Глава 27

Виола

Я рассказала Герберту все о Кэтрин.

Инкуб слушал внимательно, поигрывая сложенными пальцами у лица, а после ответил:

– Я бы мог дать ей деньги, но, сдается мне, после этого от нее точно не отстанут. Если она докажет свою платежеспособность, то с нее будут требовать еще.

– Но ведь тогда ее убьют… – произнесла я, не веря, что Герберт, научившийся чувствовать, вот так легко может бросить человека на произвол судьбы.

– Я дам задание Картеру, пусть узнает подробнее о тех, кто ее шантажирует. У него богатый опыт по устранению проблем подобного рода, думаю, он что-нибудь придумает.

– Спасибо, – искренне поблагодарила, радуясь, что не ошиблась с выводами.

Все же обновленный, человечный Герберт вызывал во мне искреннюю симпатию, и мне бы не хотелось разочаровываться.

– Есть ли новости о Ричарде? – перевела тему.

Лицо инкуба поникло, и он отрицательно покачал головой.

Стало все ясно и без слов. Время шло, а надежды таяли с каждой минутой.

– Когда ты в последний раз занималась артефакторикой? – неожиданно спросил Сакс…

Вопрос застал врасплох, потому что стыдно признаться, но за всеми событиями мои мысли оказалось просто невозможно собрать в кучу. Множество раз я пыталась делать упражнения из книги, но после исчезновения Стоуна внутри что-то словно отключилось или ослабло.

Я не могла это объяснить, но меня постоянно преследовало ощущение опустошенного сосуда, в котором теперь по каплям собиралась новая сила, и до момента, пока она не достигнет нужного количества – бесполезно что-то делать.

– Не так давно, – неопределенно ответила я. – Но результатов нет. Я честно стараюсь, но пока не выходит.

– Думаю, тебе стоит навестить сестру. Ты давно не была у нее, да и кто знает, может, визит добавит тебе мотивации.

Подняв на мужчину взгляд, я оскорбленно фыркнула. Моей мотивацией можно было укреплять стены средневековых замков, просто не все давалось так же легко, как создание какого-нибудь стихийного артефакта.

Стоило об этом подумать, как от жуткой догадки в жилах заледенела кровь. Кулаки сжались так сильно, что мышцы отозвались болью.

– Это я… – пробормотала, задыхаясь. – Я убила Ричарда… это все из-за меня.

Странное оцепенение сковало тело, а в памяти эхом отзывались собственные слова, которые я говорила ученому буквально за несколько часов до эксперимента. Я слишком рьяно желала ему удачи, слишком сильно расстроилась из-за смерти Пятого. Настолько, что даже пялясь на древнюю трость под стеклом, кляла себя за то, что не умела создавать подобные штуки, чтобы спасать жизни.

Меня нельзя было брать в лабораторию в тот день, слишком бушевали во мне эмоции. Вот он, тот чертов взрыв, которого все боялись в моем исполнении…

Я просто повлияла на прибор, о котором не знала фактически ничего…

Вот откуда это опустошение, потому что оставила всю себя в той лаборатории.

– О чем ты? – Герберт резко выпрямился и подхватил мои руки, чтобы хоть немного разжать пальцы. – Что происходит, Виола?

– Я как-то повлияла на машину Ричарда, испортила ее или сделала артефактом, не знаю. Я просто слишком хотела, чтобы у него все получилось, и пожелала, – всхлип замер в горле. – Я не хотела его убивать…

Меня накрыло осознанием непоправимого, ведь кроме Стоуна, в том здании были еще люди, и теперь я повинна в их смерти.

Сакс больно тряхнул меня за плечи, но я была не в силах так просто выкарабкаться из болота под названием «чувство вины». Пусть у меня не было доказательств, но я четко понимала, что права, и возможности исправить свой поступок у меня не будет никогда.

Сквозь пелену слез я видела размытые черты лица инкуба и не понимала одной вещи: почему этот рациональный человек позволяет мне до сих пор гулять на свободе.

