Глава 24

Виола

Когда мой отец был жив, он обожал смотреть детективные фильмы по воскресным вечерам. Он с удовольствием следил за тем, как следователи распутывают сложные дела, а вот злодеи с их пафосными речами всегда вызывали у него приступ иронии.

– Я тебя из-под земли достану, – грозил очередной персонаж с экрана, и папа скупо улыбался, утверждая, что из-под земли можно достать только труп, и то если знать, где искать.

А вот Герберт, где искать брата, не знал абсолютно, но в попытке его найти проверял даже самые безумные гипотезы. Вплоть до того, что на место исчезновения здания привезли огромную рентгенографическую установку и пытались просвечивать землю – на случай, если здание действительно ушло в грунт.

– Люди, которые были знакомы с опытами брата, – как-то вечером рассказал Сакс, – утверждают, что мог быть факт телепортации, причем куда угодно. Зато теперь, если мой брат все же жив, то должен быть безмерно счастлив. О нем наконец заговорит весь ученый свет. Исчезнуть так эффектно дано не каждому.

Вот только по мне такое «счастье» выглядело весьма сомнительным. Надежда на то, что ученый выжил, таяла с каждой минутой. Ведь если бы с ним все было в порядке, он наверняка нашел бы способ связаться хоть с кем-нибудь.

Пусть даже не с Гербертом, но хотя бы с матерью.

Сама же Элликанта была убита горем.

Я видела ее вчера, полностью поседевшую с того момента, что мы встречались в последний раз в больнице.

К этому привели многие факторы: ее атаковывали журналисты, терроризировал ученый свет, к которому она была гораздо ближе, чем Герберт, но, самое главное, она потеряла сына. Я до этого ни разу не видела, как женщина обращалась с Ричардом, и тем более не видела, как она общалась с Гербертом, но, судя по заплаканным глазам и огромным кругам опухших век, Элликанта скорбела уже сейчас.

Доктор моей сестры приехала ранним утром в дом Сакса и буквально с порога вцепилась в своего второго сына. Она не обнимала его, не пыталась лить слезы в плечо, она именно вцепилась и, рыдая, требовала найти Ричарда.

– Ты же можешь… – твердила она. – Я знаю! Ты, как и твой отец, можешь все.

Я видела, как нервно дергается кадык Герберта при попытке ответить матери хоть что-то, что могло ее немного успокоить, но сказать ему было нечего.

Правда могла добить ее окончательно, а ложь была всего лишь ложью. Вестей от Ричарда не было.

Сегодня Герберт хотел рассказать матери о том, что научился чувствовать, но, видя такой, явно сломленной, передумал. В тот миг Элликанте нужен был Герберт-инкуб.

– Сделаю все, что в моих силах, – с каменным лицом выговорил он, а она впилась пальцами ему в плечи так, что я увидела побелевшие до состояния снега костяшки ее пальцев.

– Твой отец что-то знал, – прошипела она. – Он всегда говорил, что я потеряю не того сына и должна быть к этому готова заранее. Найди Ричарда, Герберт!

Вряд ли она отдавала себе отчет, говоря Саксу такие обидные слова, а я была уверена, что «не тот сын» – фраза, которую он бы ни за что не желал услышать от матери. Но инкуб стерпел и спустил все на тормозах.

В итоге Элликанте вызвали врачебную бригаду, которая, вколов успокоительное, увезла ее в город.

После этого Герберт долго стоял у окна, смотрел вслед врачебной карете, пока не произнес:

– Что ж, пожалуй, моя гипотеза о желанных детях все же имеет под собой какую-то основу. По крайней мере, одного из нас она точно любила.

После он ушел в свою новую спальню.

В старую он так и не вернулся после смерти Пятого, я же осталась одна в огромной и пустой гостиной.

* * *

Этим утром в город на работу я поехала одна, без Сакса. Какие бы события ни происходили вокруг, но я не могла позволить себе оторваться полностью от должности, которую получила с таким трудом. Поэтому я исправно продолжала выходить на занятия и вести тренировки у малышей.

Дети стали моей отрадой. С ними я немного забывала о происходящих вокруг неурядицах и даже успокаивалась. Временами появлялось стойкое ощущение, что все будет хорошо. Пусть не сейчас, но обязательно позже. Правда, это ощущение развеивалось всякий раз, стоило моему рабочему дню закончиться.

