Глава 23

— Зелим, левого возьми, Брондар ты тех двоих, что справа, — едва слышно проговорил Базил, его пальцы крепко сжали рукоять меча, а седая борода чуть подрагивала от сдерживаемой ярости, когда он, оскалившись словно матерый волк, добавил. — Встретим гостей как положено.

Рыночная площадь к этому времени почти опустела — последние торговцы спешно сворачивали свои лотки, а редкие прохожие старались держаться подальше от нашего каравана, чувствуя надвигающуюся бурю. Но стоило Зелиму сделать шаг в сторону, один из преследователей вдруг выступил вперед, а его руки медленно поднялись в примирительном жесте и убедившись, что мы не спешим нападать, он медленно двинулся ко мне.

— Лэра Эммелина, позвольте передать вам это, — заговорил мужчина, остановившись в паре метров от нас. Его хриплый голос выдавал человека, привыкшего отдавать приказы. Движения же оставались по-прежнему плавными и осторожными, когда он медленно потянулся за пазуху и извлек свернутый в тугую трубочку лист пергамента.

— Возьми, — коротко приказал Базил. Зелим, верный своему прозвищу «Тень», почти неуловимым движением скользнул к посланнику. Даже в угасающем свете дня было заметно, как напряглись мышцы наемника под потертой кожаной курткой, когда он забирал пергамент.

Развернув послание, я быстро пробежала глазами по ровным строчкам, выведенным каллиграфическим почерком придворного писца. Королевским указом некому лэрду Дерину поручалось помочь Эммелине Энтар в управлении её землями. Подпись и печать казались подлинными — ярко-красный сургуч еще хранил четкий оттиск королевского перстня с родовым гербом, а золотые нити, искусно вплетенные в пергамент, тускло светились, подтверждая подлинность документа.

— Мой господин, лэрд Дерин, приглашает вас присоединиться к его людям у северо-восточных ворот, — негромко произнес посланник, как только я закончила читать. За внешней невозмутимостью в его темных глазах таилось едва сдерживаемое волнение, а пальцы заметно подрагивали от напряжения.

— Мы направляемся к северо-западным, — холодно ответила я, машинально сжав рукоять меча. — Если лэрд Дерин желает, может присоединиться к нам там.

— Боюсь, это невозможно, — проговорил посланник, и его бархатный голос внезапно обрел стальную твердость. В сумеречном свете его лицо казалось высеченным из камня, а темные глаза недобро блеснули. — У моего господина безотлагательный разговор к вам, лэра Эммелина.

В воздухе тотчас повисло осязаемое напряжение. Краем глаза я заметила, как его люди начали медленно перемещаться, занимая более выгодные позиции вокруг нашего каравана. Их движения были едва заметны — словно тени, скользящие между телег в угасающем свете дня.

— Безотлагательный разговор может подождать до завтра, — отрезала я, намеренно слегка вытянув из ножен свой меч. Тусклый свет скользнул по отполированной стали, а привычный металлический скрежет прозвучал как предупреждение. — А сейчас нам пора возвращаться — дорога неблизкая, да и груз немалый.

— Настаиваю, — процедил мужчина сквозь плотно стиснутые зубы. Его рука медленно, почти лениво скользнула под плащ, где угадывались очертания оружия. Шрам на его щеке побелел от напряжения, а в глазах появился хищный блеск. — Лэрд Дерин будет крайне недоволен отказом.

— Передайте своему господину, — холодно произнесла я, выпрямившись в седле и расправив плечи. За моей спиной тотчас раздался многоголосый шелест вынимаемых из ножен клинков, и мои соратники выдвинулись вперед, окружая меня полукольцом. — Что если у него действительно есть ко мне разговор, пусть приедет в замок. Я приму его как подобает и когда сочту нужным.

Соглядатай нехотя кивнув, коротко поклонился, демонстрируя безупречные придворные манеры, которые казались неуместными здесь, на пыльной рыночной площади. А затем он растворился в сумерках так же бесшумно, как появился — только легкое колебание воздуха да едва уловимый аромат сандала напоминали о его присутствии. Его люди, словно тени, безмолвно последовали за своим командиром, растворяясь в узких улочках спящего города…

— Что скажешь, пчелка? — тихо спросил Базил, когда мы отъехали на достаточное расстояние. Его обветренное лицо, изрезанное глубокими морщинами, было непривычно серьезным, а в серых глазах застыла тревога, которую я редко видела у этого бесстрашного воина.

— Королевская печать настоящая, — задумчиво протянула я, передавая ему пергамент. — Даже нити те самые, что используют только в канцелярии его величества. Такие подделать невозможно — в них вплетена магия.

— Хм… помощник значит, — хмыкнул Харди, поравнявшись с нами. В его голосе слышалось плохо скрываемое недоверие. — Как-то не верится в такую заботу его величества. Слишком уж… своевременно этот лэрд появился.

— Ещё один соглядатай, — мрачно процедил Базил. — Видно, мало королю тех, что по пятам за нами ходят. Теперь еще и «помощника» прислал.