– Запри меня, – взмолилась, вырывая свои руки из его ладоней и хватая за ворот рубашки. – Я опасна, мне нельзя находиться среди людей. Ты боялся бомбы, так это я – ходячая и замедленного действия.

Меня несло, а Герберт озадаченно вглядывался в мое лицо, а после резким движением приблизился и накрыл мой рот поцелуем.

Он словно вырвал весь воздух из груди, которого хватило бы еще на целую тираду. Забрал его, чтобы я начала задыхаться, попыталась вырваться, но меня не отпустили.

Сильные руки притянули ближе, гася любые попытки встрепенуться.

Он целовал, не давал мне вздохнуть, пока в глазах не начало темнеть, а в голове – затихать вспышки истерики.

Поцелуй закончился так же резко, как и начался. Герберт просто выпустил меня и отпрянул на шаг назад, я же судорожно хватала кислород, чтобы вместе с каждым вдохом наполнить разум свежими мыслями.

– Успокоилась? – спросил он, когда мое дыхание начало медленно выравниваться. – А теперь еще раз и с самого начала. Что произошло в лаборатории?

Нет, я не успокоилась. Просто меня выбило из колеи настолько, что я выложила Саксу все, что вспомнила из того дня. Выложила внешне абсолютно спокойно, хотя в душе бушевал торнадо.

Кажется, вокруг меня превышена концентрация смертей и несчастных случаев. И дело даже не в случайностях… Будь Ричард рядом, он бы наверняка вывел какую-нибудь закономерность, вот только он исчез. И виновата в этом я.

Что, если даже в аварии родителей найдется моя вина? Пожалуй, теперь я бы не удивилась этому. Я ведь была подавлена в тот день из-за серебряной медали, и кто знает, как могла повлиять на кар или встречный грузовик.

Кажется, мне лучше было умереть именно тогда.

– Твои выводы любопытны, но… – Герб взял многозначительную паузу, – … я в очередной раз поражен женскому таланту «сама подумала – сама решила», даже если нет ни единого доказательства.

– Я чувствую, что права, – всхлипнула в ответ.

– А я чувствую, что нет, – в тон мне парировал инкуб. – И в отличие от твоих, мои выводы хотя бы имеют под собой немного доказательной базы.

– Какой?

– Мать сказала, что отец заранее знал о потере «не того сына». А это уже несколько не вяжется с твоей причастностью.

Наверное, он пытался меня утешить этими словами, вот только сосуд внутри меня был пуст, лишь на дне колыхались капли сил. И лишь это меня одновременно успокаивало и нервировало. Я бомба без взрывчатки. Разминирована и жду накопления нового заряда, чтобы потом вновь рвануть и сотворить очередные жертвы.

– Так что истерика была абсолютно лишней, – закончил свою мысль Сакс. – И будь на твоем месте кто-то другой, я бы предпочел оплеуху поцелую. Говорят, действует одинаково хорошо.

Я подняла на мужчину взгляд. По всей вероятности, он был прав. Боль от пощечины шокировала бы меня не меньше, чем получившийся поцелуй. Вот только почему он предпочел одному другое?

– Не смотри на меня так, словно хочешь испепелить, – произнес Герберт. – Я просто хотел тебя успокоить, ничего кроме.

– У тебя это прекрасно вышло, – ответила ему. – А теперь я бы хотела побыть одна.

Мне было необходимо подумать, и желательно наедине с собой. Хотя теперь даже собственные мысли казались мне опасными. Кто знает, как проявится мой дар в следующий раз. Я была обязана взять себя в руки. И ничего лучше, чем с остервенением притянуть к себе «Артефакторику» и погрузиться в ее изучение, я не придумала.

Для себя я рассудила так: если в исчезновении Ричарда виновата я, то, познав свой дар, сумею найти Стоуна. А если прав Герберт, и я ни при чем, то создам артефакт для поиска ученого. Главное, обуздать капризную магию.