Сегодня я бы могла вновь вернуться в свою квартиру. Еще два дня назад Герберт сказал, что его люди все проверили, заменили мебель на новую и даже сделали легкий ремонт. В тот момент он смотрел на меня так пристально, что в сознании невольно эхом отдалась его старая фраза про одиночество. А после Сакс попросил меня остаться. Просто так, хотя бы на время, пока не найдется Ричард.

И я согласилась.

Наверное, даже если бы он не попросил, я все равно нашла бы способ еще немного пожить у него. Не ради корысти, удобного дома или личного водителя. Просто видела, что ему нельзя оставаться одному.

Именно это понимание заставляло меня спешить обратно в чужой дом.

Но сегодня в мои планы вмешались. Стоило только подойти к припаркованному в соседнем квартале кару, как в сумочке ожил визофон. Прочитав имя Кэтрин, я одновременно удивилась и устыдилась.

За прошедшее время, что мы не виделись, я не написала ей ни единого сообщения и даже не узнала, как у нее дела.

– Алло, – отозвалась в трубку.

– Привет, Виола, – привычно звонкий голос Кэт прозвучал глухо. – Как твои дела? Хорошо живется?

Вроде бы невинные вопросы, но что-то невольно заставило меня напрячься.

– Обыкновенно, – очень осторожно ответила ей. – А ты как?

– Нам нужно встретиться. Кафетерий, где ты раньше работала. Через час. Сможешь?

Несколько мгновений я сомневалась и, наверное, правильно делала.

– Кэтрин, ответь начистоту. Что-то случилось?

Просто такие звонки были совершенно не в духе девушки. Вот абсолютно.

– Не особо, – еще более глухо произнесла она, и я поняла, что она зажимает трубку, чтобы ее не подслушали. – Но мне нужна твоя помощь. Ты приедешь? Пожалуйста, Виола.

В интонациях послышалась мольба. Скорее всего, я могла бы отказаться, но потом мучилась бы угрызениями совести.

– Хорошо, – пусть с неохотой, но сдалась я. – Через час.

А после, положив трубку, села в кар. Назвала роботу адрес и весь путь накручивала себя разными ужасами. Почему-то в голову лезла полная ерунда. Настолько идиотская и страшная, что моя проснувшаяся в последние дни паранойя заставила написать сообщение Герберту о том, к кому и куда я еду. Просто так, чтобы он знал и не волновался.

Когда же машина остановилась у ресторана за двадцать минут до назначенного времени, моя рука сама нашарила в сумочке шприц-пистолет с маячком.

– Может, я паникующая дура, – произнесла сама себе под нос. – Но лучше перестраховаться. Хуже точно не будет.

Без стеснения я приспустила до колен джинсы, чтобы тут же сделать единственный выстрел-укол в бедренную мышцу. Немного пошипев от боли, оделась обратно.

– Определенно нужно пропить курс какого-нибудь успокоительного. Если меня настолько пугают звонки подруг, то это, несомненно, дурной знак, – произнесла и потянулась к ручке, чтобы выбраться наружу.

Внутри ресторана быстрого питания все было как и прежде. За прошедшие недели ничего не изменилось, все тот же запах фритюрного масла, витающий в воздухе, гомон студентов из ближайшего университета, снующие туда-сюда работники. Один из них даже приветливо махнул мне рукой, но подойти и поздороваться не удалось. Сейчас был час пик и все были заняты заказами.

Мне с трудом удалось найти свободный столик, в самом дальнем углу у контейнеров для грязной посуды. Здесь редко кто-то сидел, вот и я, чувствуя неуверенность, присела на краешек стула в ожидании Кэтрин.

Она опаздывала, и моя рука постоянно тянулась позвонить ей, узнать, все ли в порядке. Но через десять минут я все же увидела девушку у дверей.

Кэт вошла в кафетерий торопливо, опустив голову и спрятав лицо под мешковатым капюшоном. Из-за надвинутых на глаза черных очков я не видела, как она искала меня взглядом, но спустя пару мгновений Кэт определилась и уверенно двинулась в моем направлении.

Она села на стул напротив и, как мне показалось, вздохнула с облегчением.

– Я боялась, что ты не придешь, – произнесла бывшая коллега.

– Что случилось, Кэт? – без лишних предисловий произнесла я.

Просто мне хватило одного взгляда на девушку, чтобы окончательно убедиться: произошло нечто ужасное. Она сильно похудела, лицо осунулось, линии подбородка заострились, губы потрескались, а из-под кромки очков просматривалась зелень синяка.