— Посмотрим. В любом случае выбора у нас нет. Королевский указ есть указ. Но это не значит, что мы потеряем бдительность, — проговорила я, пожав плечами…

За крепостными стенами нас никто не ждал, но напряжение не отпускало. Наемники держались настороже: их руки то и дело касались рукоятей мечей и кинжалов, а внимательные взгляды обшаривали каждый куст и каждую тень вдоль дороги. Зелим время от времени принюхивался, словно гончая, и хмурился все сильнее, а Базил не отставал от меня ни на шаг.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в зловещие багровые тона, а первые звезды робко проступили на востоке, из-за пологого холма показался отряд всадников. Десять человек в добротных дорожных плащах, темная ткань которых не могла полностью скрыть очертания легких доспехов, быстро приближались к нам. Их лошади приковывали взгляд — не тяжелые боевые жеребцы, но крепкие, породистые скакуны с мощными грудными клетками и сильными ногами, способные преодолевать большие расстояния, не теряя резвости.

Во главе отряда ехал молодой мужчина лет тридцати. Его светлые, почти серебристые волосы, были собраны в традиционную для знати косу. Худощавое лицо с тонкими, аристократическими чертами казалось высеченным из мрамора — такое же бледное и безупречное, словно он никогда не знал ни ветра, ни солнца. Дорогой камзол из темно-синего бархата, искусно расшитый серебряной нитью, подчеркивал благородную осанку, а каждое движение выдавало в нем человека, привыкшего командовать. Поравнявшись с нашим обозом, он натянул поводья с отточенным изяществом потомственного наездника, и его породистый конь тотчас послушно замер.

— Лэра Эммелина, — произнес он с легким поклоном, в его голосе звучала отработанная придворная учтивость, та особая интонация, которую годами оттачивают в роскошных залах королевского дворца. — Я лэрд Дерин. Рад нашей встрече.

— Хм… за что же вас наказали, лэрд? — насмешливо поинтересовалась я, внимательно разглядывая его холёное лицо, на котором не было ни единого шрама, ни следа от ветра и солнца. Даже его руки в тонких кожаных перчатках выдавали человека, больше привыкшего держать перо, а не меч.

— Простите? — недоуменно моргнул мужчина, а в серых глазах, казавшихся почти прозрачными в сумеречном свете, промелькнуло искреннее непонимание.

— Отправить служить в проклятые земли рода Энтаров — довольно суровое наказание, не находите? — произнесла я, изогнув губы в ироничной усмешке.

— О нет, вы ошибаетесь, — поспешно возразил Дерин, заискивающе улыбнувшись, словно пытаясь сгладить неловкость. — Это не наказание. Просто вы неопытны в управлении замком, и мне было поручено обучить вас.

— Ну-ну, — хмыкнула я и легонько пришпорила лошадь, давая понять, что разговор окончен…

До самой деревни мы ехали в напряженном молчании. Лэрд Дерин держался чуть поодаль, о чем-то тихо переговариваясь со своими людьми — их приглушенные голоса доносились как неясный шепот. Его отряд замыкал процессию, сохраняя почтительную дистанцию, но я кожей чувствовала их изучающие взгляды. Стоило мне обернуться — и они тотчас отводили глаза, делая вид, что всецело поглощены дорогой.

Когда последние лучи заката угасли за горизонтом, а на небо выплыла полная луна, вдали показались очертания замка. В холодном лунном свете разрушенные башни отбрасывали причудливые тени, похожие на застывших великанов, охраняющих древние тайны. Пустые провалы окон зияли подобно пустым глазницам, а между почерневших камней змеились глубокие трещины, напоминающие шрамы на израненном теле. Древние стены, изъеденные временем и огнем, источали в ночной тьме какую-то первобытную, дикую силу.

— Что это? — ошеломленно воскликнул лэрд Дерин, резко осадив коня. Вся напускная уверенность молодого лэрда мгновенно испарилась, словно утренний туман под лучами солнца. В его широко распахнутых глазах читался неприкрытый ужас, а пальцы, стиснувшие поводья, побелели от напряжения.

— Это и есть тот самый замок, которым вы будете учить меня управлять, — с нескрываемым удовольствием ответила я, наслаждаясь произведенным эффектом. — Завтра можете приступать. Северная часть занята мной и моими людьми, а вот южная и прочие свободны. Выбирайте по своему вкусу. Правда, там немного… сыровато. И крыша местами протекает. А в полнолуние, говорят, демоны воют…

В глазах лэрда промелькнул неприкрытый ужас, когда он снова перевел взгляд на величественные руины. Похоже, реальность оказалась куда суровее, чем расписанные золотом королевские указы в уютных дворцовых покоях. Его спутники тоже выглядели потрясенными — они растерянно переглядывались, явно неготовые к такому зрелищу.

— Располагайтесь, — бросила я через плечо, направляя Пегую в сторону деревни и чуть помедлив добавила, — Только осторожнее там, где провалы в полу. И да, берегитесь крыс — они у нас… особенные.

За спиной тотчас послышался сдавленный кашель — кажется, кто-то из людей Дерина подавился воздухом. А может, это был приглушенный смешок Зелима или кого-то из наших наемников, привыкших к суровой жизни в походах.

— Как думаешь, до утра продержится? — тихо спросил Базил, поравнявшись со мной, и, кивнул в сторону застывшего у подножия замка отряда, где молодой лэрд, бледный как полотно, все еще не мог оторвать взгляда от зловещих руин.

— Посмотрим, — пожала я плечами, поправляя сползшую перевязь меча. — Но что-то подсказывает мне — король не просто так его прислал. И нам нужно быть настороже.

— Всегда, пчелка, — серьезно кивнул отец, его рука привычно легла на рукоять меча, потертую годами верной службы. И в этом простом жесте читалась готовность защищать до последней капли крови. — Всегда.