что Ричард исправит.

Виола, судя по немного скривившемуся лицу, тоже вспомнила не самые приятные дни нашего знакомства, но тему решила не продолжать.

– Вот, – она указала на кровать, где в кучу были свалены всевозможные вещи: заколки, расчески, куча мягких игрушек, какие-то книги, пудреница… – Но как они работают, не имею понятия. Они просто жгутся, когда беру.

– Может, у тебя дерматит? – Ричард двумя пальцами подхватил плюшевого зайца за ухо и поднес ближе. – Не вижу ничего необычного, но я слышал, в искусственном мехе иногда живет пылевой клещ.

– Очень смешно, – не оценила шутку девушка. – Я могу только предположить, как, например, расческа работает. Пользуясь ею, я часто думала, что на ней остается много волос. А потом вдруг перестали…

Теперь Ричард подхватил во вторую руку еще и расческу, бурча под нос что-то о женщинах, которые думают только о внешности.

– Виола, – вмешался в их диалог я. – У меня следующее предложение. Ты оставляешь в этой квартире все как есть, через час сюда приезжают мои люди и вывозят все вещи подчистую. Вполне возможно, ты нашла не все потенциальные артефакты.

– И… – не поняла она. – Дальше-то что?

– Возможно, они опасны, а значит, подлежат уничтожению.

– Только после того, как я проведу исследования, – встрял Ричард. Он уже разложил свой чемоданчик на кровати рядом со свалкой вещей и тут же начал проводить какие-то замеры.

– Я против, – замотала головой девушка. – Здесь игрушки Тиффани, я не могу просто так от них избавиться. Она не простит, когда очнется. Да и остальные вещи. Здесь полно дорогих мне предметов.

– Она права, – встрял Ричард. – Нет смысла гробить без разбора все. Нужно провести анализы, сравнить сигнатуры этих предметов с уже известными безопасными артефактами. Если здесь только безобидные безделушки, зачем разводить варварство?

Виола сделала незаметный шаг к моему брату, четко показывая, на чьей она стороне в этом вопросе.

Третий укол в сердце.

Нет! Что-то определенно не так. Наверное, пока мать в отъезде, стоит вызвать другого специалиста, желательно кардиолога. Пусть проверит.

– Хорошо. Уговорил, исследуй, – кивнул брату, ловя себя на мысли, что распоряжаюсь в чужом доме, словно хозяин. Наверное, это невежливо. – Виола, если ты согласна, тогда мы переходим к другому вопросу. А именно – новому месту твоего проживания.

Она замотала головой.

– Я никуда не уеду. Вот еще.

– А спать на полу будешь? – вкрадчиво поинтересовался я. – Говоря, что увезти нужно все, я имел в виду действительно ВСЕ. Даже кровать и одежду.

Виола обиженно вспыхнула. Умная ведь девочка, понимает, что я прав, и будет безопаснее очистить эту каморку, вот только все равно обернулась и смотрит на Ричарда, словно ищет от него поддержки.

– На меня не гляди, – развел руками он. – Я фактически живу в лаборатории, максимум могу выделить кладовку этажом ниже рядом со швабрами.

– Я согласна, – почти выпалила она, но брат остановил ее жестом.

– Хотя нет, кладовку тоже не смогу. После взрыва все свободные помещения заняты оборудованием, пока идет ремонт. Так, что… либо снимай гостиницу, либо…

Договорить он не успел, его перебил я.

– Знаю, что обещал не привлекать к тебе внимание, но у меня огромный дом за городом. Охраняемый и безлюдный. Там вполне безопасно для временного пребывания.

Хотелось бы мне знать, о чем сейчас она думает, потому что ее лицо, казалось, не выражало ничего. Наверное, действительно прикидывала, где ей лучше снять гостиницу, ведь зарплата теперь позволяла.

– Хорошо, – неожиданно согласилась она. – Но это временно, и Ричард должен пообещать, что не станет затягивать с исследованиями.

– Я уже приступил, – кивая на разложенный чемодан, ответил он.