Кэт немного дернулась от моего вопроса, а после, положив на стол свой визофон, на экране которого зияли трещины после явно сильного удара, начала:

– Я попала в историю. В неприятную, и теперь не знаю, как выбраться.

– Подробнее.

– Это все он, – выдохнула она. – Тот мой постоянный клиент, с которым мы разговаривали. Я никогда не афишировала, но около четырех месяцев назад мы стали любовниками.

– Но он же был женат! – воскликнула я, вспоминая кольцо на руке милого клерка.

– Они развелись. И это не ложь, я сама видела свидетельство о расторжении брака. Мы с Кевином хотели немного подождать, а потом официально объявить об отношениях. Он даже звал замуж, дарил подарки…

– Та-а-ак, – протянула я, понимая, что сейчас мне поведают самую грустную часть истории.

– Он оказался игроманом. Я узнала об этом слишком поздно. Когда в нашу съемную квартиру вломились люди, которым он задолжал. Миллион, представляешь? Целый миллион! Я ума не приложу, как он мог проиграть столько… – Голос Кэт сорвался, а подбородок мелко задрожал. Она обхватила себя руками и сильно сгорбилась. Так, словно хотела свернуться здесь и сейчас в позу эмбриона.

В этот момент Кэт показалась мне сломанной куклой.

– Что они с тобой сделали? – мертвенно-бледным голосом спросила я, подозревая самое страшное.

– Не спрашивай, не хочу и не могу вспоминать. – По щеке скатилась слеза, которую Кэтрин, будто стыдясь, тотчас же стерла. – Сейчас Кевин в больнице. Врачи дают очень мало шансов, что он выкарабкается. Но хуже всего другое… эти люди требуют его долг с меня. И если я не найду деньги до конца следующей недели, они повторят… повторят то, что уже сделали.

Видя, что она срывается, я жестом остановила подругу.

– Не продолжай. Почему ты не пошла в полицию? Не уехала? Не сбежала?

– Найдут. Это не те люди, от которых можно скрыться. – Она горько усмехнулась. – Самой мудрой в этой истории оказалась бывшая жена Кевина. Порвала с ним все связи и даже не пришла ни разу навестить в больницу.

– Если все, что ты сказала, правда, то ее можно понять, – честно высказала я, что думаю. – Но теперь у меня другой вопрос, почему ты обратилась ко мне? Ты ведь знаешь, что у меня нет таких денег.

А сумма было действительно огромной. Настолько, что даже думать страшно.

– Знаю, – выдохнула Кэт и, словно перебарывая себя, продолжила: – Но я знаю, у кого в твоем окружении есть. Я видела тебя мельком в новостях, в выпуске, связанном с тем взрывом в лаборатории «Сакс-технолоджис». Ты стояла рядом с высоким блондином.

Огромных усилий стоило сохранить лицо. Спокойно, Виола. Про то, что Герберт – инкуб и владелец корпорации, широкая общественность не знает, значит, дело в чем-то еще. Другая проблема в том, что произошло то, чего боялся Сакс. Я и он засветились вместе, а для более узких кругов знающих людей это будет показательно.

– Ну и что, что с блондином? – как можно спокойнее ответила я.

– Его узнала официантка из клуба – Марта. Он был у нас когда-то вместе с тем самым Ричардом Стоуном, которого все ищут. Тем самым, который приемный сын основателя «Сакс-технолоджис».

– Не улавливаю логики, – солгала я.

– Все просто. Ты ведь каким-то образом стала вхожа в круг этих богачей. Я ведь права? Кто-то же тебе помог с лечением сестры и новой работой.

Кэтрин била четко и метко, и я уже понимала, на что она намекает.

– Куда ты клонишь?

– У них есть деньги. И миллион в долг не станет для них обременением. Я ведь не ошибусь, если скажу, что ты спишь с этим красавчиком-блондином? Это на его личной машине ты ездишь каждый день на работу и с работы?

В груди поднялась волна возмущения.

– Ты что, следила за мной?

– Вот еще. Просто у людей есть глаза и длинные языки. Да и очень дорогая машина стоит припаркованной у этой забегаловки. Я умею делать выводы. Поэтому прошу, помоги – одолжи для меня деньги. Я все верну, обещаю.

От ее просьбы я оцепенела. Миллион – это не та сумма, которую можно просто попросить.

– Кэт, мы не спим с тем красавчиком, – поспешила я разубедить ее. – Ты ошиблась с выводами. Да, он богат, но я не в том положении, когда могу обращаться к нему с подобной просьбой.

– Глупости, девушкам не в тех положениях не выделяют личные автомобили, – парировала Кэтрин, а я поняла, что дала маху, озвучив материальную обеспеченность Герберта. – Виола, пожалуйста, тебе ведь ничего не стоит у него одолжить. Прошу пока по-хорошему.

Последняя фраза резанула слух скальпелем.

– Что значит по-хорошему? Ты мне угрожаешь?

– Нет, – тут же заверила она и добавила тише: – Пока нет. Просто не загоняй меня в угол для отчаянных мер.

– И что же ты сделаешь? – Фраза неожиданно даже для меня прозвучала вызовом.

Кэт поджала губы, а ее пальцы впились в столешницу, того и гляди сломают.

– Подкину родительскому комитету на твоей новой работе данные, чем ты промышляла раньше. И даже если скандала удастся избежать, должность ты потеряешь.

Угроза ударом под дых ввинтилась в сознание. Кэт пыталась запугать меня самым страшным кошмаром, допустить исполнения которого я не могла.

– Хорошо, я подумаю насчет денег. Но обещать ничего не могу, – выдохнула и тут же забыла сделать следующий вдох, потому что Кэт сняла очки.

На месте правого глаза была огромная кровавая гематома, с лиловыми и зелеными прожилками, и корки, где запеклась кровь.

– Виола! – Кэт сильно схватила мою руку и сжала. – Я знаю, что ты обо мне думаешь. Наверняка ненавидишь, но у меня нет выбора, и помощи ждать неоткуда. Ты мой единственный шанс. Они ведь убьют меня… но вначале пропустят через все круги ада. Это страшные люди. Я даже не могу выйти на работу в таком виде, чтобы заработать хоть что-то самой. Просто помоги мне и… прости за то, что я так свалилась на тебя в новой жизни.

Она смотрела в глаза, а я едва смогла сдержать себя, чтобы не испугаться и не отвернуться. Кэт была обезображена, скорее всего, у нее останутся шрамы на всю жизнь, и она пришла ко мне, потому что больше, похоже, действительно некуда.

– Я придумаю, как тебе помочь, – уже совершенно искренне пообещала ей. – Только не натвори глупостей. Особенно с моей новой работой.

Девушка кивнула и отпустила мои ладони, а после быстро надвинула очки обратно на переносицу.

– Спасибо, – несколько успокоенно ответила она, а спустя мгновение продолжила: – Как же забавно поменялись наши роли. Еще пару месяцев назад я наставляла тебя на путь истинный, а теперь ты просишь меня не дурить.

Я неопределенно пожала плечами, потому что ответить было нечего. Разве что согласиться.

* * *

Кэт ушла из кафе буквально через пять минут, я же ненадолго осталась, выпила стакан кофе, а после отправилась к машине, где приказала роботу как можно скорее ехать к дому Герберта.

Всю дорогу я пыталась дозвониться до инкуба, но его аппарат оказался вне зоны доступа. Даже странно, в нынешнем-то веке.

Сакс перезвонил сам, когда я уже подъезжала к особняку.

– Что-то случилось? – спросил он. – Ты звонила очень много раз.

– Да, но я бы хотела об этом поговорить лично.

– Это терпит до завтра? – через минуту раздумий поинтересовался он. – Вряд ли я сумею сегодня вернуться. У меня неотложные дела в другом месте.

Мне очень хотелось сказать, что нет, не терпит. Но… наверное, все же терпело. Кэт сказала, что у нее две недели, а дергать Герберта не пойми откуда, чтобы он волновался и мчался ко мне, не хотелось.

– Значит, не стоит спешить, – произнесла я. – Мое дело может подождать.

– Это как-то связано с той девушкой, с которой ты встречалась? – все же уточнил он, и у меня немного потеплело в душе просто от того, что он прочел мои сообщения.

– Да, но за меня переживать не стоит. Все в порядке.

– Очень на это надеюсь, – отозвался мужчина. – Тогда до завтра, Виола.

– До завтра, Гер. – Его имя как-то само сократилось у меня на языке, а инкуб ничего не сказал против.

Положив трубку, еще некоторое время размышляла над тем, что сокращение звучит гораздо лучше и приятнее, чем полное имя Сакса. И если он не будет против, то, пожалуй, я продолжу его так называть.